некоторым регрессом запала в глазах. Мистер Русский достаёт из-за пазухи пистолет и стреляет несколько раз в живот Буру, тот, скорчив гримасу боли на лице, извлекает пули из бронежилета и делает вид, что ничего не произошло, Вова кидает пушку перед собой и говорит: — Ствол настоящий, пули тоже. Откровенно говоря, у вас не так много шансов съебаться отсюда живыми, пристрелить меня — один из них. Давайте, ствол в руки и погнали, спасайте свои обосравшиеся задницы.
К общему настроению неуверенности в происходящем, прибавился лёгкий конфуз.
— Хули вы как на именинах? Тут всё по-настоящему, и это ни хуя не тот случай, где можно попробовать и понять, пойдёт — не пойдёт, вы должны отдаться нам полностью, до конца. Возможно, придётся убить, а может, и самому подохнуть в мучениях, или пострадать за других людей и совершать поступки, которые вас сейчас пугают, но по итогу понять, что когда ты на вершине, ты играешь по другим правилам, ты видишь то, чего не видят другие, и действуешь так, как иные не могут.
Я создаю не проблемы, а решения, пусть они не всегда сразу понятны или приятны, потому что всегда кто-то страдает или умирает, но решения эти эффективные, и, взывая людей к инстинкту самосохранения, быстро подчинил игру моим правилам, где давно привычный стыд за дурные поступки, заменил страх стать следующим, на моём пути.
Я и «Чёрная Россия» заслужили авторитет среди криминальных и политических движений, а это вообще не те области жизнедеятельности, где есть место слабым звеньям, здесь принципы каждой детали в механизме священны, брак одной из них означает поломку всего агрегата, за простой которого на время ремонта, придётся платить чьей-то кровью, и её обычно бывает много, именно такое отношение к организации позволяет нам расти быстрее, чем средства борьбы с нами. Планы «Чёрной России» — они сверхчеловеческого происхождения, они от искры и промысел свыше, горе тем, кто засомневался в этом. Путь к величию начинается с осознания собственного ничтожества, это учит смотреть глубже и приучает не терять бдительности при обилии пыли в глаза. —Общее настроение собравшихся транслировало падение интереса аудитории к предложениям Мистера Русского, уж кем кем, а ничтожеством они себя считать точно не готовы. — В отличие от других небоскрёбов, где владельцы ходят важными гусями, претендентам на роль старших по «Чёрному кремлю» пора начинать себя готовить к тому, что быть в элите «Чёрной России» — это полное отсутствие роскоши, в еде никаких деликатесов, даже пасты и ризотто, только рис и макароны, для тупых проясню, что пища грубая и примитивная, одежда тоже грубая и примитивная, всё в жизни грубое и примитивное. Лидеры чёрных должны быть цельными личностями, равнодушными к изыскам и комфорту, они должны излучать внутреннюю силу, а не демонстрировать возможность позволить себе больше, чем могут себе позволить другие, они всецело должны существовать в рамках «лучше быть бедным, чем дешёвым». Для хранителей «Чёрного кремля» должно быть важно уметь быстро и качественно решать серьёзные вопросы, а не знать даты выхода новой тачки или коллекции какой-нибудь хуйни.
Если кому-то это всё не подходит: налёт на военные базы, крышевание криминала, многомиллионные инвестиции в свой аскетизм, и он хочет в лучах славы возвысится над обществом, то пускай он просто поднимет руку.
Среди собравшихся начали подниматься руки, их оказалось больше половины.
— Вот молодцы, это же не страшно. Вы честно сказали нам об этом, выходите ко мне, и попробуем найти компромисс. Может, кто-то ещё хочет? Ну же, не стесняйтесь.
В воздухе оказалось ещё несколько рук.
— Что же так неуверенно? Давайте к нам на сцену. Кто-то, может быть, ещё? Давайте, давайте поактивнее, видите, большинство собравшихся выразили своё недовольство, и те, кто не поднял руку, уже в меньшинстве.
Рук больше не появилось.
— И что же, это всё?
Желающих подняться на сцену, не прибавилось.
— Если вдруг внутри что-то подаёт сигналы сомнений, значит, вас поёбывает ваша неуверенность. Нахуй её. От неё только боль и унижения, и раз вы сомневаетесь, значит, не готовы отдаться нам полностью, и как будто бы логично поднять руку.
В воздухе появилось ещё несколько рук, составляющее очередное большинство от сидящих в зале.
— Вот и славно. Поднимайтесь. — Вова прикуривает сигарету. Спрыгивает со сцены. Обходит стол, расположенный напротив, и оказывается спиной к не поднявшим руки и лицом к тем, кто честно признался, что аскетизм им не подходит. — Последний шанс, войти в группу несогласных с моим предложением. — На сцену поднялось ещё несколько человек, и сидящих на местах осталось менее десяти человек. — Всё?
Реакции на присоединение к большинству не последовало. Володя сдёргивает накидку с предмета на столе, которым оказывается пулемёт «Печенег». Зажимает сигарету зубами и начинает стрелять длинной очередью по тем, кто находится на сцене и пытается с неё убежать. Люди падали замертво, кровь и фрагменты костей разлетались в разные стороны, искры от пуль, сверкали в опасной близости к защитному стеклу, и я дёрнулся в сторону лестничного пролёта, рассудив, что пули могут пролететь через стекло, но Малик подмигнул и сказал:
— Не ссы, стекло и не такое выдерживало.
Стрельба прекратилась. В живых на сцене никого не осталось.
— Ребята, приберите тут. — Дал распоряжение Вова.
