отказ реверса тяги, отказ механических тормозов шасси, использование нештатных шин, мокрую или обледеневшую полосу.
Оказалось, что реверс тяги у самолета действительно не сработал (ничего себе! Не сработал один из тормозов!), но расчёты показали, что самолет и без него успел бы остановиться. Стало быть, что-то добавилось еще. И действительно, выяснили, что посадочная полоса была очищена от снежной наледи не до конца, а лишь на длину, которой вполне хватало другим самолетам, которые садились без неисправностей тормозов! Но в сложном случае с погибшим самолётом из-за тонкой наледи тормоза заблокировались, резина шасси «поплыла» от нерасчетного нагрева, оставляя на посадочной полосе черные следы. В общем, эффективного торможения не получилось. Тормозной путь оказался чуть-чуть длиннее допустимого.
Вот и скажите мне, кто виновник этой катастрофы? Тот, кто не убрал наледь по всей длине полосы? А, может, тот, кто не приказал это сделать? Или тот, кто должен был контролировать состояние полосы? Ну, хорошо, а на чей счёт прикажете отнести несработавший в сложных условиях реверс тяги? Вот вам и целый букет факторов!
Ещё один случай, более сложный, уже четвертый по порядку.
Огромный самолет, совершивший посадку в широко известном аэропорту, спокойно заехал на отведенное ему место и заглушил двигатели. Летчики облегченно вздохнули, поставив на долгом рейсе точку – они своё отработали, впереди заслуженный отдых. Пассажиры в плановом порядке готовились к выгрузке. В это время один из двигателей, уже выключенных, уже не работавших, осветился сильным пожаром. Позже выяснилось, что с этой же стороны еще раньше загорелись шасси, но горели они слишком вяло, больше дымились, потому никто не обеспокоился. Но из-за пожара двигателя пассажиры не на шутку заволновались. Началась паника, а летчики в своей кабине по-прежнему ничего не знали.
И всё же после тревоги, поднятой стюардессами, началась поспешная эвакуация пассажиров с помощью нескольких аварийных надувных трапов. Всё это происходило почти вплотную к зданию аэропорта, у всех на виду.
Когда половина пассажиров благополучно эвакуировалась, пылающий двигатель взорвался, пожар охватил всю переднюю часть самолета. В итоге никто не погиб, но самолет сгорел полностью, несмотря на героическую работу пожарных. Летчикам тоже удалось спастись, выбравшись из своей кабины через форточку с помощью специального каната.
Расследование оказалось трудным и долгим, ведь почти весь самолет попросту расплавился, будто его и не было. И хотя свидетелей происшествия набралось много, помощи от них оказалось мало. Существенно восстановить динамику происшествия помогли только видеозаписи, сделанные пассажирами с балкона аэропорта.
Но почему же вспыхнул уже выключенный двигатель, а потом и взорвался? И, между прочим, весьма надежный двигатель, знаменитой фирмы! И почему он не загорелся еще в полете, когда работал с полным напряжением? Когда из него в огромной скоростью вырывались сотни килограммов раскалённых газов, способных поджечь что угодно?
С помощью упомянутых видеозаписей следователи узнали, что сначала загорелись всё-таки шасси. Но проверка показала, что не они вызвали пожар. Потом узнали, что первоначально воспламенилось всё-таки топливо, стекавшее на шасси струйкой. Эта струйка и подожгла резину шасси, а уж от нее огонь перекинулся на двигатель, который через некоторое время взорвался, сильно повредив топливный бак крыла и смочив всё вокруг керосином. Гудящий пожар мгновенно охватил переднюю часть самолета и пространство вокруг него. Температура превысила температуру плавления алюминиевых конструкций. Самолет растаял на глазах.
Следовало установить причину не герметичности бака. Оказалось, что он пробит изнутри неким ограничителем хода закрылка (это элемент крыла). Тот ограничитель был выполнен в виде болта, вкрученного в некую гайку. И собран он был в очень тесном объеме рядом с топливным баком.
Скоро следователи установили, что ограничитель оказался незатянутым гайкой, потому при нажиме закрылком он вдавился в бак, пробив в нем дыру. Топливо стало вытекать наружу. Причем своё черное дело ограничитель сделал еще в воздухе, когда пилоты, как и следовало им перед посадкой, выдвинули закрылки. С этого и началось! И всё же в полёте топливо сдувалось и рассеивалось напором сильнейшего ветра. Лишь на стоянке оно без помех потекло мимо горячего двигателя на шасси. Механизм возгорания стал понятен.
Для внесения полной ясности по инциденту оставалось понять, почему же ограничитель освободился от крепления? Ведь именно это позволило ему пробить топливный бак. К удивлению следователей именно производитель самолета недавно изменил марку материала, из которого сделан ограничитель. Конструкционный материал стал более мягким. Но неужели разработчики не понимали последствий такого изменения? Так или иначе, но материал заменили, резьба ограничителя быстро износилась, как только ослабилась гайка. А гайку по недосмотру не докрутили в ходе недавнего технического обслуживания самолета. Вот она - трагическая цепочка случайностей!
Тем не менее, производители самолета утверждали, что нарушение резьбы и ослабление гайки не могли привести к пробою бака. И натурный эксперимент это подтвердил. Действительно! Бак от пробоя надежно защищала специальная шайба. Однако именно ее на этом самолете не оказалось. Выяснилось, что ее уронил техник, заменявший ограничитель на новый, и не заметил этого из-за сильной тесноты в месте своей работы. Злосчастная шайба не выпала наружу, а так и осталась лежать рядом с ограничителем, но не на нём.
