По ходу жизни. (Заметки на могильной плите). (страница 4 из 12)
Тип: Произведение
Раздел: Эссе и статьи
Тематика: Философия
Автор: Аноним
Читатели: 428 +1
Внесено на сайт:
Действия:

По ходу жизни. (Заметки на могильной плите).

отвращением взялась третий раз за свою рюмку. И только осторожненько поднесла сосуд трясущейся рукой ко рту, как пульт сигнализации снова ожил. На этот раз сработали пожарные датчики. Комнату дежурного огласили неприятные звуки тревоги. Бабка вздрогнула и резко поставила рюмку на стол, от чего половина содержимого выплеснулась наружу. Но ночная смотрительница даже не заметила этого, она уставилась на экран. В проклятом дальнем кабинете на втором этаже вовсю полыхал старый камин. Тётка потёрла глаза руками, однако видение не исчезло. Крупные поленья, сложенные шалашиком, горели высоким пламенем и слегка дымили. Старушку взяла оторопь. Она не решилась идти одна в этот злополучный кабинет, а вызвала пожарную команду.[/justify]
  Те приехали злые и сильно пьяные. Молча размотали все свои шланги, выдвинули лестницу и облачились в огнезащитные костюмы. В общем, приготовились к борьбе с огнём. Однако никакого пожара они в музее не обнаружили. Они походили, поискали своего врага, сильно наследили, чуть не разбили большую, редкую китайскую вазу, но никаких следов возгорания не нашли. Тогда бравые брандмейстеры, несмотря на своё не совсем корректное состояние, быстро и умело скатали змеи-рукава, задвинули обратно лестницу и убрались восвояси.

  - Пить надо меньше, бабуся, – зло дыхнул на неё густым, отменным перегаром старший, покидая здание музея.

  - Не пила я, – тихо, почти шёпотом ответила она ему вслед и снова перекрестилась.

  И подобная история повторялась этой распроклятой праздничной ночью ещё много раз. То сработает датчик движения, то предметы начинают самым загадочным образом менять свои места, а то противопожарная сигнализация верещит, словно весь музей вместе со всем содержимым провалился в адское пламя. И все сигналы почему то поступали из той проклятой дальней комнаты на втором этаже. Экстренные службы, отвечающие за безопасность данного объекта, быстро дошли до точки кипения. Таких редких, ласковых и сокровенных слов в свой адрес несчастная служительница музея не слышала никогда. Проклятье даже сотни сионских мудрецов не шли ни в какое сравнение с теми эпитетами и пожеланиями, что довелось ей выслушать этой ночью. Она теперь и не думала о своей заветной бутылочке и об угощениях, а, только, напрягая глаза до слёз, неотрывно и пристально всматривалась в экран монитора.

  А всё это время на втором этаже в дальнем кабинете три духа спокойно сидели на высоких стульях возле камина и неспешно вспоминали свои кровавые достижения за прошедший век.

  - Что им там всё неймётся? Что они всё бегают и суетятся? – наконец отвлёкся от главной темы собрания первый дух.

  - Дрова сыроваты, дымят, – хихикнул второй дух, – датчики у них тут разные, сигнализации, контролировать они всё кругом хотят. Себя бы научились контролировать, идиоты. Да я на них иллюзию напустил, не видят они ничего.

  - Видят-не видят, а эту серую пожилую мышь, что сидит внизу, надо бы как-то наказать за беспокойство. Только не сильно, так, для порядка только. А эти пускай себе остаются в иллюзии полного контроля, – постановил первый дух.

  - Сделаем, – снова хихикнул второй дух.

  Они замолчали. А зачем было разговаривать? И так всё было понятно. Слова тут были лишними. Они так и провели остаток ночи молча, сидя в величественных позах на своих седалищах, озаряемые причудливыми всполохами пламени. Верховным жрецам не к лицу лишняя суета и многословие.

Настало утро, а три тёмных силуэта всё ещё восседали на старинных стульях с высокими резными спинками, больше напоминающих троны, возле старого, давно не топленного камина и молча смотрели на затухающие языки пламени. Первый дух перевёл взгляд на высокое окно с тяжёлыми, толстыми портьерами. Сквозь щель в шторах можно было увидеть линию горизонта, светлеющую на востоке серыми отблесками зарождающегося рассвета.

  - Пора, – сказал он голосом, не терпящим возражений, – встретимся через сто лет. О месте я сообщу.

  Все трое быстро поднялись и их силуэты растаяли в воздухе. За ними бесследно исчезли и их три трона. Огонь в камине тоже погас и унёс с собой все следы недавнего костра. Три тёмных духа разлетелись в разные стороны, дабы и впредь диктовать свою непреклонную волю и вершить свой древний, свирепый суд. Три ужасных пахаря разошлись по своим уделам, чтобы и дальше возделывать людскую ниву и собирать свой страшный урожай из человеческих душ. Три верховных жреца, три верховных правителя, три неутомимых землепашца человеческого естества, беспрестанно рыхлящих и бороздящих людские души, три столпа человеческой натуры, являющиеся его природной основой и незыблемо его подпирающие, три источника существования человека, наполняющие собой всё его внутреннее содержание и составляющие весь смысл его никчёмной жизни. Дух абсолютной власти и вечного стремления возвыситься над всеми, дух безудержной алчности и неутолимой жажды наживы, дух ненасытной похоти и продолжения рода посетили сегодня ночью этот старинный особняк, дабы отдохнуть от трудов своих праведных и встретить новое, уже бесчисленное по счёту тысячелетие своего непререкаемого господства и тотального владычества. Три тёмных властелина рода людского, три демона человеческой сущности, три безжалостных вершителя его судеб закончили своё очередное тайное вече и покинули старую усадьбу.

