сильный дождь, охладивший приступы остервенения. Я очень быстро вымок и прямо там на дороге, сидя на жопе под проливным дождём, прикурил сигарету, крупные капли её тут же намочили и сделали непригодной для курения. Я встал, показал средний палец в небо и отправился в склеп Аскета. Прикурив сигарету, снял мокрую одежду, оставшись в одних трусах. Сварил себе не чифир, но очень крепкий чай, пригубил его и лёг на шконку в ожидании того, как напиток охладится до комфортной температуры. Уснул.
Проснулся ночью от хлопка двери, или, может, багажника, автомобиля и звука поставленной, или снятой, сигнализации. Сунул ноги в ещё влажные кроссовки и выбежал на улицу. Машина есть, людей поблизости нет. Внутри мысль: «Даже если это твой подгон, я не буду извиняться за сказанное и сделанное». На столе холодный чай, выпиваю его большими, жадными глотками, омываю остатками дно кружки и выплёскиваю на улицу. Огляделся по сторонам, по-прежнему никого. Оделся. Пока ожидал, выцарапал эпитафию, надгробную надпись, послание, единственному, кто не предал меня, возможно, просто слишком рано умер… Стало неловко за такой ход мыслей, сосредоточился на поиске нужных слов, они пришли. Легко, быстро и непринуждённо. Нацарапал на стене:
«Правильные книжки в детстве читал»
Как только закончил текстовую настенную живопись, раздался звук снятия тачки с сигнализации. Я в ускоренном режиме приобнял памятник Аскету, мысленно извинился за всё, и попрощавшись, выбежал на улицу, где увидел человека с сумкой, что убирает лопату в багажник.
Несколько длинных шагов, и я настиг припаркованный автомобиль. С радостным чувством, что не придётся шагать несколько сот километров до города, протягиваю руку в знак приветствия. В ответ получаю удар ногой в живот, пока сгибаюсь пополам, моё горло оказывается в твёрдой цепкой руке, силой, припечатавшей меня к багажнику. Незнакомец смотрит на меня разъярёнными глазами, приставляет пистолет ко лбу и кричит:
— Ты кто?
Вот и заказ на фейерверк из мозгов подъехал, хули так долго? И я рассмеялся гомерическим смехом. Мой визави сильнее сжал горло и лишил возможности смеяться, глаза на выкате, достаёт содержимое моих карманов: сигареты, зажигалка, мокрый паспорт и разряженный телефон. Кричит громче прежнего:
— Кто ты?
Стучу ему по руке в знак того, что сдаюсь, что он выиграл силовое противоборство. Хватка ослабла.
— Чувак, ты либо убивай, либо давай спокойно в ситуации разберёмся. Я Ваня, и мне нужно добраться до города, если нет, просто скажи, что не берёшь попутчиков.
— Как тут оказался?
— У меня здесь, днём, была встреча с братом. Привёз меня бывший лучший друг, как только брат получил желаемое, они вдвоём бесцеремонно отвернулись от меня, ничего нормально не объяснив, даже из вежливости, не спросив, есть ли у меня возможность добраться обратно до места проживания в нескольких сотнях километров отсюда. Молча съебнули в закат, и вот я выспался, пока шёл дождь, а сейчас ищу варианты трансфера.
— Кем ему приходишься? — Указывает направление дулом пистолета в сторону склепа.
— Давние приятели.
— Почему он похоронен не на кладбище?
— Он родом откуда-то с этих мест. Преступник старой закалки, считал, что отверженных обществом нельзя хоронить на кладбище, дабы не тревожить души обычных людей, так якобы гласит закон человеческий, а у дороги, потому что это запрещает закон государства о погребении.
— Интересный символизм, типа он даже мёртвым чтит не писаные законы выше писаных? А то, что почти прямо через дорогу церковь Сергия Радонежского, это типа как дорога к Богу?
