Дело в том, что непосредственно использовать случайность как для созидания, так и для разрушения невозможно даже осознанно, поскольку она при постановке цели в текущем времени не присутствует в сознании человека, и не может быть им учтена. Собственно, поэтому вмешивающиеся в конкретные действия человека происшествия или явления, о которых он не знал, либо просто посторонние факторы, которые он мог заметить, но не придавал им значения, квалифицировались им как нечто стихийное. То есть, чтобы использовать случайность требуется, как минимум, время для понимания ее характера и возможного приложения.
Насколько это важно для расширения информационных потоков, ясно из произвольного характера случайности: раз случайное происшествие сродни неожиданности, то случайность выпадает из известного ряда текущих событий и, возможно, наличных знаний. Иначе говоря, случайность вполне может быть явлением, неочевидным и посторонним для базы данных человечества, находясь вне известного порядка.
Стало быть, случайность – это непосредственный сосед неочевидного нового знания, и через нее можно его достигнуть, а не через логику или комбинаторику. Поэтому случайность и неочевидное новое могут довольно естественно сойтись, если отстраниться от традиционных методов исследования и воспользоваться некоторыми приемами использования случайности для собственных целей.
II
Дело в том, что комбинаторика, наблюдение, опыт, анализ, синтез не дают эффекта в приобретении неочевидного знания, находясь в рамках известных идей и представлений, и поэтому они способны лишь развивать и проверять их, выстраивая более совершенные сочетания известного, которое, конечно, тоже является новым, но более низкого порядка, и этот порядок не позволяет выходить на качественно иные уровни познания и развития.
Таким образом, случайность при сознательных действиях человека несет важнейшую нагрузку – принципиально иную, нежели в бытность свою в живой природе в форме мутаций.
Случайность при определенных условиях может стать, как это ни парадоксально, главной частью процесса получения неочевидного знания, поскольку человек может привлечь ее для решения собственных жизненно важных задач вполне осознанно, несмотря на разные способы ее проявления, внося свой вклад – основной - в ускорение движения цивилизации, несмотря на то, что первоначально человек не знал о ней при постановке цели.
Вместе с тем фундаментально случайность есть нечто внешнее, более близкое к хаосу, чем к порядку. Ее независимость от устоявшегося может перекроить порядок совершенно невообразимым образом и тем самым обозначить неведомое еще и поэтому принципиально новое знание.
Однако проявить себя так случайность может только через осознающее себя существо, которое не удовлетворяется имеющимся сознательно, и поэтому способно к выбору только того, что его интересует, ставя себе цели, в отличие от всех прочих живых организмов, стремящихся к лучшим условиям существования инстинктивно, и первоначалом инстинктивных действий этих организмов являются неуправляемые ими мутации в геноме.
Стало быть, активность существа, известного нам как Homo sapiens (человек разумный) уже может проявляться в осознанном стремлении к новому для удовлетворения своих потребностей в лучшем, используя все имеющиеся возможности, в том числе и случайность, несмотря на то, что первоначально определить ее невозможно.
Итак, появление самосознания у Homo sapiens создает возможность для его творческой активности, не совпадающей с его рутинной деятельностью, или делает его креативным существом.
Однако креативность, реализующаяся в стремлении человека к новому, имеет две степени.
Низшая степень креативности связана в основном с комбинаторикой, позволяя получать новое знание иным сочетанием уже известного знания. Подобное знание может быть весьма важным для развития, но его может получать и компьютер при действии соответствующих программ быстрее, чем человек с меньшей степенью сбоев.
Основная методика получения нового знания на указанном уровне сводится в основном к наблюдениям, проведению опытов, анализу результатов и объединению полученных данных, их проверкой и систематизацией на основе комбинаторики, то есть основой научных и технических исследований, а также быта являются наблюдение и опыт (эксперимент).
Например, наблюдая движение солнца по небосводу и перемещение тени от предметов с ее укорачиванием и удлинением, человек в разных частях света пришел к одному и тому же выводу: течение дневного времени можно сопоставить с движением солнца, и если воткнуть палку в землю, то можно, разделив окружность вокруг палки на части, узнавать время дня более-менее точно. Так появились первые часы.
Что касается роли эксперимента в развитии цивилизации, как части процесса получения нового знания, то характерным примером может быть усовершенствование процесса изготовления бумаги для ее удешевления.
