Roman]было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 17. Совет беса
Адам отошёл послушно
В лесок – тот был тих и пуст,
Там было не очень душно –
И лёг почивать под куст.
А бес, все ещё в опаске
За свой драгоценный хвост,
На Бога таращил глазки,
Валялся в ногах, прохвост:
– О, наш всемогущий Боже,
Позволь мне словцо сказать:
А первенец-то, похоже,
Намерен нам угрожать!
А всё из-за ангелочка.
Приснится же глупый сон!
Вот будет нам заморочка,
Коль вправду Адам влюблён.
Ещё не хватает вести,
Что ангел с ним согрешил.
Нет, я на Твоём бы месте
Либидо его лишил!
Да землю бы дал в придачу,
Пускай бы всю жизнь пахал,
Ловил бы за хвост удачу
И не поймал – нахал!
Начнёт он без чернозёма
На обе ноги хромать,
Прогонит и сон, и дрёму,
И лень – всех пороков мать.
А чтоб не скучать Адаму,
Скажу Тебе вещь одну:
Ты сделай Адаму даму,
А проще сказать, жену.
Пусть вместе живут в Эдеме,
Овечек пасут, коров,
И там, наравне со всеми
Им будет и стол и кров.
– Что, снова работать, что ли! –
Бог руки Свои воздел. –
Смотри, у Меня мозоли!
А ты Мне подбросил дел.
Повесить тебя на рее,
Иль в прорубь спустить в мешке
За эти твои идеи,
Что зреют в твоей башке.
Ты что их, дружок, рожаешь?
Завидна такая прыть.
Ну что ж ты не возражаешь,
Иль попросту нечем крыть?
Отпором таким убитый,
Сконфуженно бес молчал.
– Молчишь? Фу, какой сердитый,
Уж лучше бы покричал.
«А может, оно и верно, –
Опять спохватился Бог,–
Однако, ну как же скверно.
И Сам догадаться б мог!
И что же, опять Мне, значит,
Весь день утопать в дерме?
Не проще ли вновь назначить
Для этого служку Мне?
Ах, нетушки вам, – учёный!
Всё сделаю Сам на «ять».
Скелет бы вот утончённый,
Поменьше вершков на пять.
Пойду, поищу в лесочке.
Такого полно добра.
А может, копнуть в песочке?
Нет, сделаю из ребра!
Их там, у Адама двадцать?
Нет, кажется, двадцать пять.
Что ж, можно не сомневаться,
И просто одно изъять!
Ребро-то, оно живое,
Не мёртвый, какой скелет.
И сделаю из него Я
Девчонку во цвете лет!»
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 18. Ева. Начальная стадия
И Бог, подходя к Адаму,
(Адам, как мы знаем, спал)
Не делал из темы драму,
А просто хирургом стал.
А бес ассистентом Бога –
Был тяжким бесёнка «крест»:
Следить за порядком в оба,
Чтоб не подцепил микроба
Божественный скальпель – перст.
Мой добрый читатель в шоке.
В саду он полол морковь,
Выращивал артишоки,
И охал, увидев кровь.
Душа его, ах, ранима,
Ведь он же не Бог, не бес.
А тут перед ним картина
Кровавых таких чудес.
К чему эти ахи-охи?
Скажу вам я напрямик:
Началу другой эпохи
Свидетелем был тот миг.
Как палец Адаму в спину
Вошёл, как в тунца – блесна,
Ребро у мужчины вынув,
Под общим наркозом сна.
И снова Господь работал:
Мял глину, песок трусил,
Лепил, не смывая пота,
Ваял, не жалея сил.
Однако ж, на небе даму
Встречать не пришлось Ему.
И сделал жену Адаму
По образу Своему.
Бесёнок следил за Богом
И опыт Его копил,
Как Тот, «упираясь рогом»,
Адаму жену лепил.
Когда же творить осталось
Не больше пяти минут,
На Бога сошла усталость.
А бес уже тут как тут!
– Какой получился пончик,
Так взял бы его и съел!
Позволь мне Твой труд закончить.
Смотрю, Ты устал от дел.
Я портить его не стану.
Подправлю лишь грудь слегка,
Добавлю изгиба стану,
Приглажу его бока.
А Ты отдохни. Проверишь,
Поблагодаришь потом.
Всё будет тип-топ, не веришь? –
Бесёнок вильнул хвостом.
