страсти,
Понять-то я не могу?
– Всевышний под страхом смерти
Сей плод запретил нам есть.
– Господь запретил? Не верьте!
В нём лиш-шь витамины есть.
Смотрите, как птицы дружно
На ветках клюют плоды.
Им, птицам, теперь не нужно
Совсем никакой еды.
Вчера тут газели ели,
Сегодня ослы едят.
Они бы все околели,
Будь в яблоках этих яд.
И вы не умрёте, люди! –
Чуть слышно шипел им змей, –
Скажу я вам без прелюдий, –
Жизнь будет кипеть сильней!
Вы будете жить, как боги
И знать все секреты их,
Забудете быт убогий,
Весь мир – лиш-шь для вас двоих!
– Ну что же, поверю змею.
Возможно, всё так и есть.
Так хочется стать умнее,
А больше всего – поесть!
И Ева без проволочек,
Без мысли: «А что потом?»
Взяв плод, откусив кусочек…
Осталась с открытым ртом.
В ушах зазвенели трели
В гармонии вечных тайн…
А губы огнём горели
И пламенем жгло гортань.
Глаза застилали слёзы,
И словно в бреду, она
Увидела: на берёзы
Роняла свой свет луна.
Кружились деревья в вальсе,
Взвиваясь аж до небес.
Сквозь ветви их, как сквозь пальцы
Глядел уж не змей, а бес.
Адам вслед за Евой скушал
Предложенный ею плод…
И заворожённо слушал
Поющий в глуши болот
Хор местных лягушек, жаб ли,
Себя превратив в камыш,
Смотрел, как журавль и цапли
Гоняли по лугу мышь.
И вдруг над вечерним Раем
Пронёсся протяжный стон…
И думая: «Умираем...»
Адам погрузился в сон.
Но люди проснулись. Живы!
Так что ж, это был обман?
Слова оказались лживы?
Угроза – мираж, туман?
Загадка. Но нам ли, смертным,
Её разгадать суметь?
Был замысел тот секретным
И тайным, как жизнь и смерть.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 31. Прозрение
Пожаром заря горела.
Шагнувшая в новый век
Лежала, на мир смотрела
Сквозь тонкую кожу век.
В узорах хитросплетений
Сквозь розовые «очки»
Какие-то светотени
Улавливали зрачки.
А в теле её дремота,
Но лёгкость и чистота,
Как будто незримый кто-то
Всё вычистил в день поста.
По коже ползли мурашки
(Нет, кажется, муравьи).
И так захотелось ласки,
А может быть, и любви!
Адам уже встал. Нектар он
В скорлупке кокоса Ей
Поднёс безвозмездно, даром! –
С любезной улыбкой:
– Пей!
Она улыбнулась мужу:
– Ах, как ты сегодня мил!
Адам же водой из лужи
С ладоней пылинки смыл.
Она ж подниматься с ложа
Ничуть не спешила, нет.
Лениво тянулась, лёжа,
Вбирала всем телом свет:
– Как солнце сегодня светит!
Как ярок и нежен день!
Как радостно жить на свете!
И как подниматься лень!
И чувствуя свежесть тела,
И запахом трав дыша,
Внезапно она запела,
Так пела её душа:
– Ах, жить так прекрасно, мой друг!
Смотри, как красиво вокруг!
Какие вокруг нас цветы!
Я счастлива, друг мой! А ты?
Подойди скорей к чудесному кусту;
Посмотри, мой друг, на эту красоту!
Будто кустик мне готов
Подарить букет цветов.
Посмотри, мой друг, на эту красоту!
Из цветов себе большой венок сплету;
Буду вся я словно яблоня в цвету!
Только я приму цветы,
Если их подаришь ты.
Буду вся я словно яблоня в цвету!
Ах, жить так чудесно, мой друг!
Смотри, как прекрасно вокруг!
Всё рядом – плоды и цветы,
И, главное, милый мой, – ты!
Он слушал Её, смывая
Пылинки со слив и груш:
– Ты стала умней, родная.
– О да, мой любимый муж.
К примеру, я даже знаю,
Что змей – это просто уж.
Что мы как лягушки наги,
Мы голые, чёрт возьми!
Ну, дай мне хоть лист бумаги!
– Вот фиговый лист, возьми.
– Но как же теперь пред Богом
Появимся мы, друг мой,
В наряде таком убогом?
И как мы пойдём домой?
– Пожалуй, подумать надо.
Тут сразу-то не решить,
Как выбраться нам из сада.
Ну, может, одежды сшить?
А может, тебе, как даме,
Одежду сплести из трав?
