Обошлось!

обнаружил длинный-предлинный ряд аккуратненьких однотипных могильных плит из светлого гранита. Так были официально захоронены одесские жертвы того самого, того директорского рейса.
     Если же вспомнить мелкие неурядицы с полетами, мне лично знакомые, то можно отметить и такую. Однажды в Домодедово по дороге ко мне надолго «застряли» мои родители. Тогда оказалось необычно много желающих улететь, следовательно, шансов улететь оставалось очень мало. Да и многие рейсы задерживались по странным «техническим причинам», словно все самолеты у них разом поломались! Не знаю, сколько бы родителям пришлось промаяться в аэропорту, если бы не случай… Среди пассажиров, встревоженных массовой задержкой вылетов, быстро разошлась информация, будто нынешнее столпотворение в аэропорту связано с авиакатастрофой. Она произошла с одним из рейсов здесь же. Всего час назад. У многих людей сдали нервы, они помчались сдавать свои билеты, а мои родители этим воспользовались и оказались на коне, то есть в самолёте!
     Впрочем, вспомнилось еще одно происшествие. Правда, с вполне благополучным финалом. Знаю о нём еще с шестидесятых годов, когда на Неву совершил вынужденную посадку Ту-104 с пассажирами, не сумевший приземлиться в Пулково из-за проблем с шасси. Тогда никто не пострадал, просто самолету пришлось долго плавать, пока не была организована безопасная эвакуация пассажиров в столь необычных условиях. Вот об этом по всесоюзному радио и в газетах галдели долго и с восторгом.
     Спустя почти полвека американский Боинг спасся таким же образом, вынужденно приводнившись на Гудзон. И Штаты до сих пор этим хвалятся, незаслуженно присвоив себе приоритет в посадке аварийного лайнера на воду. Но они любят пускать пыль в глаза…

     Если же говорить о себе, то в течение многих лет я летал достаточно часто. И, к слову, никогда этого не боялся. Даже не задумывался о вполне, в общем-то, реальных опасностях. Впрочем, иное поведение было бы для меня нелепым, ведь в молодости я поступал в военное авиационное училище. И мечтал летать на сверхзвуковых истребителях. А что страшнее этого для тех, кто боится неба, кто не доверяет самолетам! Я-то собирался, да медики меня завалили. Может мне и повезло, что вышло именно так.
     Но тягу к самолетам никто запретить мне не смог!
     Впервые в небо я поднялся десятилетним мальчишкой. На легендарном биплане Антонова Ан-2. Тогда я из афиш узнал о возможности экзотической экскурсии над городом на самолете!
     Заплатив с сестрой по три рубля, мы полдня проболтались в аэропорту, пока нас, наконец, не подняли в воздух и пару раз не покружили над Одессой и ее побережьем. Но для меня и это стало потрясением! А уж, сколько восторгов было потом! И во сне, и наяву! И все разговоры, с кем бы то ни было, только о небе! Потому и в училище поступать надумал…
     Во взрослой жизни мне было не до экскурсий. Много летал лишь по необходимости. И на каких только машинах я не летал! Были в моем арсенале допотопные Ли-2 и их улучшенный вариант Ил-14. Были самолеты всех последующих поколений: Ил-18, Ил-62, Ан-24, Ан-10, Ту-124, 134, 154, Як-40 и 42. До Ил-86 и 96 у меня не дошло!
     И всё равно, ведь немало? Как-то я даже прикинул, что налетал часов триста-четыреста. Это вполне прилично, если учесть, что после налета десяти тысяч часов даже летчики признаются аксакалами! То есть считаются весьма опытными пилотами.
     В нынешнем возрасте мне уже позволительно сделать вывод, что жизнь моя прошла интересно, хотя и весьма тернисто. Легко мне в руки не давалось ничего и никогда. Вечно шёл по ухабам, да по ухабам… И всегда преодолевал невозможное. Зато с аэрофлотом отношения сложились иначе. С ним мне явно повезло! Потому для коротенького, но страшного рассказа ничего стоящего и не припомню. Стало быть, не на земле, так в воздухе моя судьба оказалась более заботливой! И потому-то, пожалуй, всё для меня обошлось! Разве что, мелочи какие-то случались...
