– Действительно, суп через край пролился. Однако я все почистила как могла.
Княгиня и баронесса готовили еду у себя, на примусах. Общую кухню они избегали, хотя там была дровяная печь с четырьмя конфорками. Не хотели слушать споры, чья очередь готовить, склоки, не хотели встречаться с Матреной. Но сегодня Мария Евгеньевна сделала исключение.
Неожиданно вернулась Зюзькова. Мрачно произнесла:
– Не все высказала. Малец ваш намедни Степке нос расквасил. Вы что за фулюгана растите? Приструните его!
Снова никто ей не ответил. Она гневно сдвинула брови.
– Считаете зазорным со мной разговаривать? Ишь ты! Вы теперь обязаны трудовой народ почитать…
– Тетя Матрена, мы здесь день рождения справляем, – прервала ее Марфуша. – Не время сейчас вздорить.
– А ты молчи, буржуйская приспешница! – Матрена обвела присутствующих злым и грозным взглядом. – Смотрите у меня! Дочка моя теперь – чекистка! Слово только одно скажет кому надо, и вас всех пересажают!
Она грузно повернулась и вышла.
– Всегда буду Полюшку защищать, – с решительным видом сказал Игорь.
Девочка бросила на него признательный взгляд.
Барон одобрительно кивнул головой.
– Слышу слова мужчины.
Игорь оживился.
– Он зазевался, и я ему хуком слева…
Дверь распахнулась, и вошла Варька. Подошла к Марии Евгеньевне.
– Видела сына твоего. В ЧК. Я теперь там работаю. – Последнюю фразу она произнесла с гордостью. – Избит – живого места нет. В ЧК с врагами революции не сюсюкаются. Он ведь заговор плел против советской власти. Вместе с супружницей своей. И ее взяли. Сегодня два раза на допрос ее водила. Тоже вся в синяках.
Княгине побледнела.
– Могу я его увидеть? – тихо спросила она.
– Не положено! – отрезала Варвара. И ушла.
3
Мирославлев удивился, когда неделю назад Ольга сказала, что его ждет какая-то девушка. Действительно, на тротуаре стояла, спиной к парадному входу, бедно одетая женщина в дырявом платке и поглядывала по сторонам. На звук открываемой двери она повернулась. Это была Таня Щелкалова.
– С вами хочет встретиться Олег, – негромко сказала она. Лицо ее было печальным. Лишь на короткий миг, когда она увидала Владимира, оно осветилось радостью. – Он теперь мой муж. Сам он не мог прийти. Олег не хочет, чтобы его родные знали, что он в Петрограде. И вы, пожалуйста, не проговоритесь. Олег будет ждать вас вечером в семь часов в сквере возле военного училища. Недалеко отсюда. Знаете?
– Да. Я приду, Таня.
– А сейчас я должна уйти… У вас все благополучно?
– Да
Щелкалова ушла.
На следующий вечер в сквере его вместо Ясногорского встретила Таня.
– У Олега жар, – заговорила она вполголоса. – Он в марте простудился, во время Ледяного похода. Иногда рецидивы бывают, недолгие. Мы недалеко снимаем квартиру. Однако я боюсь вас туда вести. Мне стало казаться, что за мной следят.
Щелкалова сказала, что они приехали в Петроград с заданием создать тайную организацию из бывших офицеров. При приближении белой армии эти офицеры поднимут в городе антибольшевистское восстание. Олег предлагает Мирославлеву вступить в эту организацию.
– Завтра в семь здесь же он вас встретит. К завтрашнему дню он должен поправиться. Олег хочет сам с вами увидеться. – Таня выглядела несчастной. Наверное, ее искренней натуре претило прятаться, лгать, хитрить. Несомненно, это Олег втянул ее в заговор. – Мне уже надо уходить. Возможно, мы больше не увидимся. Я жду ареста в любую минуту. Мой совет: откажитесь! Ничего у Олега не получится.
Вдруг Щелкалова обеими руками нежно сжала его руку. Грустно смотрела ему в глаза и молчала. В этот миг Владимир почувствовал, что Таня Ясногорского не любит. Наверное, она продолжала любить его. Он тоже молчал. Наконец, она произнесла дрогнувшим голосом:
– Храни вас господь!
И удалилась торопливыми шагами.
«Как все непродуманно, непрофессионально, – подумал Мирославлев. – Встречи в одном и том же месте, в одно и то же время. Дырявый платок. Это вроде бы маскировка, а на самом-то деле – прекрасная примета. Почему я ей об этом не сказал?»
Владимир вернулся домой в тяжелом настроении. Не хотелось ему вступать в организацию. Все это казалось ему авантюрой. В успех восстания он совершенно не верил. С другой стороны, Мирославлев боялся, что Олег посчитает его трусом и изменником. Он погрузился в мучительные раздумья.
Когда через день он пришел в сквер, к нему направился бородатый человек в старой косоворотке и надвинутом на глаза картузе. Владимир с трудом узнал Олега Ясногорского. Они обнялись. Сели на скамью.
– Необходимый маскарад, – сказал Олег, дотрагиваясь до картуза. Он закашлялся. – Я даже родным не даю о себе знать. Они могут нечаянно выдать.
Они поделились новостями. О гибели сестры Олег уже знал. Мирославлев дал несколько советов по соблюдению конспирации. Ясногорский снова стал кашлять. И когда кашель прошел, вдруг спросил:
– Так что же ты решил?
Владимир ответил не сразу. Видно, тяжело ему было произнести то, что он должен был сказать.
– У восстания в Петрограде нет никаких шансов на успех. Слишком силы не равны. Это самоубийственная затея, Олег. Лучше откажись от нее.
Ясногорский помрачнел.
– Значит, ты отказываешься?
– Да.
Олег вскочил. Воскликнул гневно:
– Ты даже не хочешь отомстить за Настю!
И ушел, не прощаясь.
Не удалось Олегу вовлечь в заговор и барона.
Встреча Щелкаловой и Петра Ауэ произошла на несколько часов раньше ее встречи с Мирославлевым. Таня повела барона на их квартиру. Тогда она еще не замечала слежки. Ауэ объявил Олегу, что отказывается от его предложения. Сказал, что всей душой на стороне белого движения, но в мятеж в Петрограде не верит.
А вечером Екатерина Евгеньевна попросила барона отнести белье Зюзьковым. Варька была сильно пьяна.
– Неймется вам, буржуям… – промямлила девушка. Она пересчитывала деньги – плату за стирку – и все не могла правильно сосчитать. – Советская власть вам поперек горла… Козни строите… Знакомый следователь сказал, что заговор раскрыли… Молодые муж и жена… Ночью должны их арест… – Варька внезапно замолчала. Видимо сообразила, что сболтнула лишнее.
[justify]Ауэ сразу подумал об Олеге и Тане. Наверняка Варвара говорила о них. Барон пришел в ужас. Не столько из-за угрозы их ареста, и даже не столько своего, сколько из-за того, что у Олега неизбежно должно было
