Путь Черной молнии книга I

двигателя,– вон, только жердь торчит из воды.
Но кто-то из военных, заметил еще один предмет, и на какое-то мгновение представилось, что это лежит человек в воде. Немедленно выбросили веревочную лестницу, и натренированный боец легко спустился по ней вниз. Он прыгнул в воду и, осторожно вступая на малоустойчивую почву, подошел и взял предмет: им оказался Сашкин рюкзак, брошенный на тропе, чтобы было легче уходить от бандитов.
Пилот вертолета, подобрав солдата, покружил машину еще немного над этим местом, и направил ее к Черному камню. Но и там никого не оказалось. Пролетев над предполагаемой тропой и достигнув леса, военные были разочарованы – им не удалось обнаружить беглецов.
Можно предположить, что все преступники погибли во время грозы на болоте, тем более одного из них – Костяна уже затянуло в трясину. По другой версии: банда всеже выбралась из болота, но как утверждал Михаил, – это маловероятно. Если брать за основу другой вариант, то преступники могли пойти к реке, а значит, их нужно искать в другом направлении.
– Но они могли пойти и направо, вдоль болота,– отметил старший группы – капитан.
– Тогда они будут добираться до главной дороги четыре дня, не меньше, и то при хорошем знании местности или наличии карты,– пояснил Михаил.
Капитан по рации передал, чтобы стянули дополнительные силы в район Михеевки. Вертолет возвращался в деревню.


Неделю находились в засаде военнослужащие спецподразделения внутренних войск и милиции, но не в деревне и в ближайших районах преступники так и не объявились. Все проселочные дороги, ведущие к основным шоссе и магистралям, контролировались солдатами и милицией. По истечении семи дней оцепление было снято. Напрашивался вывод, что беглецы сгинули в тайге или болото поглотило их навеки.
Саша с дедом пока не решались совершить новый поход до дальней сторожки: велика была опасность встречи с бандитами. Михаил отдавал себе отчет, что они с внуком стали чем- то вроде кровных врагов для преступников. Не скоро спокойствие придет в эти места, хотя по логике вещей можно было смело сказать, что выход из болота для бандитов заказан, а процент вероятности выживания в тайге был настолько низок, что Михаил постепенно свыкся с мыслью, что их пути разошлись навсегда.
В свободное время дед, как и обещал внуку, показывал замысловатые приемы рукопашного боя. Саша, имея опыт в классической борьбе, быстро схватывал суть и мгновенно, дополняя дедовские приемы своими, делал для себя ценные открытия. Некоторые приемы со времен войны, по технике исполнения напоминали сегодняшние, отработанные Сашей в спортивном обществе «Спартак». Но дед продемонстрировал ему несколько приемов, которые применялись во время войны при взятии «языка». После того, как они вместе отработали их, у Саши больше не возникло вопросов, как это дед управился с мужиками в райцентре, и почему бандиты потеряли преимущество, застряв в болоте.
Дед Михаил с воодушевлением объяснил внуку простые вещи:
– Понимаешь Сашок, когда ты сам месяцами и годами отрабатывал приемы, ты уже на подсознательном уровне заложил в себя технику, как говорил наш старшина в разведроте: «Талант, отточенный годами – не пропьешь». Даже спустя тридцать лет после войны у меня остались навыки ведения рукопашного боя и прочих премудростей, которым нас обучали на фронте.
– Дед, а ты слышал что-нибудь о «СМЕРШе» (смерть шпионам, фронтовая контрразведка) – это серьезная организация?
– Х -м, – произнес загадочно Михаил,– а тебе очень важно услышать о ней правду?
– Я книжку читал «В августе сорок четвертого». А ты, правда о СМЕРШе что-то знаешь?
– Я слышал о такой книге, кажется, у нее есть еще одно название – «Момент истины», Богомолов ее написал. Сашок, помнишь возле Черного камня, я не хотел тебе рассказывать о людях, скрывавшихся от советской власти.
– Помню, заинтересовал ты меня, до сих пор из головы не выходит. Дед, если ты думаешь, что я не умею держать секретов, то сильно ошибаешься.
Михаил улыбнулся и тяжело вздохнув, ответил:
– Саша, сейчас мы поговорим с тобой о серьезных вещах, а потом я расскажу кое-что о СМЕРШе. Я не зря упомянул о камне, потому - что за ним кроется тайна, о которой я могу говорить только с близким и надежным человеком. Там – на болотах, в схватке с бандитами, ты проявил мужество и смелость. Ты не смущайся, – подбодрил он внука, видя как он потупил взгляд, – я горжусь тобой внучек: знай об этом и помни всегда. Меня когда-нибудь не станет, и я боюсь, что правду, о которой я хочу тебе поведать, ты больше не услышишь ни от кого.
– Ты говоришь о людях, которые прятались в землянке?
– Да внучек, о них. После того, как ты смело повел себя с беглыми преступниками, я готов передать тебе кое-что о нашей родне. Ты должен знать правду не из государственных источников, а именно от меня – единственного оставшегося в живых из нашей деревни, кто видел восставших людей против власти.
– Против какой власти?
– Большевистской, а затем уже советской. Я заклинаю тебя: никогда, никому, а особенно незнакомым людям, не говори о том, что сейчас услышишь.
У Сашки перехватило дыхание, широко открыв глаза, он с нетерпением ждал откровения деда.
– Мама рассказывала тебе что-нибудь обо мне? – Саша пожал плечами и замотал головой, – ну и хорошо, знать ей никто и ничего не говорил.
– О чем?
– В 1937 году в нашей Михеевке органами НКВД было арестовано 38 человек, включая трех женщин, всех насильно погрузили на баржу и, загнав в трюм, под конвоем отправили в Томск. Но во время переправки с одной лодки бежали трое – это были братья Петр и Илья Михеевы. Матвей погиб, его убили прямо в воде. Они впоследствии и организовали группу сибирских повстанцев.
