важность нашего присутствия в этом мире. Мы часть системы мироустройства и планировались быть одним человеком, но творец на каком-то этапе рассудил иначе и поделил между нами добро и зло ровно напополам. Тебе добро, мне зло. Можешь отрицать, но просто знай, именно наше рождение вызвало трансформацию СССР в Российскую Федерацию, твоя роль старшего связана с символизмом прошлого, моя роль младшего связана с символизмом будущего, и родились мы не в столице, а в месте, максимально приближенном к географическому центру страны советов, неспроста это нужно для отстройки каких-то там вибраций.
— С тобой снова вымышленные друзья, охраняющие наш род, контактировали?
— Да какая хуй разница? Меня изрядно заебали твои дешёвые шутеечки об этом. Ты там за понимание чё-то трёшь, а сам не можешь понять важную информацию, даже в порядке бреда, что вся наша жизнь — это эксперимент. Пойми, невозможно такое естественным путём, чтобы тебя лишали всего, чего только можно лишить, а у меня всего всегда в изобилии, единственный, сбой, который случился, это наша встреча, и то чисто мой каприз из случайно подслушанного разговора, вообще, я не хотел брата, я хотел себе себя, но блядь… случился сюрприз, о котором меня никто не предупреждал, похоже мы только внешне и то относительно.
— Мы полностью одинаковые внешне.
— Ха. Посмотри на себя. Небритый, лохматый, глаза в пол, вечно сутулишься, пресмыкающаяся походка, потухший взгляд затюканной жертвы, ты вообще всем своим видом излучаешь жалкость и неуверенность. Ёбаная жертва обстоятельств, которой стоит сказать спасибо, что не смердишь ссаньём и потом, только вот, всё это положение вещей до безобразия логично, люди всегда странно себя ведут, когда их постоянно принижают и осуждают вместо того, чтобы любить. Не открою ведь секрет, если скажу, что на тебя всем было по хуй? Вспомни, как тебе с детства систематически вдалбливали в подкорку, что ты максимально усреднённое значение, что ты ничтожество и никогда ничего не добьёшься, делали всё, чтобы ты не смел мечтать о счастливом будущем, а если вдруг имел неосторожность мечтануть, тебя тут же прилюдно высмеивали, уничтожая все намёки на уверенность в себе, обесценивая любые стремления и мечты. Всё, что тебя могло вывести из каматоза, разносилось в пух и прах, тебе не давали даже малейшей возможности допустить, что в твоих проблемах и переживаниях может быть хоть какой-то смысл или, что виноват может быть кто-то ещё. Окружающая среда усердно работала, над тем, чтобы для тебя стало нормальным ничего не хотеть и никуда не стремиться, чтобы даже ты перестал обращать внимание на свои переживания и проблемы. Всё было сделано для того, чтобы ты смирился со своей жалкостью и ничтожеством, твою душу умышленно калечили и уродовали, подселяя мысль, что ты никчёмен и ничего не добьёшься. Если бы не твоё предназначение, ты бы давно вскрылся и не развивался бы вопреки обстоятельствам. Рассказать о том, как проходили мои детство, отрочество, юность?
— Как хочешь. — Выдавил я из себя дрожащим голосом с комом в горле, борясь с приступом накатывающихся на глаза слёз, закидывая голову слегка назад. Прикуриваю сигарету. С ужасом признаю, мои распиздяйство и похуизм, которые обеспечивали защиту от такого рода реакций, не справились с атакой, где каждое слово о детстве попало прямо в нерв. Мне впервые в жизни очень жалко себя.
— У меня всегда было всего в изобилии, как материального, так и духовного. Окружающие меня люди, выдающиеся личности самых разных областей, с придыханием говорили о моей уникальности, с самых ранних лет группы людей убеждали, что я всегда лучший во всём, они восторгались даже тем, как изящно пукаю, и наперебой спорили о том, какой изысканный парфюм, напоминает вонь из моей задницы. Мне всё прощалось, а в спорных ситуациях всегда быстро находились виноватые люди, которых наказывали самыми жёсткими способами, и вообще не имело никакого значения, виноваты они хоть в чём-то или нет, главное, чтобы я не тяготил себя чувством вины.