– Ну что же, дерзай, отметим,
Каков из тебя творец, –
Зевая, ему ответил
Доверчивый Бог Отец.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 19. Ева. Завершающая стадия
Бесёнок сиял от счастья,
Ведь Бог разрешил ему
Не просто принять участье,
Но сделать всё самому!
Уж он-то себя покажет,
Уж он натворит чудес!
И пусть только кто-то скажет,
Что он бесталанный бес!
Ему поскорей хотелось
Себя проявить творцом.
Явить всем свой опыт, зрелость,
Сравняться с самим Отцом.
Поэтому ни мгновенья
Не тратя по пустякам,
Бесёнок с завидным рвеньем
Стал прыгать по облакам.
Вечерней звезды коснулся,
Свет лунный совал в мешок,
На землю опять вернулся –
И вытряхнул всё в горшок.
Угля накопал в трясине,
Истёр его в порошок,
Накапал индиго сини –
И вытряхнул всё в горшок.
Прибавил туда горчицы,
Да перца сыпнул с вершок,
Нарвал белены, душицы –
И вытряхнул всё в горшок.
Разбавил росой медвяной,
Добавил нектар с цветов.
И вот он – хмельной и пряный,
Бесценный раствор готов!
Размазав его по телу
Той куклы, что сделал Бог,
Бес быстро закончил дело
И вот получил итог:
Он сделал её похожей
На ангела, так, чуть-чуть.
Вот только под нежной кожей
Шарами набухла грудь
(Вздымаются эти кручи
У женщин до наших дней)
И бёдра, пожалуй, круче
И волосы подлинней.
Но – главное – сделал лоно!
По-своему, как хотел.
И долго смотрел влюблённо
На плод своих славных дел.
– А батюшки, что такое?! –
Руками всплеснул Господь,
Столбом перед бесом стоя,
Взирая на чудо-плоть.–
Ну, надо ж! Его оставил
Всего-то на пять минут.
А он уж Меня обставил.
Ну, бес, ты и ловок, плут!
Ты что натворил, художник!
Она – разве образ Мой?
Воистину, бес – безбожник.
Плохой из тебя помощник,
Не путай себя со Мной.
Творить тебе рановато.
Не выйдет из беса бог.
Но копия ль виновата,
Что скульптор с натуры плох?
И тесто, кажись, протухло!
А как она сложена!
И что же, вот эта кукла
По-твоему есть жена?
А вместе с Адамом – люди?
Спрошу, ты уж извини,
Тут что у неё? Ах, груди!
А есть у Меня они?
Взгляни, у неё фигура
Какой-то точёный хлам:
Что выше пупка – халтура,
Что ниже – так, просто срам!
Нет леса на подбородке
Из мягких, как шёлк, волос.
И нет кадыка на глотке –
Как елось бы ей, пилось?
Глаза, как у тёлки, кротки,
На коже пушок и лоск.
Пожалуй, такой уродке
Не сладко б у нас жилось.
Верни-ка ты всё на место.
Ну, плут, вот тебе и верь!
Ну, надо ж, извёл всё тесто!
И как исправлять теперь?!
Ну, нет, исправлять уж поздно.
Придётся оставить так.
Бог глянул на беса грозно:
– Вот, дать бы тебе в пятак!
Со страху наделав лужу,
Бесёнок Ему в ответ:
– Вот славная жёнка мужу,
Другой всё равно ведь нет!
Вот так, а никак иначе,
Во славе Своих идей
Бог мудро решал задачи,
Когда создавал людей.
И было не так уж сложно
Бесёнка в дугу согнуть.
И вот, наконец-то можно
От дел Своих отдохнуть.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 20. Планировка сада
В работе не знал простоя
Бог – стойкости эталон,
Но всё же желал покоя –
Так много работал Он.
И только присесть собрался,
Погрезить да помечтать,
А бес уже вновь подкрался
И выкрал покой, как тать:
– О чём размечтался, Боже?
Не время сидеть ещё,
В тени почивать на ложе
Средь диких Своих трущоб.
Одно ведь названье только,
Что это Эдем и Рай.
На деле ж, взглянуть изволь-ка:
Глушь, дичь да вороний грай!
Ну, мы-то привыкли, знамо.
Нас не удивить ничем.
А люди: Адам и дама?
Им нужен другой Эдем!
Безмерный, но не безликий,
Волшебный и чудный край,
Диковинный, но не дикий,
Ну, словом, – шикарный Рай!
