Несколько лет мучительного ожидания для нее закончились. Закончились ее опасения: что Владимира посадят, что Марфа будет ждать четвертого ребенка, что она не даст согласия на развод. Ничто не отделяло ее больше от счастья – огромного, сказочного счастья. Ей даже иногда приходила глупая мысль: не может такое случиться, слишком уж это хорошо.
Она обо всем рассказала сестре. Но попросила никому до ее отъезда об этом не говорить.
Полина находилась в состоянии радостного возбуждения. Совсем скоро она увидит любимого человека. И никогда с ним не расстанется. Лишь одна короткая встреча омрачила ненадолго ее настроение. Полина уезжала утром в четверг. В среду ей захотелось походить последний раз по городу, попрощаться с любимыми местами. Таких мест у нее в Ленинграде было множество. Она долго бродила по улицам. Поглядела на коней Клодта. Посидела на скамье в сквере, полюбовалась изогнутым деревом, их с Владимиром деревом. Эта прогулка пробудила в ней чувство светлой, поэтической грусти.
По пути домой она купила еду в неблизкую дорогу. Уже подошла к особняку и остановилась. «Леденцы! Надо еще леденцов купить… А впрочем, обойдусь без них. Сахар ведь есть. Да и возвращаться не хочется… Нет, все же куплю. Ехать почти трое суток».
Полина повернулась и пошла покупать конфеты. Знала бы она, сколько бед навлечет на нее это решение! Не было бы этого возвращения, и не было бы роковой встречи в коридоре особняка. Вся ее жизнь сложилась бы иначе!
Полина купила конфет. Вошла, наконец, в особняк. И поднимаясь по лестнице, услышала развязное:
– Привет, красотка!
В коридоре второго этажа стоял Зюзьков в форме НКВД. Он глядел на нее тяжелым взглядом. Губы кривила нагловатая ухмылка. Он был навеселе. Как она его ненавидела! Она молча прошла мимо.
– Приглашаю в гости.
Он распахнул дверь. Полина бросила на него высокомерный взгляд.
– Нет.
Это короткое, без лишних объяснений, решительное «нет» она переняла у Насти. Полина стала отпирать свою дверь.
В глазах Зюзькова вспыхнул злобный огонек. Наверное, он уже привык к тому, что его должность следователя НКВД делала женщин податливыми. Он подошел к ней и взял за запястье.
– Ну ладно, не ломайся.
Полина освободилась резким движением. Воскликнула:
– Негодяй!
Ухмылка сползла с его лица.
– Ты пожалеешь об этом, – с угрозой произнес он.
Она вошла в квартиру и захлопнула за собой дверь.
Этой ночью Полина долго не могла заснуть. Мечтала о будущем. Встречу с Зюзьковым она постаралась поскорее забыть. Лишь в два часа ночи она стала, наконец, засыпать. И только уснула, как ее разбудил шум мотора. У особняка остановился автомобиль.
Проснулась и Марина. В последнее время ее сон был особенно чуток. Она прислушивалась с колотящимся сердцем.
Раздались шаги на улице, хлопанье дверью – входная дверь давно не запиралась, – шаги по лестнице, громкий стук в их дверь.
Как боялись люди в тридцать седьмом этих ночных стуков в дверь!
– Матвей, за тобой пришли, – сказала Марина обреченным голосом.
Доброхоткин молча встал с кровати, накинул халат и пошел открывать.
Вошли три энкавэдэшника. Марина ошиблась. Они пришли за ее сестрой.
2
На первый допрос Полину вызвали ночью. Она вошла в кабинет следователя, и у нее сжалось сердце.
За столом сидел Степан Зюзьков. Он глядел на нее с неприкрытым злорадством.
– Свободен! – бросил он конвоиру. Тот вышел.
– Становись перед столом!
Она подошла к столу.
Степан помолчал, не отрывая от нее взгляда, И вдруг резко и отрывисто спросил:
– Кем и когда завербована в правоэсеровскую шпионско-подрывную группу?
Полина опешила.
– Я ничего не знаю о такой группе.
Эту группу выдумал старший следователь Осип Голубка, непосредственный начальник Зюзькова. Следователи НКВД старались повсюду выявлять диверсионные, шпионские, вредительские организации, центры, группы. Это сулило карьерный рост.
На Маца и Эсфирь поступил донос. Его написал сосед Чернухин, родственник швейцара Ясногорских Тимофея. Тот умер несколько лет назад. Мац жил в квартире напротив. Тесно Чернухину было с женой, тремя детьми и племянницей в одной комнате, и он надеялся, что если соседей арестуют, квартира достанется им. К тому же Чернухин был антисемит. Он якобы слышал, как соседи называли Сталина преступником. Ни Натан, ни Эсфирь такое говорить не могли. Они верили в вождя. Возможно, так сказал Зубов в одно из своих посещений. А может быть, Чернухин все придумал. Такие доносы тоже бывали.
Голубка велел Эсфирь, Маца и Зубова арестовать. Тогда ему и пришла мысль сделать из них подрывную группу. Зубов и Эсфирь – бывшие эсеры. Мац – муж эсерки. Его отец, купец первой гильдии, после революции эмигрировал во Францию. К тому же несколько лет назад появилась статья, в которой Маца обвиняли в пропаганде чуждого образа жизни и в подражании сказкам Чуковского. Тогда «Крокодил», «Мойдодыр», «Тараканище» нещадно ругали. Организатором и руководителем группы был объявлен Зубов.
Пожурив для порядка Степана («Под одной крышей с тобой орудуют враги народа, а ты об этом не знаешь»), Голубка поручил ему это дело.
Полина была арестована по обвинению в причастности к этой группе уже по инициативе Зюзькова.
Последовал новый вопрос:
– Как часто связывалась с Натаном Мацем, проживая в Кировске?
– Он прислал свою книгу. Я коротко поблагодарила. Затем от него пришло письмо. Вот и все.
Еще до женитьбы на Эсфирь Мац отправил Полине в Хибиногорск, переименованный позже в Кировск, свою книжку стихов с авторским пожеланием. Оно было написано в выспренним стиле и больше походило на объяснение в любви. Потом она получила от него письмо, написанное в том же высокопарном стиле, с полупризнаниями. Полина на него не ответила.
Казалось бы, теперь Зюзьков должен спросить о содержании письма. Но вместо этого он протянул ей лист бумаги.
– Подписывай!
Это был протокол допроса. Ее ответы были уже за нее написаны. Она признавалась в том, что состоит, наряду с Зубовым, Мацем и Эсфирь, в правоэсеровской шпионско-подрывной группе. В Кировске она вела антисоветскую агитацию и собирала сведения о Северном флоте и о добыче апатитов. Связь с группой поддерживала через Маца.
Она вернула протокол Степану.
– Здесь нет ни слова правды.
– Отпираться нет смысла. Покайся добровольно перед советской властью, и тебе смягчат наказание.
[justify][font="Times New