— Полагаю про ответственность тебе там не особо не рассказывали.
— Нет, конечно, на хуя она мне? Я вообще быстро начал воспринимать, что удовлетворение меня — это естественные потребности окружающих, и всё они это делают ради того, чтобы я им улыбнулся. Всё, что от меня требовали, это помнить и говорить, что все люди равны, мне даже не обязательно было верить в это, просто помнить и говорить, а говорил я это часто, в эти моменты они особенно раболепно восхищались мной, с особым наслаждением, они видели во мне гарант связи с высшими материями, через меня они усиливали свои надежды и веру, любовь укрепляли. Мы стали, кем мы стали, мы оба представители рода божественного начала. У нас есть право судить и вершить правосудие, но этим исправно пользуюсь только я, и вообще не стесняюсь этого демонстрировать. Я искренне не понимаю, почему править должен ты, и совсем не понимаю, почему ты этого не хочешь.
— Напомню, что цель встречи — передать эту опцию тебе. — Выдал я, слегка придя в себя от психологической атаки.
— Помню, но не тороплю. Предаюсь ностальгии и показываю те стороны меня, которые были скрыты ото всех.
— Может, пора закончить процесс передачи?
— Как пожелаешь.
Я затушил сигарету, мы вышли из склепа-камеры на улицу. Дядя Братан уже появился на месте и находился у остатков сожжённого дерева, подойдя к нему, я кивнул головой в знак подтверждения осуществления намерения. Он положил ладони нам на шеи, с задней стороны. Поочерёдной смотрел не то в глаза, не то на лоб, сделал глубокий вдох, на выдохе, резко стукнул нас лбами. Дал мне сильный подзатыльник и хлопнул в ладоши. Хлопок сопровождался каким-то странным звуком, который принёс осознание: дело сделано.
Я максимально отчётливо запомнил ощущение, когда в миг всё изменилось, оставаясь неизменным. Неожиданно вдруг осознал: шутки кончились, теперь всё по-настоящему, теперь я обычный, я один, кругом враги. Меня тут же перестала восхищать и манить та самая обычная жизнь, за которой так гнался, та, что ждёт меня впереди, та, что без интриг, ссор, зависти, где всё просто и понятно, и вроде бы вот оно, настоящее счастье, вчерашнего дня, но чувство лёгкости и праздности бытия, опаздывают на встречу со мной и моей новой жизнью, вообще под большим вопросом, в курсе ли оно того, что у нас встреча.
Прикурил сигарету, рассчитывая вернуться если не к тем мироощущениям, которые были совсем недавно, то хотя бы к тем ощущениям, которые сопровождает употребление табака. Заебись. Они на месте, и это единственная хорошая новость этого дня, не зря табак мой самый близкий друг, который всегда был, есть и будет, даже в самые трудные времена. Принялся искать глазами Дядю Братана, рассчитывая, что он меня парой слов напутствует, но его нет, он исчез так же неожиданно, как и появился в моей жизни. За напутствием я обратился к брату, который залезал в автомобиль и собирался уезжать.
— В моём мире нет места для тебя, ты слабак, тряпка и ничтожество. Весь мой интерес к тебе строился вокруг твоего предназначения, теперь оно у меня, и ты мне больше не нужен. В новой жизни постарайся стать сильнее, иначе вскоре тебя сожрут, естественный отбор, где в порядке вещей быть сильным и съедать слабых, снова в моде, главное — не сожри сам себя. Кстати, если ты рассчитывал получить что-то взамен этого поступка, то надо было говорить заранее, сейчас тебе светит только одно средненькое спасибо. — Посмотрел на меня и самодовольно улыбнулся, сильно хлопнув дверью.