     Однажды, например, мой самолет попал в очень сильную болтанку. Его невыносимо кидало вверх и вниз, порывами сносило в стороны. Я с тревогой наблюдал как крылья вибрировали с пугающими амплитудами, словно картонные, приводя в ужас пассажиров («выдержат ли?»), которым и без того приходилось туго. Это особенно  замечалось по состоянию супружеской пары, сидевшей с маленьким ребенком рядом со мной. Малыш всё время спал, но чересчур уж беспокойно. Личико морщилось и покрывалось капельками пота, он часто тер ушки и не находил себе места. Честно говоря, и моя душа ныла, глядя на мучения этого карапуза. Но и родители оказались не на высоте. Первой сдалась мать. Она умчалась в туалет, зажимая рот ладонью. Не помню, насколько дольше продержался мой сосед, но в какой-то момент и он без объяснений сунул мне ребенка и умчался вслед за супругой. Сознаюсь, туда бы последовал и я, как и многие, но бегство стало невозможным. Ради малыша мне пришлось крепиться на месте. И сие испытание я выдержал. Однако вся вина за него  легла лишь на погоду! А с нее – какой спрос?
     А вот что произошло с моим самолетом в другом полете, я по сей день не знаю. Но не напрасно же наш Ил-18 долгих сорок минут подкрадывался к Москве на предельно малой высоте, будто предоставляя возможность разглядеть мельчайшие подробности застройки Подмосковья. Опытные пассажиры удивилялись и волновались – они понимали, что происходит нечто необычное. Так долго на малой высоте и с выпущенными шасси рейсовые самолеты не летают!
     Но наша посадка прошла гладко; скоро все расхватали свой багаж и разбежались, кто куда, навсегда забыв несбывшиеся подозрения и страхи. Но ведь могло быть и иначе! И веские предпосылки для того, неведомые для нас, по всей видимости, имелись.
     В другом полете со мной случился маленький конфуз. Левый блок шасси у Ил-62, самого надежного из наших больших самолётов, перед посадкой встал в рабочее положение, как и следовало, что я сам видел в иллюминатор, а вот правый блок, по-видимому, не сработал. Через некоторое время шасси, уже выпущенные слева, послушно убрались в свой отсек, а затем летчики произвели очередную попытку выпуска всех шасси – и левых, и правых. Она оказалась успешной. Приземлились мы благополучно. И оставалось лишь гадать, что могло бы с нами случиться… Как говорится, если бы, да кабы!
     
     *
     На днях мой хороший знакомый, слетавший в какую-то там Турцию или в какой-то Израиль, будь они разом неладны, зацепил меня своей туристической осведомленностью, решив, очевидно, похвастаться. Потому в разговоре со мной он изголялся и так, и эдак... И самолеты у них, видите ли, более комфортные. И обслуживание в аэропортах, не чета нашему. И двигатели совершенно бесшумные. И видео в самолетах у них, не сходя с места, смотри – не хочу! И надежность якобы высочайшая, не то, что в советском аэрофлоте. И вообще, лучше и не бывает! Сосед явно добивался того, чтобы я ему завидовал. 
     Вот я и не выдержал этой рекламной чепухи и рубанул ему от души! Просто взял, да и завёлся. Видимо, от обиды за нас и для острастки собственной души:
     – Врешь ты всё, Михалыч, или ничего толком в этом вопросе не смыслишь! Кто же спорит, что за тридцать или сорок лет, в течение которых нашу авиацию, как и всю страну, ломали через колено… В общем, они теперь нас, может быть, и сильно обошли, но и мы, будь сегодня наш Советский Союз, на месте бы не стояли! А ты скажи мне, кстати! Если у них в авиации столь выдающиеся достижения, то почему же многие мировые рекорды, установленные на советских самолетах еще в советские времена, до сих пор за бугром не побиты?