И вечером мы задами
Проскочим в тени дубрав.
Пока же надёжно спрячем
Тебя под густой листвой,
Чтоб солнце лучом горячим
Не портило облик твой.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 32. Следствие
Меж тем Бог гулял по саду.
И вздумалось тут Ему
Устроить в Раю засаду
Любимчику своему.
И вот, притворившись ловко,
Что нюхал и рвал цветы
(Стара, как Он сам, уловка),
Бог крикнул:
– Адам, где ты?
Бог, видимо, плохо видел,
Что люди в кустах – не знал.
И вот Он в большой обиде
Решил закатить скандал.
– Почто от Меня таились?
Вот Я вам сейчас задам!
– Мы, кажется, заблудились, –
Промямлил в кустах Адам, –
И я убоялся, Боже,
(За это прости, молю)
Что будешь со мной Ты строже,
Узрев наготу мою.
Так с Евой мы порешили:
Укрыться и ждать в кустах,
Пока нам одежд не сшили
Из перьев залётных птах.
– Вы будете рады дару
Получше, чем перья кур, –
И Бог показал им пару
Тяжёлых, но тёплых шкур:
– Одежды сошью из кожи –
Гламур с головы до ног.
– А мне с миниюбкой, Боже!
– О’кей! – согласился Бог.
– Но кто ж это вам, бедняги,
Сказать-то такое смел,
Что вы как лягушки наги.
Кто нынче так храбр и смел?
Не съели ль вы плод от древа,
С которого есть нельзя?
Ответьте, Адам и Ева,
Занеже* узнаю Я.
– Мне Ева дала, я кушал.
Я просто хотел поесть.
– Зачем же ты Еву слушал,
Своя голова-то есть?
А ты Нам что скажешь, Ева?
Но только Мне врать не смей!
– Да я бы ни в жизнь не съела,
Когда бы не этот змей.
– Ах, змей? Скользкий тип холодный?
Тщедушен на вид и мал.
Ан вон как – «артист народный» –
Комедию здесь ломал.
А ну-ка его к ответу! –
Бог был и сердит и строг, –
Тебя, змей, за шутку эту
Отправил бы Я в острог!
Но Я не жесток в расправах,
Ведь Я милосердный Бог.
И будешь ты ползать в травах
На чреве своём, без ног.
А людям внесу в скрижали
(Напомнить не повредит):
Ты будешь в пяту их жалить,
Но в голову будешь бит.
Ты подлый, но невезучий.
Ползи уж теперь, скользя.
Ну, понял ты, гад ползучий,
Что с Богом шутить нельзя?!
Но змей, не сказав ни слога,
А лишь прошипев в ответ,
Спешил улизнуть от Бога.
Бог крикнул ему во след:
– И будешь ты проклят всеми,
И есть будешь только прах!
У-у, аспид – гнилое семя,
Бездельник и вертопрах!
Потом, обратившись к людям,
Возвысил опять Свой глас:
– А с вами что делать будем?
Быть может, проклясть и вас?
Я Бог, и всего дороже
Я преданность Мне ценю.
Но тех, кто Меня тревожит,
Я в ереси обвиню.
Хожу Я в лугах средь кашек
И жизнь наблюдаю масс.
Хочу – превращу вас в пташек,
Хочу – пожалею вас.
И всё же за то, что Бога
Ослушались вы, увы,
Я вас пожурю немного,
Чтоб помнили Бога вы.
Боюсь, не сдержать Мне гнева,
Ведь сказано было вам,
Чтоб ели с любого древа,
А с этого есть не дам!
Но ты согрешила, Ева!
Но ты согрешил, Адам!
– Прости нас! Нас бес попутал.
Он, знаешь, на зло мастак.
Не надо бы слушать плута.
Мы больше не будем так!
– А бес разве был в спектакле?
Хотел ты сказать, Адам:
«Попутал нас змей». Не так ли?
Но спутал ты, видно, сам.
– Не змей это был – бесёнок,
А если точнее – бес.
На дерево – поросёнок –
Он в образе змея влез.
Мы видели с Евой беса,
Как в змея вселялся тот,
Когда мы под сенью леса
Вкушали… запретный плод.
– Ах, вот она, в чём причина!
В актёры подался бес.
Что ж, кстати пришлась личина,
Лишу его, плута, чина
И выгоню вон с небес!
Ну, где ты там, дурачина!
А ну, вылезай-ка, бес!
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
*Ибо, так как (церк.)