Через открытое окно автомобиля смотрю в глаза брата, но там уже нет ничего родного, в его глазах не было даже знакомого мне человека. Вова показывает мне средний палец и, громко засмеявшись, трогается с места. Следом стартовал и Малик, за время, пока закрывалось тонированное окно, мы пересеклись взглядами, и в тот короткий момент, без единого слова, мы поняли друг друга, теперь каждый сам за себя.
Всё происходящее было настолько органично, будто и не было многих лет дружбы, а эталонные взаимоотношения между мужчинами, не канули в небытие или прекратили своё существование, сложилось впечатление, что их никогда не существовало и они были только в моей голове.
Глава 34 «Катарсис»
Гул уезжающих авто всё тише и тише. Смотрю вслед уезжающим глазами побитой собаки, готовой начать жалостливо скулить. Понимаю, что никто не вернётся. Отныне моя жизнь за пределами сферы их интересов. Внутри едкий дымок, оставшийся на душе от выжженных кислотой обманутых надежд. Надежд? Надежд, блядь! Сука… как будто они у меня были… В миг жалость к себе сменилась гневными реакциями. Из глубин озлобленного нутра высвободился протяжный рёв отчаяния в небо, обильно затянутое серыми тучами.
АААААА АА АААААААА
Криком исступления общаюсь с небесами.
Я чё так до хуя хотел? Особняк с тиграми? Зал с медведями для спаррингов? Блевать чёрной икрой на карачках? Чё же я такого дохуя фантастического хотел, или натворил, что ты со мной так? А? Хули ты молчишь? Поговори со мной. Ты знаешь, я просто хотел вернуться в обычную жизнь, обычную, блядь, жизнь, сука, обычного, твою мать, человека. Слышь, хули ты там молчишь? А? Я чё, вот прям настолько хуёвый человек, что заслужил это? Я чё хотел до хуя или чё? Чё, сука, за прикол доёбываться до меня с этими ёбаными испытаниями? Я чё кому плохого сделал? А? Ну раз я такой хуёвый. Так разъеби меня прямо здесь и сейчас. Если я такой хуёвый, нахуя, ты меня спасал столько раз? Нахуя вот это всё исполнять? За кой хуй доводить меня до этого состояния? Поржать с меня? Ха-ха, блядь! Спустись сюда, вместе поржём! Объясни, на хуя вот это вот всё.
НА ХУЙЯААААА — Истовость набирала обороты — А? АА ААААААААААААААААА
Фак ю. Это тебе — показываю два средних пальца вверх. — Пошёл на хуй, понял? Пошёл на хуй со своими планами на меня. Пошёл на хуй со своим всепрощеньем. Пошёл на хуй со своей любовью. Ты просто ссыкливая сучка, понял? И нихуя ты мне сделаешь. Мне на хуй мне нужно твоё милосердие. Нихуя ты не всемогущий, ты дешёвка и мир такой же сделал. Просто пошёл в пизду. Хуй ты дождёшься, чтобы я сейчас упал на колени и начал сопли жевать, вымаливая прощенье. Ты для меня больше не авторитет, ты для меня никто, я не твой сын, не твой раб, не твой воин. Слышь, давай по разам, я тебя не боюсь, понял?
Отхаркиваю горло и плюю поодаль от обочины подъездной дороги. Внезапно молния ударила в то место, куда отправился плевок. Неебически страшный звук грома, пробудил первобытные инстинкты страха, и ярость в миг сменилась ужасом. Чувство, будто бы моё облитое кровью сердце полоснули тупой опасной бритвой. Меня отшатнуло, я машинально попятился назад и спустя пару тройку шагов, запнулся хер пойми обо что и упал копчиком на камень. Острая боль, мгновенно пронзившая организм, доставила месседж: «Братан, чё-то ты распизделся, угомонись уже. Тебя услышали. Шутки кончились.». Последовал следующий удар молнией, прямо перед лицом, промеж раскинутых ног, и звук грома был прочувствован абсолютно всем телом.
Слышь ты, косой мудила, ебани-ка давай ещё разок и лучше сразу в голову, чтобы это всё закончить быстро и с красивым фейерверком из крови, мозгов и частиц костей от черепной коробки.
Вместо этого хлынул