  А несчастная ночная смотрительница музея, измученная и задёрганная всеми этими загадочными ночными происшествиями, находилась на грани умственного помешательства. Эта проклятая дальняя комната на втором этаже и эта ненавистная сигнализация совершенно её доконали. Ей уже и сладкий праздничный кусок не лез в горло. Она без сил опустилась на свой диванчик. Её отяжелевшие веки закрылись сами собой, и вконец обессилившая служительница музея провалилась в беспокойный, тревожный сон-обморок.

  Однако, как только она мирно задремала, в ту же самую минуту произошёл настоящий взрыв. Оглушительный рёв тяжёлой гитарной музыки сотряс старый дом. Бедную бабку аж подбросило на её диванчике. Она спросонья ничего не могла понять. Звуки неслись непонятно откуда. Будто бы сам воздух превратился в одну сплошную ударную волну вибрирующего грохота, накрывшую собой всю старую усадьбу. Как будто бы весь дом превратился в один огромный динамик и давил всеми децибелами на её и так уже подорванное душевное здоровье. Музейного работника стал охватывать ледяной животный ужас. Ей сделалось очень страшно и одиноко. Однако на этот раз она не стала никуда звонить. А куда было звонить то? В дурдом, что ли? До неё вдруг стало доходить, что все события этой страшной юбилейной новогодней ночи были неспроста. Какие-то неведомые, потусторонние силы навестили сегодня старую усадьбу и продолжают свою жуткую, безумную вакханалию.

  А скрипучие гитарные ритмы оглушительно ревели в густом, застоявшемся музейном воздухе, разрывая в клочья эту болотную пелену надменности и высокомерия и заставляя стёкла во всём здании жалобно дребезжать. Ночную смотрительницу стала накрывать лёгкая волна безумия. И тут раздался голос. Заглушая и без того невыносимо громкую музыку, он глухо и хрипло начал петь свою песню. Бабка была и так сильно не в себе, но от этих слов ей стало совсем уже нехорошо. Безумный, парализующий ужас сковал все её члены. Вцепившись побелевшими костяшками пальцев в край дивана, бедная работница музея неподвижно застыла на своей кушетке, и только её широко раскрытые глаза изредка помаргивали. А страшный, загробный голос, перекрывая тяжёлое рычание электрогитар, натужно хрипел леденящую кровь своей жуткой простотой историю:

«Шёл дождь, пел ветер, горел камин.

Ещё одно столетье унесло как дым.

И я, и ты уйдём за ним,

Оставив только тени…»*

Приятных сновидений, дорогие детишечки.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

*Композиция «Дождь», автор и исполнитель Константин Ступин.

                                          Маленькая комната с большим окном.

  Комната. Небольшая прямоугольная комната, оформленная в практичном, минималистическом стиле. Белые свежевыкрашенные стены и потолок, светлый пол, односпальная кровать у стены под бежевым покрывалом, крошечная ванная комната с душевой кабиной и унитазом, тумбочка с электроплиткой и огромное в полстены окно, занавешенное накрахмаленной светлой шторкой. Ничего лишнего, только всё самое необходимое для жизни.

Дверь распахнулась. В комнату вошёл человек в синем плаще и с саквояжем в руке. На него пахнуло запахом свежей краски и какой-то бытовой химии. Человек поначалу слегка поморщился, но затем этот букет ароматов ему показался даже несколько приятным. Он поставил свой саквояж на пол и направился к окну. Энергично одёрнул штору и стал обозревать окрестности. Ему открылся восхитительный вид на город. С левой стороны виднелись большие многоэтажные дома с широкими улицами, высокие заводские трубы слегка дымили производственными нуждами и толпы горожан суетливо сновали между этими заводами, магазинами и домами. С правой же стороны всё пространство, доступное обзору, занимал старый лес. Он широкими разноцветными волнами раскачивался на ветру и уходил своей бескрайностью куда-то вдаль за видимую линию горизонта.

  Человек некоторое время молча наслаждался великолепным видом, переводя взгляд с цивилизации на буйную, дикую природу и обратно. И в этот момент его что-то кольнуло внутри. В его душе зародилось какое-то не совсем понятное двоякое чувство, которое он мог объяснить лишь отчасти. С одной стороны всё предельно ясно – вот современная цивилизация с её понятными перспективами и возможностями, но с другой стороны дикое устрашающее пространство с совершенно неясными законами и правилами. Этот фактор и вводил человека в некоторое опасливое недоумение.

  Но сейчас он не стал глубоко погружаться в эти размышления. Он находился в том приятном возрасте, когда все сомнения и неудачи воспринимаются как временные и незначительные, когда перспектива будущего неизбежного успеха затмевает собой все эти мелкие промахи и падения. Он ещё был наивен и полностью уверен, что до победы остаётся всего лишь один шаг, нужно только протянуть руку, чтобы схватить удачу за хвост и воспарить над этим ничтожным миром, заставив его пасть у твоих ног и униженно пресмыкаться пред своим повелителем. Ещё все двери перед ним были открыты, ещё все дороги вожделенно стелились перед ним в ожидании его уверенной, твёрдой поступи.

[justify]  В общем, был он молод, энергичен и полон надежд. Его ничуть не смущало, что за последние несколько лет он потерпел множество


Оценка произведения:
Разное:
Реклама
Обсуждение
Комментариев нет
Реклама