– Они что, нападали на ментов?
– Кого ты так называешь?
– Милицию.
– Нет, Саша, у организации «Черная молния» враги были куда серьезнее и опаснее, чем простые милиционеры – это сотрудники Комиссариата Внутренних дел.
– Так это был их знак на камне?! – удивился Саша.
– Да, под ним, в землянке беглецы скрывались некоторое время.
– Дед, а за что наши односельчане были арестованы?
– В 1937 году Сталин тайно издал указ. Надеюсь, ты слышал о таком руководителе страны? – Саша кивнул, – так вот: в указе говорилось о «врагах народа», которых необходимо было срочно изолировать от советского общества. Начались массовые аресты, сопровождающиеся неоднократно перестрелками между работниками НКВД и людьми, открыто выражающими недовольство против советской власти. За год в наших селениях подчистили многие крестьянские семьи, забрав кормильцев, а то и матерей и жен обвиняемых.
– А в чем их обвиняли?
– В организации контртеррористических организаций, поджогах, нападений на активистов колхозного правления: одним словом действовала 58 статья в уголовном кодексе
– Ничего себе – это целое восстание было, – изумился Саша.
– В том-то и дело Сашок, что ничего подобного не было.
– Как не было, а за что же арестовывали людей?
– Полное искажение фактов властями. Сталин и его руководство, таким образом, вычищали до основания «старую гвардию», то есть середняков, единоличников, спецпереселенцев и белых офицеров, некогда служивших в царской армии. Священнослужителей это тоже касалось.
– Дед, а в учебнике по истории об этом не сказано. Откуда ты все знаешь?
– На каждый роток – не накинешь платок, люди не звери, они говорить умеют. Сашок, жизнь – штука сложная, читая книгу, учись видеть между строк, а просматривая фильм – наблюдай между кадров.
– Согласен дед, о таком никогда не напишут.
– Еще бы, напишут они! А о сотнях тысяч невинно расстрелянных тем более умалчивают.
– Дед, а ты откуда об этом слышал?
– Прадеда твоего, то есть моего отца и наших родственников не обошло стороной страшное горе, многие из них были расстреляны государственными органами и отправлены в лагеря. Мало кто из них вернулся с войны, все там и сгинули. В газетах об этом не напечатают, и книги не издадут, но людскую молву не остановишь, не все были довольны советской властью.
– Ты тоже? – осторожно спросил Саша.
– Внучек я за справедливость и открытую правду, а не за жестокость и умалчивание властями тех фактов, от которых простого человека в дрожь бросает. Не один из арестованных нашей Михеевки не был виновен: всех незаконно обвинили – вот за это обидно до глубины души. Ты веришь мне?
– Дед, я знаю тебя, ты не такой, чтобы обманывать и мама у нас такая же. Я только одного понять не могу, почему Сталина не судили, если он был во всем виноват?
– Хороший вопрос внучек. Ты случайно не знаешь фамилию секретаря Обкома партии в Новосибирске?
– Горячев.
– Так вот внучек, как только Горячев и подобные ему руководители сходят в церковь: помолятся и покаются во всех грехах прошлой и нынешней власти, так во всей нашей стране начнет процветать благоденствие народа.
– Дед, а ты расскажешь о Черной молнии?
  – Обязательно расскажу, и прошу тебя – держи рот на замке. Договорились? – Саша согласно кивнул, – а теперь немного о Черной молнии и о СМЕРШе.
  Так вот, после того, как бежали братья Михеевы из-под ареста, в организацию Черная молния влился старый вояка, в прошлом он служил в царской России, и звали его Мирон Балагурзин. Мне доводилось слышать от него, как он в гражданскую войну служил в контрразведке Колчака. Большой мастер был по стрельбе, мог на слух из нагана бить точно в цель. Из любой винтовки, с любого положения ложил пули рядышком. Я ведь в ту пору охотой шибко промышлял, так Мирон меня многому научил. Во время гражданской войны он служил под командованием Колчака. В Сибирской тайге, по разным деревням были расквартированы части. Среди белогвардейских войск, одной из знаменитых, слыла казачья сотня. Мирон Балагурзин как раз помогал казакам со стороны белой армии, и посылал разные приказы из ставки главнокомандующего. Сотня занималась выявлением и поимкой красных комиссаров, проводящих в сибирском крае акции устрашения среди населения. Боялись большевики казаков, название подразделения гремело за многие версты кругом – «Черная стрела». Как только завидят красные командиры белое полотнище с вышитой на нем черной стрелой, так сразу деру давали. С врагами казаки бились бесстрашно и беспощадно, особенно это касалось комиссаров-большевиков. Мирон самолично принимал участие в акциях и многих отправил на тот свет меткими выстрелами и умелыми ударами сабли.
  После разгрома Колчака и его казни, Балагурзин еще какое-то время воевал в составе воинства атамана Семенова в Забайкалье и Маньчжурии, и не раз поднимал знамя с черной стрелой, но называли сотню казаков уже по-другому – Черная молния. Вот внучек, оттуда и идет это название.
  – Дед, я никогда бы не подумал. Вот это да! Такие истории только в книжках можно встретить, а тут на самом деле. А что стало с Черной молнией, их поймали?
  – Не знаю внучек, в начале войны действия этой организации прекратились, и слухи о ней умолкли.
  – А что они делали?
  – Так же, как и казаки, выискивали руководителей НКВД и за страшные преступления приговаривали их к смерти. Это касалось и председателей управления колхозов, активистов и провокаторов, на счету которых сотни загубленных жизней крестьян. Мало того, они