лежащая в машине красивая женщина. – Кто тут? – повторила она.
– Ну, слава богу! Не волнуйся, дочка! И не такое случалось… Уладим…
Николай попробовал открыть дверь, чтобы подобраться к женщине с ее стороны, но пластиковая ручка не выдержала огромного усилия и наполовину осталась в руке. Дверь со стороны водителя поддалась неожиданно легко, хотя была немыслимо деформирована, а крыша над ней сильно вмята вовнутрь салона. Мужчина лежал окровавленным, но, видимо, несмотря на отсутствие подушек безопасности, грудную клетку себе не повредил, так как руль, что и предусматривалось конструкцией, очень сильно подался вперед даже без удара о встречную преграду. «Стало быть, самое страшное не произошло, только бы голова осталась целой! С ним разберусь потом. Сначала женщина».
Из их же фляги, лежавшей на виду, Николай смочил свой носовой платок и протер женщине глаза, потом намочил растрескавшиеся губы.
– В туалет… я уже не могу… – простонала она.
– Вот что, дочка, до туалета мы с тобой не скоро доедем, так что ты не стесняйся меня, старика, я отойду, не стесняйся, – по-отечески мягко посоветовал Николай, соображая, как можно извлечь сильно травмированную женщину, не причинив ей еще больше вреда. Причем, он сразу заметил, что ее правая нога неестественно вывернута и резко изогнута – видно, кость переломлена – и зажата смятой металлической конструкцией так, что извлечение бедняжки окажется трудной задачей.
«Как же быть?»
Николай поглядел на свою машину и нервничавшую рядом с ней супругу, а когда заметил мчащуюся по шоссе легковушку, энергично замахал ей руками, приказывая жестами остановиться. Из машины к нему нерешительно приближалась девушка, только что сидевшая за рулем. Николай остановил ее на расстоянии взмахами руки, что бы зря не теряла время, и, докричавшись, велел:
– Не подходи, милая! Стой, говорю, где стоишь! Лучше останови на дороге два грузовика и направь их ко мне… И пусть тросы готовят… И подъезжают с двух сторон…
Видя, что необычные команды поставили девушку в тупик, Николай огорченно махнул рукой и прокричал ей издалека, подняв два пальца:
– Два грузовика сюда! А я разберусь! Заодно звони по сотовому! Вызывай всех подряд – реанимацию, скорую, полицию, милицию… Скажи, два человека в критическом состоянии!
Девушка быстро развернулась в сторону шоссе, и скоро к Николаю подбежали водители остановленных ею грузовиков:
– Что случилось, командир?
Николай не многословил.
– Мужики! Надо растянуть кузов! Цепляйтесь с разных сторон за стойки дверей. Потом, по моей команде, но только ты, – он обратился к водителю КамАЗа, – станешь медленно тянуть! Предупреждаю! Очень медленно, что бы нам людей не добить! А ты свой ЗиЛ затормози, как сможешь, упрись и стой! А то ведь Тойота поползет за КамАЗом. Всё ясно? Тогда, по местам!
В это время с шоссе от «Приоры», имеющей характерную раскраску и крупную надпись ДПС, к месту аварии спустился рыхлый лейтенант в хорошо известном всем обмундировании. Он решил вмешаться в события и привычным начальственным тоном потребовал, чтобы водители грузовиков заглушили моторы и отогнали свои машины. Никто, однако, не проявил привычного для лейтенанта подобострастия, потому он закипел и решительно бросился к кабине КамАЗа:
– Глуши мотор, я сказал! И ничего на месте ДТП не трогать! Не ваше это дело! Ждите приезда бригады!
Николай сильной рукой отодвинул лейтенанта от автомобиля и, обозначая водителю двумя пальцами расстояние, на которое следует еще оттянуть трос, опять отодвинул мешающегося лейтенанта в сторону. Тот стал выходить из себя:
– Вы что? Не подчиняетесь требованиям сотрудника?…
– Слушай, не мешайся под ногами… Не до тебя сейчас! Людям помощь нужна, а не твои протоколы! – в сердцах отпихнул его Николай.