Стих 33. Рассказ беса
И тут же, дрожа от страха,
С развесистой клюквы слез,
Простой, как моя рубаха,
Бесёнок, теперь уж – бес:
– На дереве был я, верно,
К чему отрицать, друзья!
Здесь бизнес мой, мини-ферма,
Выращивал клюкву я
На собственном огороде.
И вот получилось, вроде.
Любой подтвердит школяр:
Аналога нет в природе –
Единственный экземпляр!
Любовь к садоводству, Боже,
Ты Сам же мне и привил.
Мы были с Тобою схожи:
С лопатой одной, без вил,
Копали куртины, грядки
И райский сажали сад.
Всё было у нас в порядке.
И я был ужасно рад!
И как-то само так вышло:
На воздухе я подрос,
Окреп средь цветущих пышно
Фиалок и чайных роз.
Сначала растил крыжовник,
Копал котлован под пруд.
И вот я уже садовник,
Втянулся я в этот труд.
Когда же плоды созрели
Познанья добра и зла,
И птицы плоды те ели –
Мысль в голову заползла.
А что, если мне, как птицам,
Отведать сии плоды!
Как трудно не измочиться,
Играя вблизи воды!
Попробовал. Странно было:
Взлетел я пылинкой в ночь.
Небесная Божья сила
Меня уносила прочь.
А звёзды кружились в вальсе.
И так захотелось мне
Сады развести на Марсе,
Ну, в крайности, на Луне!
Вот я и придумал штуку:
Тебя всей душой любя,
Твою превзойти науку,
А может быть, и Тебя!
Ты знаешь, коровка Божья –
Забавный такой жучок,
Безвредная и пригожая,
Весь в точках её бочок.
Я к ней подобрался ловко,
Сказав: «Раз уж ты не моль,
Не бабочка, а «коровка»,
Давать молоко изволь!»
Сказал я так в шутку, смехом,
Но в практике знал своей:
«Доят» муравьи с успехом
Зелёных «коровок» – тлей.
Я стал щекотать ей спинку
И крылышки, и бока,
Пока не накапал кринку
Волшебного молока.
В том, что молоко такое
Способно на чудеса
Вам всем докажу легко я.
Смотрите, летит оса!
Большая – глаза как плошки –
И страшная, как дракон.
Была ж она меньше мошки.
Вот, сделало что из крошки
Волшебное молоко!
– Да что его слушать, Боже,
Он врёт и Тебе и нам,
Я вижу по гнусной роже! –
Не вытерпел тут Адам.
– Не любо тебе – не слушай, –
Ничуть не смутился бес, –
На, сам молочка покушай,
Вмиг вырастешь до небес.
– Спасибо, я сыт по горло.
Тебе мой ответ простой:
Не хочется зваться гордо
«Коломенскою верстой».
– Продолжу тогда. Я начал
Кормить молочком росток.
И вот она – Мисс Удача!
У клюквы расцвел цветок!
Огромный такой, с подсолнух,
Росток же всё рос и рос,
И вот уж вид ягод полных
Привлёк стадо диких коз.
Я видел, как клюква зреет.
Но тут замечать я стал,
Что день ото дня хиреет
Элитный мой сорт «Кристалл».
Я стал сторожить ночами,
Гнал коз и нахальных птах.
Ворчали они, кричали,
Порой нагоняли страх.
Настойчив я был, имея
В душе лишь благую цель.
И выследил гада змея,
Как тот мою клюкву ел!
Я змея не стал калечить,
Но, чуть приложив труда,
Лишил его дара речи
Отныне и навсегда!
– Змей клюкву поел, а ты-то,
Зачем ты плод людям дал? –
Пытал его Бог сердито,
Грозя учинить скандал.
– Не я это, – бес упрямо
Стоял на своём, пока
Его не поймали прямо
С поличным да за бока.
– Не я это, гадом буду!
Шипел тот, я слышал шип,
Убил бы теперь паскуду,
На месте б его пришиб!
Неужто Адам не видел,
Что змей это был – змея.
В таком непотребном виде
Не мог показаться я!
– Ты сам-то, дружок двуличный,
На спор отличить сумей,
Где, скажем, сучок обычный,
А где необычный змей.
Ты голову Мне морочишь! –
Кипел от досады Бог.
Ты думал, во мраке ночи
Тебя не узнать, милок?
Твои выкрутасы мочи
Уж нет Мне терпеть, ковбой.
А ну, посмотри Мне в очи,
Что сделать, скажи, с тобой?
– О Боже, – вмешалась Ева, –
Могу я Тебе помочь
Немного остыть от гнева
И восстановить ту ночь?
Что бес это был, я верю.
Он
