Мирославлев взял револьвер. Спросил снова:
– Где Настя?
Марина, опуская подробности, все рассказала.
Он побелел. Сел на скамью и застыл в таком положении.
6
До Малой Вишеры добирались на телеге. Мирославлев ехал с ними. Всю дорогу он молчал.
Когда приехали, Матвей сообщил не без гордости:
– Это не простая станция. Здесь в феврале поезд с Николашкой Кровавым остановили. Царь ехал в Царское Село, хотел власть над Питером вернуть. Там уже народ поднялся. Не вышло. Не пустили его революционные солдаты. Поехал он из Малой Вишеры окольной дорогой. Но так и не доехал. На другой день в Пскове отрекся.
Здесь они с Мирославлевым расстались. Он поехал домой, в Рязань.
В поезде Матвей увлеченно, с жаром, рассказывал о целях большевиков.
– Советская власть хочет, чтобы простые люди счастливо жили. На всей земле. Только это ей надо, – говорил он, постукивая кулаком по столику в такт своим словам.
Марина молча слушала. Ей нравилось, когда люди горячо отстаивали свои убеждения. Она смотрела на его простое открытое лицо с грубыми, некрасивыми чертами. Хороши были только глаза: голубые, лучистые, выразительные. Иногда они искрились смехом, иногда становились очень добрыми, иногда – суровыми.
Она слушала Матвея и думала о Насте. Если бы она, Марина, не пряталась трусливо в чулане, если бы стояла рядом с сестрой, анархисты, возможно, не вели бы себя так разнузданно. Но она тут же отбросила эту мысль как нелепую и глупую. «Тогда было бы два самоубийства, только и всего».
Петроград встретил их мокрым снегом.
Парадную дверь особняка Ясногорских теперь никто не охранял. Оказалось, матросов перевели в другое место. Может быть, даже отправили в Могилев, ликвидировать Ставку верховного главнокомандующего. Вместо них по дому ходили неизвестные люди в штатском.
Доброхоткины радовались долгожданной встрече, а Марина в это время рассказывала о том, что произошло в имении. Княгиня смертельно побледнела. Полина разрыдалась. Со старым князем от потрясения случился новый микроинсульт.
В особняке происходило распределение жилья. Командовал большевик интеллигентного вида.
Комнаты Феклы, Марфуши и Тимофея остались за ними. Повариха с Варькой получили две роскошные комнаты на втором этаже. Наверно, рыжий матрос успел замолвить слово. А их комнаты отдали Ясногорским. Матвей поспособствовал.
И в этот день, и на следующий прибывали новые жильцы. Второй этаж заселили представители советской власти. На первом стали жить три пролетарские семьи, извозчик и еврей в очках, как будто литератор. У Тимофея поселился дальний родственник с женой, какой-то неопределенный тип, не очень приятный.
Матвей вернулся в село.
Глава 4
1
Варька, словно модница из высшего света, появлялась каждый день в новом платье – Маринином или Настином. Они с матерью не работали. Однако жили Зюзьковы безбедно. Они продавали драгоценности и вещи Ясногорских.
Банки заработали, но их деятельность находилась под так называемым рабочим контролем. Ясногорские ничего не получили. А 14 декабря банки были национализированы.
Марина стала домработницей у профессора Вязмитинова. Это было большой удачей. Во-первых, устроиться на постоянную работу дворянам было очень сложно. Во-вторых, профессор был старым знакомым Ясногорских и относился к своей новой домработнице с подчеркнутым уважением.
Удивительно, но жизнь Вязмитинова после революции не изменилась. Он по-прежнему преподавал в институте. За ним сохранилась пятикомнатная квартира. Он, как и раньше. держал домработницу. В царское время Вязмитинов написал несколько научных статей по биологии. Они были опубликованы и за рубежом. Очевидно, новая власть его ценила.
Все попытки Марии Евгеньевны устроиться заканчивались неудачно. Никто не хотел давать работу бывшей княгине. «Ты же никогда не работала, вот и теперь без работы обойдешься, – со смехом говорили ей. – Тебе не привыкать». Она перебивалась случайными заработками. Мыла полы, стирала. Чаще всего жильцам особняка. Как-то и Варька захотела, чтобы княгиня помыла им пол. Мария Евгеньевна отказалась.
Князь, совсем недавно энергичный и бодрый, превратился в дряхлого, немощного старика.
Фекла и Марфуша работали теперь на фабрике.
Видимо, от скуки и Зюзьковы со временем устроились на работу. В ЧК. Варька – надсмотрщицей, Матрена – поваром.
Одним вьюжным вечером появился Мирославлев. Очень худой, в изношенной, порванной одежде, с немытыми волосами до плеч. Но держался он с достоинством.
Приехав в Рязань, он узнал, что их дом конфисковали. Мать приютили дальние родственники, из мещан. На работу его там не брали. Из-за дворянского происхождения. Владимир отправился в Петроград. Ехал с мечтой работать художником. Но не смог устроиться даже дворником. Ночевал на вокзалах. Голодал по несколько дней.
Его приютила Марфуша.
С первых дней она окружила его теплом и заботой. С лаской смотрела на него, ласкового говорила с ним. И как будто немного робела. Марфа вела себя так, словно не Мирославлев был ей обязан, а она ему – за то, что милостиво согласился поселиться у нее.
Прошла неделя, и Владимиру невероятно повезло. Его приняли иллюстратором в одно скромное издательство. Вязмитинов помог. А профессора попросила об этом Марина.
2
Вся семья Ауэ – барон, его супруга, пятнадцатилетняя дочь Ольга и девятилетний сын Игорь – сидела в одной из комнат усадьбы за непокрытым столом. Теперь они стали просто Ауэ, без немецкой дворянской приставки. Ели вареную картошку. Недавно они приехали в свое имение. Все было разграблено.
– Но ведь староста заверил, что по крайней мере одна комната останется за нами, – сказала баронесса и посмотрела на мужа.
– Теперь все может измениться, – ответил тот. – Вчера в село дезертиры вернулись. Я их видел. Агрессивные, наглые. Нас ненавидят.
– Что это за крики? Слышите? – воскликнула Ольга.
Действительно, со стороны дороги послышались пьяные воинственные выкрики.
– Думаю, это они и есть, – сказал барон
Вдруг в комнату быстро вошел пожилой крепкий мужчина в тулупе. Это был староста.
– Уезжайте, Петр Карлович! – торопливо заговорил он. – Прямо сейчас. Я вас на телеге в город отвезу. Дезертиры пьяные сюда идут. С винтовками. Расправу хотят учинить. Я их по объездной дороге обогнал.
Крики приближались.
Ауэ поспешно вынесли из дома и сложили на телегу, стоявшую во дворе, скудный скарб. Староста им помогал. Забрали с собой и недоеденную картошку.
– Истребить барина барона! – раздалось совсем близко.
[justify]Все сели на телегу. Выехали на дорогу. Увидали