При производстве шелка в Китае после тепловой и механической обработки сырья на циновках оставался волокнистый слой, который после просушивания превращался в тонкий лист, пригодный для письма. Эта бумага было очень дорогой, поскольку дорогим было сырье. Поэтому возник спрос на менее дорогое волокнистое сырье для того, чтобы удешевить бумагу. В 105 году н. э. обновленный процесс изготовления бумаги предложил чиновник Цай-Лунь. Вместо дорогого сырья он подыскал аналогичное дешевое по консистенции: он взял волокна шелковицы, старые тряпки, пеньку и древесную золу. Всё это растолок и смешал с водой. Полученную массу выложил на деревянную раму и сито. После стекания воды массу сушили на солнце и тщательно разглаживали с помощью камней. Получались качественные и недорогие листы бумаги. Эта технология с небольшими изменениями сохранилась до сих пор.
Подобным образом в науке и технике получают новое знание и приложения к нему, обрамляя их далее в форму закономерностей в разных областях – от физики и математики до биологии. Однако полученные по этой методике знания только расширяют сферу применения человеческих умений на практике, улучшая условия жизни, а также позволяют строить различные модели, но редко являются поворотными для развития цивилизации.
К таким очевидным новациям можно отнести усовершенствования медицинских и технических процедур, создание картографии и поливного земледелия, бытовой техники; систематизацию разного рода, первым примером чего явилась систематизация живых организмов, впервые проведенная Карлом Линнеем в виде единой системы классификации растительного и животного мира; установление эволюционных изменений организмов в живой природе; открытие Коперником гелиоцентрической системы мира путем упрощения геоцентрической системы Птолемея; обнаружение Галилеем отсутствия зависимости ускорения свободного падения от веса тела опытным путем; открытие Резерфордом планетарного строения атома, содержащего положительное заряженное ядро и отрицательно заряженные электроны вокруг него на основе опыта по рассеянию альфа-частиц; объяснение Нильсом Бором периодической системы Менделеева на основе своей модели атома, спектроскопических данных и соображений о свойствах элементов путем представления схемы заполнения электронных оболочек атома.
Этот перечень обнаружения нового, получаемого непосредственно из предшествующих знаний логическим путем с использованием данных опыта можно было бы долго продолжать, но, в сущности, это новое лежит на поверхности, и при соответствующей потребности открывается многим исследователям одновременно, хотя, конечно, и этот подход, связанный с низшей степенью креативности, требует соответствующих знаний и умений, набора опытных данных, построения разнообразных моделей, иногда сложной математической обработки и т. д., однако применяемые при этом подходе методы логически непротиворечивы и довольно плавно усовершенствуют или дополняют уже известное, не совершая коренных поворотов, то есть являясь достаточно очевидными.
Более высокая степень креативности связана уже с получением принципиально нового знания, которое является неочевидным, то есть никакие сочетания известных знаний, никакие умозаключения в форме формальной логики его дать не могут, так же как эксперименты, направленные на совершенствование известного.
Получается. что неочевидное знание действительно связано со случайностью, и объяснение этого заложено в том, что и неочевидное новое знание, и случайность находятся за пределами известного, то есть проявляются как непредвиденное.
III
Один из способов привлечения случайности к получению неочевидного нового знания довольно тривиален: некий случай наводит систематичного исследователя какого-то процесса с определенной целью на мысль об использовании вдруг замеченного совершенно постороннего явления непосредственно в собственном исследовании или на мысль о новом направлении исследований.
Трудность использования этого способа привлечения случайности к получению нового знания состоит в том, что обычно исследователь концентрируется на решении одной поставленной задачи, что, как правило, не позволяет ему обращать внимание на всякие привходящие обстоятельства, и поэтому он предпочитает работать традиционными методами, используя знания и опыт из предыдущих исследований.
В результате, по сравнению с общей массой исследователей, столь странное отвлечение от дела характерно для немногих персон, и, по-видимому, диктуется им совпадением интереса не только к одной проблеме с повышенной степенью неудовлетворенности общим состоянием дел в собственной сфере исследований или науке в целом. При этом, данная персона должна испытывать сильнейшее неудовлетворение самим собой, всё время стремясь доказать не кому-то, а себе собственную состоятельность.
Конечно, все эти свойства необходимы, но не достаточны. Желательно неплохое образование, повышенное внимание к окружающему, сообразительность, умение использовать собственный мозг, а также, большей частью, благоприятное стечение обстоятельств, или удача. Такие совпадения бывают крайне редко, и так же редко появляется неочевидное знание, но зато часто внося перелом в существующую рутину.
[justify]Этот способ использования случайности для получения принципиально нового знания, не вытекающего непосредственно из предыдущих исследований, можно проиллюстрировать