Я пожал плечами. Вспомнилась часовня этого святого в географическом центре страны и то, сколько всего изменилось, но дело было не в изменениях, дело было в ориентире, который мне намекал, что это всё не конец истории и путь мой продолжается. Ох уж этот ебучий рок судьбы, от которого, как я ни старался, не могу никуда уйти. Хотел было подумать о том, что мне кажется, это несправедливым по отношению ко мне, но почему-то не смог вспомнить того, чтобы, где-то кому-то была гарантирована справедливость, даже тем, кто живёт максимально праведно и правильно. Заебало меня это всё, живёшь себе правильно, а тебя по ебалу ссаными тряпками хуячат. Да в рот я ебал эту жизнь праведную, я теперь буду жить по-другому, впредь перестану себя ограничивать нормами какой-то там морали и прочих социальных ограничений, я буду разрешать себе то, в чём раньше всегда отказывал.
От собеседника раздался короткий свист и комментарий:
— Слышь, постели дождевик из кармана двери, на сиденье и прыгай в тачку. Отвезу тебя по доброте душевной в Ростов, а дальше разберёшься, как и куда тебе двигаться.
— Ростов? Так он же в нескольких тысячах километров.
— Не тупи, не Ростов-на-Дону, а Ростов Великий, он в нескольких десятках отсюда.
Слово «великий» и «величие», тоже встречалось неоднократно, к чему бы это? Остаточное явление или после моих скабрёзных вольностей в диалогах с высшими материями, они по-прежнему не отвернулись от меня и продолжают посылать знаки присутствия? Может, этот чел знает, что о величии, спрашиваю:
— А почему он великий?
— Потому что фильм тут снимали про то, как Иван Грозный поменял профессию.
— Серьёзно?
— Нет, конечно. Это бывшая резиденция русских царей.
— А Новгород почему Великий?
— Да я хуй его знает, я там не живу, про Великий Устюг тоже можешь не спрашивать. — Достаёт из кармана двери, маленькую пластиковую бутылку с дыркой и выполняет какие-то странные процедуры, которые мне не видны из-за тёмного времени суток, вижу только, как он достаёт сигарету из дырки в бутылке, стряхивает пепел, вдыхает в себя дым из бутылки, а после повторяет процедуру и, смотря прямо в мои глаза говорит: «Кури».
— Что это?
— Гарик.
— Приятно познакомиться. Я Ваня.
— Слушай, Ваня, ты либо сейчас это вдыхаешь, и я пойму, что ты не мент, по мою душу, либо пиздуешь отсюда на хуй, ну или куда ты там собирался.
Сначала хотел было выйти из авто, но его взгляд, который встречал ранее исключительно у людей, преступающих закон, напомнил мне, что я теперь живу иначе, чем прежде, и разрешаю, себе то, чего не позволял раньше, в знак личного протеста и несогласия с существующим порядком вещей, который, как мне кажется, ко мне несправедлив.
Внутри лёгкий трепет первого раза, я попытался сделать вид, что для меня всякие курения из бутылок — обыденный процесс, и я уже тысячу раз так делал. Он открыл крышку и поднёс горлышко ко рту. Я вдохнул, раскашлялся и прикурил сигарету, унять кашель. Процедура повторилась, на этот раз я разбавил дым из бутылки никотином из сигареты, тут же снова повторили процедуру. Ничего не происходит, вдруг…
…Картинка начала фризить, звук фонить. Чувства, переживания и различные недоразумения, которые доставляли дискомфорт, меркнут. Мне медленно, но верно становится на всё похуй, меня совсем ничего не грузит, и я как будто снова начинаю хотеть жить. В голове огромнейшая куча самых разных мыслей, они не накладываются одна на другую, они не застревают от переизбытка, хотя их так много, словно до ебени фени помножили на овердохуя, мозг не кипит от их обработки, я мысли эти все «вижу», но вообще не думаю и сразу отпускаю обратно в поток. Странно… Я впервые за много месяцев, а то и лет улыбаюсь, я как будто бы счастлив, что ли? Пиздец, это по ходу реально так. Хорошее настроение с ровного места, оказывается, существует? Ахуеть, его оказывается можно так легко получить. Слышу музыку и хочу не столько танцевать, сколько ощутить её движением и пропустить через всё тело.