Из темноты по углам выбегают ребята в чёрных военных костюмах, Володя останавливает их жестом «Стоп», раскрытая ладонь на вытянутой руке, и смотрит на тех, кто остался жив в зале, затем говорит:
— Вы разве не ребята? И не можете перетащить несколько не остывших трупиков к окошку? Вы чё? Руку не успели поднять?
Вова открывает окно, а затем уходит в другую часть пространства, распахивает дверь в соседнее помещение, где виден бассейн, берёт из кладовой ведро со шваброй, набирает воду из бассейна и прямо там же мочит поломоечное устройство. Возвращается обратно и замывает следы крови на сцене. Возвращается к бассейну, как следует поласкает швабру и меняет воду в ведре, вернувшись обратно, видит, что все трупы уже стаскали к окну, и начисто протирает ранее окровавленные поверхности. Закончив, говорит:
— Видите, я вымыл пол, и ничего страшного со мной не случилось. Корона по-прежнему на месте, мне нет нужды перед кем-то выёбываться, все и без того знают за меня и за себя. Мне не стрёмно перед кем-то мыть пол, тем более прибираться за собой, так работает нормальная система слаженного механизма, где все на славу потрудились, и несмотря на то, что мы все руки замарали в расправе над пустышками, страшного ничего не произошло.
Подходит к горстке трупов и перекидывает один из них через окно, наблюдая за полётом, со словами «хорошо летит» демонстративно плюёт в ту сторону, а затем мотнул головой, собравшимся в знак приглашения повторить процедуру.
— Раз мы что-то делаем вместе, значит, можем двигаться дальше, и вы готовы быть частью организации. Если после случившегося, вы видите свою жизнь в лучах новой власти, как способ заработка или возможность возвысится над обществом, надевайте парадный костюм с белой рубахой, чистите калоши и отправляйтесь-ка на хуй. Новый миропорядок не про это, вообще вы можете себе позволить жить напоказ, странная, конечно, цель, но это ваш выбор просто при организации, ваш потолок — это должности идентичные менеджерам низшего и среднего звена. Без отказа от понтов, которые обязательный атрибут первых ступеней, вы по карьерной лестнице далеко не уйдёте, зажравшийся уёбок не может быть примером для подражания достойных людей, нам нужны новые герои, герои, которых мы заслужили, герои нового времени.
Пауза на то, чтобы окинуть взглядом тех, кто мучается в перебрасывании мёртвых тел через окно.
— Паникёры, трусы и слабаки будут истребляться на месте. Пули в лоб не будет, неверных будем рубить мелкими кусками, пока остриё не затупится о кости предателей, это вам не пидарастия какая-нибудь, где один раз не пидарас, это навсегда. До конца жизни! Если думаете попробовать и соскочить, помните, руки у «Чёрной России» длинные, и передумать потом будет нельзя, те, кто, выйдя отсюда, собирается съебаться и прятаться, счастливого пути, молитесь, чтобы мы с вами больше не увиделись, хотя я бы на вашем месте надежд на это не питал, найдём всё равно.
Выкидывает щелчком сигарету в окно, куда выбрасывают последний из оставшихся трупов и куда бегом направился блевать один из тех, кто только что занимался приборкой помещения. Вова щёлкнул пальцами, уловил взгляд одного из тех, что находился в темноте, и жестом показал, что от блевуна стоит избавиться. Чел в чёрном подлетел к окну, взял за ноги и выкинул, под, утихающие, звуки «АААА» Володя продолжил:
— Он слабак, нам такие тоже не нужны. Позвоните в полицию и расскажите о произошедшем.
Собравшиеся не решились.
— Просто наберите на своём телефоне номер, включите на громкую связь, и я сам с ними поговорю.
Так и произошло. Набор. Громкая. Голос на том конце провода:
— Дежурная часть.
— Здравствуйте, по адресу Рашн Стрит один произошла серия убийств, очень уважаемых граждан.
В телефоне короткие гудки, повторный набор номера результатов не дал, трубку не взяли.
Ситуация, при звонке с других номеров, повторялась один в один, после слов «Рашн Стрит» на том конце бросали трубку.
Глава 32 «Исход»
Не знаю, зачем мне показали расправу в зазеркалье, но братец мой так себе тамада, и конкурсы у него неинтересные. Если я правильно понял, из наблюдений в каморке за актовым залом, то для него всё хуйня, кроме приверженцев идей его сомнительного миропорядка, если подумать, то и его видения мира тоже хуйня, но говорить такое вслух или демонстрировать опасно для жизни. Если гуси у него улетели прям настолько, как было продемонстрировано, то с передачей полномочий Вове, миру придёт пиздец, прям не конец, а именно пиздец, в сознание подгрузились слова Дяди Братана: «система сама себя восстановит» и понимание, что пиздец ему придёт независимо от ритуала, какого-то странного дядьки.
Вообще моя задача не спасать мир, а избавить себя от повышенного интереса человека, с которым стараюсь не иметь ничего общего. В целом у Володи нет вообще никаких проблем с властью, захотел — пошёл и взял, что для меня, как человека серединного, избегающего крайностей и вечно сомневающегося во всём, сильно за границами допустимого.
Я попросил Малика отвезти меня домой, под предлогом усталости с дороги. Он предложил остаться в Кремле, и я честно признался, что не в восторге от идеи провести ночь в здании, где большинство людей — матёрые уголовники, в охоте за которыми в любой момент могут нагрянуть правоохранительные органы, в схватке с которыми будет применяться военный арсенал. На моё удивление Малик согласился с доводами, но посоветовал остаться у него, потому что за время отсутствия ко мне домой много раз вламывались, а заодно обрубили электричество и интернет, потому как сначала думали, что я дома и сам выйду, если лишить меня удобств, а затем туда врывались разные группы захвата и неоднократно устраивали засады, полностью уничтожив всё, что так или иначе было связано с комфортом. Я поверил на слово и