     Тут Михалыч распетушился и принялся мне, вроде бы бестолковому, объяснять, как именно там теперь дела обстоят. Только слушал я его да посмеивался, чем ещё сильнее раззадоривал. А чтобы он вообще забыл, с чего начинал, так я ему вопросик, улучшив момент, подкинул:
     – А скажи мне, Михалыч, коль ты так хорошо всё знаешь, с какой целью у них там, в авиации, таких успехов достигли?
     – Как это, с какой целью? Понятное дело – ради прогресса! – оживился Михалыч. – У них же конкуренция всех заставляет шевелиться! Она же – мощный двигатель в вопросах совершенствования!
     – Это и мне понятно! – подтвердил я. – А за что же там всё-таки ведется конкурентная борьба?
     Михалыч поглядел на меня покровительственно и после этого снизошел:
     – Так ведь за надежность, за комфорт, за безопасность…
     Но я перебил его без подобающих церемоний:
     – Нет, дружище! Ты по верхам глядишь! Только за бабки! А все твои надежности и комфорты – это лишь инструменты для привлечения тех самых бабок! Кто пассажирам больше понравится, тому они свои бабки и отдадут! И вся твоя песня о конкуренции и борьбе за качество – чистая фальшивка! И только для тех она, кто ничего в их экономике не понимает! Одни лишь бабки у них всем и руководят!
     – А в СССР не так, что ли было? – не выдержал моего напора уязвленный Михалыч.
     Я ждал этого выпада, потому ответ приготовил заранее:
     – Ты угадал! В СССР было совсем не так! У Аэрофлота конкурентов-то не было! Какая уж там конкуренция! Только один Аэрофлот всех и перевозил! И вся гражданская авиация трудилась лишь затем, чтобы больше людей перевезти, куда им требовалось! А если делала она это лучше или хуже, или самолеты становились лучше, или аэровокзалы совершенствовались, то бабок Аэрофлоту всё равно больше не выходило! Забыл, что ли? Еще ругались, будто у него экономических стимулов нет, чтобы лучше работать! А ты говоришь – конкуренция всему голова! Выходит, не голова у них, а совсем другое место вместо головы!
     Михалыч обиделся и ушел, не прощаясь.
     «Ну и ладненько! – усмехнулся я вослед. – Следующий раз крепко подумаешь, прежде чем обращать советских людей в свой космополитизм! А насчет надежности я еще посмотрю. Я посмотрю…»

     *
     И ведь посмотрел, не откладывая этот вопрос в долгий ящик. Теперь это просто стало, не как прежде. Да и время свободное у меня образовалось. На разных сайтах нашёл множество сведений об авиапроисшествиях и катастрофах в мире. Покопался в них, покумекал, а потом и почертыхался…
      И в итоге некоторых размышлений показалось мне, будто вся информация об этом вроде бы имеется, да только составлена она настолько лукаво, что получить правильное представление о состоянии дел с безопасностью в пассажирской авиации никак не получится! Критерии оценки безопасности выбраны странные. Успокаивающие, что ли? Или убаюкивающие?
     А как иначе думать? Вот, например, таблица… В ней в хронологическом порядке перечислено множество катастроф за десятилетия. На первый взгляд, не так уж их много! Но подозреваю, кое-что умышленно опустили, дабы насмерть клиентов не пугать! И оправдание этому, вроде бы весьма убедительное, у них, конечно же, заготовлено. Во-вторых, все выводы авторов и все сравнения опираются лишь на ежегодное количество катастроф. Мол, больше было в том году, но стало меньше в этом! И далее в том же духе.
     Как ни погляди, а идиллия вырисовывается! Было десять, а теперь всего две! Значит, замечательно стало! Летайте и не переживайте!
     А мне как-то не верится! Ведь явно умолчали, что в первом году в десяти катастрофах