Смотрю на соседа по тачке, он несколько раз повторяет загадочные процедуры с дымом в бутылке, но почему-то поверх его лица нет никаких улыбок, блаженства или эйфории, ему совершенно похуй на музыку и нет даже малейших намёков на хорошее настроение. Он по-прежнему простой угрюмый пацан, чьё лицо стало чуточку менее злым, вот в общем-то и все изменения. А хули он такой грустный? Хуй сосал не вкусный? Меня потянуло на попизделки.
— Знаю, нельзя так говорить, но наркотики — это круто. — Сморозил глупость, ожидая расположить этим к беседе собеседника.
— Только круто это совсем недолго. Я так долго употребляю, что вообще не испытываю никакого кайфа.
— Зачем тогда юзаешь? — Искренне удивился я, перестав на время пританцовывать в такт музыке.
— Чтобы вернуться в нормальное состояние. Мне показалось или у тебя это в первый раз? — Я расплылся в улыбке, по которой было понятно, что это так. — Сори, я не думал, что ты девственница.
— Всё ровно, чувак, благодарочка тебе за это.
— За такое не благодарят! Запомни базу! Лучший способ бросить — не начинать! Вся вот эта вот эйфория — она в долг, на входе рубль, на выходе башлять заебёшься, а то счастье, которое ты получаешь, придётся вернуть с процентами, и лучше с этим не затягивать, иначе наркотики поменяют твою мораль и личность. Надеюсь, первый раз для тебя станет последним, но на всякий случай знай, первых приходов больше не будет, нет смысла их ни ждать, ни искать.
— Ага, а есть чё сладенькое попить?
— Точно, ты ж впервые накуренный и мало одупляешь происходящее. Ладно, поехали ништяков прикупим. Пристегнись.
— Ты как в таком состоянии вести собрался?
— Только что говорил о том, что у меня давно нет приходов, это чисто чтобы чувствовать себя нормально, как без кайфа до знакомства с ним. Я живой пример того, когда затягиваешь с выплатой долга по дофамину и эндорфину. Те, кто говорят, что у травы нет зависимости, пусть попробуют не курить какое-то время и сильно удивятся.
— Ага, пускай, а чё там по легалайзу?
— У нас общество не готово к нему, отсутствует культура потребления, и никто не ведёт никаких работ в этом направлении.
— А давай мы с тобой ебанём укурочную революцию, только знаешь такую, нормальную, чтобы она что-то изменила, а не была рекламным лозунгом. Ну, изменила там людей, убеждения, образ жизни, знаешь, такой медленный и обстоятельный духовный бунт, а то заебали эти быстрые революции, которых чёт овер до хуя в наше время, нонстопом прямо ебашат, толку от них с гулькин нос. Они же ни хуя не меняют, не успевают, потому что они торопятся, а мы замутим такую медленную, плавную революцию, чтобы люди могли переоценить всё вокруг и создать себя заново, чтобы пришли к чему-то большему, чем они сами.
— Заебал, чувак, ты может заткнёшься уже наконец? И выкинешь мысли о том, в чём совсем не разбираешься?
— А может, нет, а может, да, а может, это всё слова. — Прибавляю громкость магнитолы.
Мы проезжаем патрульную машину, нам как будто бы машут палочкой, но нам, как будто бы по хуй, и мы едем дальше, а им как будто бы не по хуй на неповиновение, и они упали нам на хвост.
— Кортеж, который мы заслужили, — и я двигаюсь в танце, под такт воя сирен. В салоне видно синий и красный цвета мигалок. Кричу в окно:
— Красно-синий — самый сильный. Хей- хей.
Настроение от светомузыки с родными цветами дополнительно улучшилось. Танцы в самом разгаре, увидев, что лицо попутчика излучает совершенно другие эмоции, выключаю музыку и спрашиваю:
— Ты приуныл чёт? Или мне показалось?
— Ты, реально не врубаешься, чё происходит? Тебе мало того, что мы накуренные за рулём, с сумкой наркоты и левым стволом, привлекли внимание