Вот вам и шайба! Оказалось, что это она, столь маленькая и даже примитивная деталька, легко уничтожила большой самолет стоимостью двести миллионов долларов!
Значит, всё-таки виновата шайба? И больше никто?
Теперь рассмотрим пятый случай. Тоже весьма показательный.
Некий двухмоторный лайнер, подаваемый очень авторитетной фирмой, как новейший и высокотехнологичный, завершал дальний перелёт. Всё было прекрасно. Современная машина радовала пилотов. Они перешучивались, предвкушая благополучное завершение утомительного рейса.
За двести км от места приземления случился помпаж левого двигателя. Это срывной и весьма опасный режим работы турбореактивного двигателя с нарушением газодинамической устойчивости, с хлопками в воздухозаборнике из-за противотока газов, с резким падением тяги и сильной вибрацией. Действуя по инструкции, летчики для исключения полного разрушения агрегата перевели его на минимальные обороты. В общем-то, ничего опасного не произошло – этот самолет уверенно долетел бы и на одном двигателе. Но через пару минут помпаж произошел и в правом двигателе. К тому же не получалось убрать его обороты до рекомендованных. Двигатель продолжал развивать около шестидесяти процентов тяги. Эти обстоятельства сделали ситуацию опасной.
«Теперь бы пролететь оставшиеся восемьдесят километров!» – думали пилоты, передавая диспетчеру сигнал бедствия. Лайнеру сразу обеспечили полный приоритет в воздухе. На аэродроме для него освободили все полосы. Все службы спасения приготовились к экстренной работе.
Продолжая снижаться из-за недостаточной тяги двигателей, самолет всё же дотянул до полосы. Этому способствовала и какая-то помощь не полностью заглушенного и неуправляемого двигателя. Но при посадке он стал мешать снижению скорости. Касание полосы на фактической скорости угрожало разрушением самолета. Но даже в случае удачи он едва ли смог бы остановиться до конца полосы без помощи системы противотяги, которую должны развивать двигатели. Однако они были не исправны.
Только благодаря истинному мастерству пилота, касание всё же оказалось удачным, но из-за чрезмерной посадочной скорости крыло коснулось-таки полосы. Обычно после этого уже ничего не удается исправить, это конец, но пилот и в этом случае сумел удержать машину от ухода с полосы и, предельно напрягая тормоза всех колес, всё же остановил самолет в конце полосы. Тормоза, преобразовав всю кинетическую энергию трёхсоттонной махины в тепло, мгновенно загорелись вместе с шинами. Пилоты организовали эвакуацию пассажиров. Все остались живы. Самолет успели потушить готовые к этому спасательные службы.
Расследование показало, что двигатели отказали из-за недостатка топлива, хотя в баках его оказалось предостаточно. Глубокий химический анализ позволил выявить в топливе соль. Ее кристаллизация в устройствах регулирования подачи топлива и нарушила перемещение дозирующих плунжеров. Потому случился помпаж, а летчикам не удавалось увеличить мощность двигателей, не удавалось перезапустить их и даже снизить обороты правого двигателя до минимальных.
Очень странно и даже не объяснимо! Соль в топливе еще никогда и нигде не обнаруживали! Оказалось, что она уже была растворена в топливе, заливаемом в самолет из наземных заправочных емкостей. В них же, в свою очередь, соль попала из подпочвенных вод, которые проникли в заправочные магистрали из-за их не герметичности после недавнего ремонта магистралей. Всего в сотне метров от места заправки плескались морские воды. Они-то и поделились солью с авиационным топливом!
Казалось бы всё! Пассажиры живы. Самолет уцелел. Причины выявлены, выводы сделаны…
Но мне так не кажется!
А всё потому, что помнится мне, как в советском Аэрофлоте в случае трагедий, причинами которых могли стать конструктивные или производственные дефекты, немедленно приостанавливалась эксплуатация всех однотипных самолетов. Логика таких мер весьма проста – пока не поздно, следует проверить, а нет ли подобных предпосылок для аварий на остальных машинах? Потому проверяли все самолеты. И на всех бортах, если требовалось, производили доработки конструкции и только после этого возобновляли эксплуатацию.
Я же, думаю, что имею веские основания, чтобы обвинить все современные авиационные компании и политические структуры так называемого Запада в том, что для них прибыли важнее всего остального. Хотя в каждом фильме о катастрофах лицемерно (расчет на доверчивого зрителя) повторяется, будто «надо обязательно исключить подобные проявления на других самолетах, чтобы не пострадали люди!»
Но это – только на словах! А в действительности руководство засветившихся авариями стран или авиационных компаний никогда не приостановило эксплуатацию самолетов, подозреваемых в опасной ненадежности. По крайней мере, ни в одном из десятков просмотренных мной фильмов из серии «Расследование авиакатастроф» такое действие не подтвердилось.
Еще бы! Поставить множество машин на прикол, значит, сорвать выполнение перевозок, несли убытки, выплачивать огромные штрафы и неустойки…
Так и слышу голоса себе в пику: «А зачем? Это же упущенные прибыли! Допустить такое никак нельзя! Пусть падает очередной непроверенный самолет с его экипажем и пассажирами! С одним бортом, опередившим в падении все остальные, мы как-нибудь разберемся!
