1
Прошло два года.
Мирославлев сидел за столом на почтамте и читал письмо Полины. Она посылала ему письма до востребования. Полина писала, что любит, скучает, ждет. В одном письме она полушутя призналась, что ждет его всю жизнь, с того вечера, когда он, в мундире поручика, с перевязанной рукой, впервые появился в их доме. Как всегда, Полина спрашивала, над чем он сейчас работает. Она верила, что Владимир станет известным художником.
Он обменивался письмами с Полиной так же часто, как когда-то – с Настей. Послания сестер походили и стилем, и слогом. Но письма Насти были нежнее, а письма Полины – поэтичнее.
Он дочитал письмо, но еще минуту сидел, держа его в руке. Словно не хотел с ним расставаться. Потом разорвал письмо и выкинул в корзину. Сохранять ее письма Мирославлев не решался.
Теперь ему предстояло тяжелое дело: написать ответное письмо. Письма Полине он писал на почтамте. В этом письме он должен был сообщить, что Марфа опять забеременела. Владимир понимал, что для Полины это будет потрясением. Ведь это означало, что они поженятся не в тридцать пятом году, как собирались, а в тридцать седьмом, когда ребенку, который должен был родиться, исполнится четыре. Он продолжал придерживаться этой цифры. Внутренний голос говорил ему, что это правильно.
Мирославлев подавил вздох и стал писать письмо.
2
После того, как Гражданская война в основном закончилась, повеяло свободой, по крайней мере, экономической. Был введен НЭП, «всерьез и надолго», как говорил Ленин. Продразверстку сменил продналог. Бухарин взывал к крестьянам: «Обогащайтесь, накапливайте, развивайте своё хозяйство!» Но затем внутренняя политика стала ужесточаться. Началась сплошная коллективизация. Кулацкие хозяйства ликвидировались. НЭП был отменен. Деятели искусства обязаны были следовать линии партии.
Это постепенное ужесточение совпало с постепенным укреплением власти Сталина.
В 1924 на пленуме ЦК РКП(б) Крупская показала так называемое «завещание Ленина». «Сталин слишком груб, – писал он, – и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места…» Большинство высказалось за то, чтобы Сталин остался на своем посту.
Ленин к разнообразию мнений в партии, к критике коммунистов в свой адрес относился лояльно. Сталин возражения переносил с трудом. Он разгромил всех своих политических противников – «правых» во главе с Бухариным, осуждавших сталинскую аграрную политику, ратовавших за союз с крестьянством, «объединенную оппозицию», группу Рютина. Был выслан из страны Троцкий.
В начале 30-х популярность в народе и партии завоевал верный сторонник Сталина, руководитель ленинградских коммунистов Киров – человек с простой, открытой русской душой. В 1934 он был убит. Его застрелил член партии Николаев. По одной версии он убил из мести. Мстил, то ли ревнуя к жене, то ли обидевшись на увольнение. По другой версии, менее правдоподобной – за убийством стоял Сталин, обеспокоенный растущей популярностью Кирова.
Сталин дал указание: «Ищите убийц среди зиновьевцев». Зиновьев был вместе с Каменевым лидером бывшей «объединенной оппозиции».
Спустя полмесяца после убийства Зиновьев и Каменев были арестованы.
3
– Расстреляли Николаева, – сказал Доброхоткин. Они с Мариной пили чай. – А с ним еще 13
человек, комсомольских работников в основном. Их-то, скажем, за что?
– Большевики казнят большевиков? Это новое явление, – заметила Марина.
Матвей с шумом втянул в себя чай из стакана в старинном серебряном подстаканнике. Как он не смог привить жене коммунистические убеждения, так и ей не удалось научить мужа изысканным манерам.
Они жили втроем: Матвей, Марина и их пятнадцатилетняя дочь Клавдия. Она была в мать. Шутки ради Матвей говорил с тяжелым вздохом: «Белая кость взяла свое».
Все было у Доброхоткиных, все, что можно пожелать. Кроме самого главного – взаимной любви. Он любил ее, очень любил. А она его не любила. Только уважала. Пыталась полюбить, но тщетно.
– Якобы они входили в ленинградский подпольный центр Зиновьева, – с недоумением и неодобрением продолжал Матвей. – Этот центр-де и организовал убийство. Не могло быть такого центра! Не мог Зиновьев убийство Кирова замышлять!.. Говорят, жена Николаева, Мильда Драуле, латышка, была любовницей Кирова. В этом причина. Вот в это я готов поверить. Он, скажем, бабам нравился.
Раньше Доброхоткин всей душой одобрял линию партии. О Сталине отзывался с восхищением. Однако во время «великого перелома», с его насильственной коллективизацией и голодом, в нем самом произошел перелом. Некоторые партийные решения стали вызывать в нем внутренний протест. Марина чувствовала это. Сталина он при ней не ругал, но и не хвалил больше.
– Матвей, а тебя не могут объявить приспешником Зиновьева? Ведь ты сделал свою партийную карьеру, когда он был главным человеком в Ленинграде
– Могут, Марина, могут.
Матвей произнес это спокойно, но она видела, что муж всерьез обеспокоен.
Тревожные новости следовали одна за другой.
В начале 1935 года 77 человек были приговорены к лишению свободы за участие в «контрреволюционной группе». Несколько сотен сторонников Зиновьева выслали в Сибирь. Кого-то переводили из Ленинграда на работу в другие места.
Марина беспокоилась о муже. Но пока его не трогали.
4
Мирославлев шел домой своей быстрой, энергичной походкой, с радостным чувством, что сейчас увидит детей. Ира уже стала девушкой, с красивым лицом и тонкой фигурой. Юре шел четвертый год, Любе – второй.
Марфа никогда не напоминала о том разговоре четыре с половиной года назад. Владимир был ей благодарен за это. Оба делали вид, что ничего между ними не произошло. Только она больше не спрашивала, любит ли он ее. Раньше Марфуша часто задавала такой вопрос. И, услышав неизменно утвердительный ответ, млела от удовольствия. Теперь и она сама не говорила ему больше слов любви. Однако Мирославлев знал, что она все так же его любит. Окружающие по-прежнему считали их дружной, счастливой семьей. Лишь Ирина понимала: что-то неладно.
Недалеко от своего дома он невольно замедлил шаг. Навстречу шел высокий худой человек. Он смотрел на Мирославлева недобрым пристальным взглядом. Смотрел прямо в глаза. Владимир узнал его сразу. Сработала отменная зрительная память художника. Это был Зубов. Понял он и этот взгляд. Зубов, очевидно, считал, что это он навел жандармов в семнадцатом году. Они молча разминулись.
Мирославлев вошел в особняк, находясь под впечатлением от неприятной встречи. Какая-то возня слышалась на втором этаже. Он поднял голову.
Зюзьков выталкивал из своей квартиры в коридор старого князя.
Он недавно стал следователем НКВД. ОГПУ переименовали в НКВД. И, видимо, решил, что теперь все должны его бояться. Он и раньше был груб, но сейчас начал вести себя подчас откровенно по-хамски.
[justify]Князь, упираясь, стараясь сохранить