Лейтенант, схватившись за кобуру, уже готовился восстановить должный, как ему казалось, порядок, но Николай закричал в сторону, кому придется:
– Да, уберите же этого козла! – что и было осуществлено двумя подошедшими вплотную мужиками. Их решительность явственно виднелась на лицах, потому лейтенант срочно ретировался и направился к патрульной машине, повторяя по пути страшные угрозы. Вместе с напарником, дожидавшимся его всё это время в машине, они с чувством честно исполненного долга рванули в сторону города.
Когда с характерным завыванием подкатил первый автомобиль реанимации, обоих пленников уже освободили от искореженного металла. Но извлекать их из смятой машины не рискнули, чтобы до приезда врачей лишний раз не кантовать.
В работу вступили медики.
Николай почувствовал, что дело своё он сделал, и здесь больше не нужен. Пожал руки незнакомым водителям, принимавшим участие в организации спасения, поблагодарил их и с какой-то извиняющейся улыбкой заключил:
– Всё, ребята! Теперь их судьбы зависят не от нас. Поехали-ка и мы своими дорогами.
Часть вторая
Глава 17
Дмитрий стал сознавать происходящее, когда два выздоравливающих в больничных халатах безучастно перевезли его на каталке из реанимации за пластиковую дверь с табличкой «Травматологическое отделение. Палата №6». Перевезли и, не особенно церемонясь, перебросили – иначе и не скажешь – на пустующую кровать у открытого окна.
Во время сей процедуры ему едва удалось не застонать, хотя острая боль напрягла в нескольких местах. Он еще вчера, когда впервые стал соображать, разобрался в местах своих основных травм. Да уж! Основательно его поломало! И можно не сомневаться – надолго! Левая нога от колена до стопы в гипсе, шея в гипсе, правая кисть зафиксирована лангеткой, а левая, как ему сказали, распорота, но зашита, потому толсто перебинтована. А еще голова… С нею тоже что-то случилось, но перебинтована она, как отметил для себя Дмитрий, лишь снаружи, а что теперь творится внутри?
Молоденькая медсестра со шприцем в руке, дожидавшаяся тела Дмитрия, тотчас приблизилась и приказала больному перевернуться на бок.
– Смогу ли я… Не получится! Вы уж как-нибудь сами подстройтесь…
Пока сестра делала укол, Дмитрий спросил, как ее зовут.
– Вот еще! – получил грубоватый ответ. – Для вас я просто медсестра.
– Но ведь в отделении вы не единственная медсестра, как же мне с вами разбираться?
– А вам и не нужно с нами разбираться! – незамедлительно выдала она, нисколько не заботясь о впечатлении, оставленном о себе у Дмитрия. – Кому надо, тот и разберётся! Вот вам таблетки, прямо сейчас их примите. При мне! И запейте! Где же ваш стакан?
– У меня здесь ни-че-го. Ни стакана. Ни денег. Я же транзитный. И как мне теперь?
– Уж, не знаю, – отпарировала медсестра. – У сестры-хозяйки попросите.
– А она где? Я же не поднимаюсь. И как мне в туалет…
– Ну! Это уже вообще не моё дело!
– А чьё это дело? – почти разозлился Дмитрий. – Что вообще в ваши обязанности входит?
– А это, – опять рубанула медсестра. – Тем более, не ваше дело!
– Тогда лечащего меня врача пригласите, пожалуйста!
– Нельзя! Вы только поступили. Когда врач посчитает нужным, тогда и придет! Ты не один у него! – ответила она всё так же грубо.
– Девушка, вы ведь с виду очень даже симпатичная. И добрая, наверное. Откуда же у вас такое отношение к больному? Я ведь от вас полностью завишу.
– Послушайте, больной номер два, если вы и дальше будете ко мне приставать, я пожалуюсь начальнику отделения! Так и знайте!