– Зачем нам другой, скажи-ка? –
Воззрился Господь с небес, –
Мы тысячи лет без шика
Живём. Что ты мелешь, бес?
– Вот то-то! А если б с шиком:
Тюльпаны взамен былья
Да фрукты в саду великом…
– Довольно, наслышан Я.
Кончается часто пшиком
Великая мысль твоя!*
А впрочем, ну, без обиды,
Ты шика хотел? Изволь!
Сажай, хоть Семирамиды
Сады, а Меня уволь!
И верно, чем бить баклуши
И лясы точить весь день,
Бананы посей и груши,
Кокосы, инжир, ревень.
Пойди, потрудись на славу,
На пользу пойдёт твой труд,
Придумай себе забаву
И вырой глубокий пруд.
Разбей цветники, газоны
И клумбы для красоты,
А сад раздели на зоны.
Надеюсь, сумеешь ты?
Пусть в каждой из зон садовых
Растенья свои растут:
Там – группы дерёв плодовых,
Кусты и куртины – тут.
Я тоже приду, попозже,
Не думай, что Я простак.
Я розги возьму да вожжи,
Поправлю, коль, что не так.
– Ну что Ты, зачем так строго, –
Бесёнок поджал свой хвост, –
В глазах его страх, тревога,
На морде немой вопрос:
– Помилуй, какие зоны?
Не Ты ли у нас Творец?
Ведь я только лох зелёный,
А Ты в этом деле спец!
Я бес, но творить убого
Я всё-таки не хочу.
А что у других – от Бога
Бесёнку не по плечу.
– А-а, струсил? Эх ты, садовник!
Мечтать-то и Я горазд.
Ты б вырастил, хоть крыжовник
Без пышных и пошлых фраз.
Кто будет с таким водиться?
Ты лодырь и друг плохой.
Что ж, надо опять трудиться,
Покой же Нам только снится, –
Сказал Он, махнув рукой.
И хмуро на беса глянув,
Подняв Свой усталый зад,
Побрёл выбирать поляну
Под будущий райский сад.
Бесёнок, пошмыгав носом,
Смахнув пару капель слёз,
Покорно пошёл за Боссом,
С обидой ворча под нос:
– Неправда! Я друг хороший.
Меня всё ругаешь Ты,
А я, вот, Тебя не брошу,
Я буду сажать цветы.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
*Великая мысль часто оканчивается пшиком. Григорович.
Стих 21. Садоводы
И видели ветры, дуя
От моря до дальних скал,
Как, всё ещё негодуя,
Бог место под сад искал.
А с мерой семян под мышкой,
С лопатой наперевес
Тщедушною серой мышкой
За Богом тащился бес.
Ходили они, но что-то
Друзьям не везло никак:
То вляпаются в болото,
То выйдут на солончак.
Нашли, наконец, местечко –
Долина в тени дубрав,
Волной там плескалась речка
Средь буйных и сочных трав.
Налево темнели скалы,
Направо виднелся лес.
– Давай, отдохнём, – усталый
Свалился на тропку бес.
Бог был посильней, бесспорно,
Но всё же и Он устал…
И голосом звучным горна
Им ангел-трубач проворно
Тотчас вострубил привал.
Наутро, чуть солнце встало
Из-за горизонта, но
Двух тружеников застало
Уже на земле оно.
Один был седой и старый,
Но всё ещё крепкий дед,
Обутый в сандалий пару,
И в белый хитон одет.
Другой был ребёнок, что ли,
Но очень уж волосат.
Вот так в этом чистом поле
Заложен был Райский сад:
Кто ямку копал, кто грядку,
Потом, посадив ростки,
Полили их для порядка
Водичкою из реки.
Сажали деревья вместе:
Познанья добра и зла
И дерево жизни в месте,
Где почва не так ползла.
Трудились без перекура,
Работали целый день.
У беса дымилась шкура,
У Бога потела тень.
Тяжёлой была работа,
Но «всякий совместный труд.
Меняет посредством пота
Того, кто сердит и крут».
Весёленький этот слоган
Я как-то придумал сам.
И вот уж бесёнок с Богом
Беседует по душам:
– А что же сынки-то, Боже,
Не могут Тебе помочь?
– Просить их Себе дороже.
Эх, жаль, не родил Я дочь.
Была бы сейчас подмога
И радость на склоне дней,
Которых не