– Поговорили. И почему я номер два? – С ноткой безнадежности произнес Дмитрий и замолчал до ухода странной медсестры.
Потом он оглядел палату, не поднимая головы от подушки, и стараясь выглядеть бодрее, громко произнес.
– Всех приветствую, господа! Меня Дмитрием зовут!
– Да нам по барабану! У нас все под номерами, которые на кроватях! И все на «ты». Твой номер два! – исчерпывающе пояснил №1, красномордый мужик лет пятидесяти с большой головой, на которой более глаз выделялся крупный мясистый, будто вдавленный между рельефными щеками нос. Очень неприятное лицо, но не без признаков интеллекта.
– Занятная классификация! Как в ракетных расчетах. Но там иначе и нельзя. А у вас откуда такая рационализация? – посмеялся Дмитрий, надеясь смягчить неудачное начало знакомства, разглядывая с неутихающей болью в шее больных на остальных койках.
К нему тоже присматривались. С того первого момента, как Дмитрия привезли в палату, и у него завязался пикировочный разговор с медсестрой.
– Ты вообще кто? – тоном допроса начал номер один.
– Странный вопрос, – усмехнулся Дмитрий. – Гражданин я! Гражданин Российской Федерации. А еще – я больной! А ты здесь следователем или дознавателем пристроился?
– Не угадал! Чем по жизни-то занимаешься, спрашиваю? – не унимался Первый.
– По жизни, говоришь? – опять усмехнулся Дмитрий. – Странное словосочетание! По жизни я ничем не занимаюсь, я по ней иду! А специальность моя – водитель! Устраивает?
Номер один, чувствуя иронию в словах Дмитрия, не унимался.
– И кого же ты водишь? – спросил он, видимо, включая своё чувство юмора.
– Есть такая профессия, довольно распространенная, между прочим, во-ди-тель! Неужели не слышал? – опять поддел Первого Дмитрий. – А вожу я «Ураган». Есть такой многоосный и большегрузный тягач. Тоже не слышал? Так теперь, может, и о себе кое-что расскажешь? А то все разговоры в палате вокруг меня вертятся.
Дмитрий опять, насколько мог это сделать в гипсе, оглядел палату, не вовлекая в этот процесс шею. Он увидел, что коллеги по несчастью, оказавшиеся с ним в этой больничной палате, к разговору прислушивались, но вступать в него не решались. Почему так, Дмитрий не понимал. Будто опасаются чего-то? Что же здесь произошло? Ведь не я же оказался причиной столь напористой агрессивности Первого и глухого молчания остальных? Однако начинать мне следует с Первого, коль он уже проявил свою активность и даже голос подал, ухмыльнулся про себя Дмитрий. Для начала пусть ответит на заданный мною вопрос, я подожду.
– Ну, сварщик я. В автоколонне, – дождался ответа Дмитрий.
– А звать тебя как? Не номером же «один» величать? Или это секрет? Да и насчет сварщика, похоже, ты слукавил. Не верится, что-то… Или тоже секрет?
– А тебе всё надо знать? Сварщик или космонавт – всё едино! У каждого есть номер, но я в этой палате единственный ходячий! – похвастался Первый.
– Странно! – удивился Дмитрий. – Лежишь в травматологии, а своих дефектов не нажил, что ли?
– Тебе-то что! У меня желчный… На «скорой» доставили, да с операцией повременили. В экстренной хирургии места не нашлось, а в плановой - и своих выше крыши. Отсюда не гонят, вот и лежу, где положили. Удовлетворился? Тогда не приставай к хорошим людям.
Дмитрий последовал совету. В его планы никчемные перебранки не входили.
Однако скоро №1 опять задел Дмитрия, которому и болтать-то не хотелось – мучила затылочная боль.
– Ты за кого, водитель? За красных или за белых? – громко и уверенно запросил со своей кровати Первый.
– Странно слышать… – удивился Дмитрий. – Такое впечатление, будто вы здесь со времён гражданской войны лежите.
