"Мышиные игры. Путь всевластия"

каждое чувство. И однажды ты обнаруживаешь, что сам стал ее частью."
Абесалом не отступил. Его взгляд, как луч маяка в бушующем море, проникал сквозь броню Бреймоара. "Тьма – это выбор, Брей. Выбор, который делаешь сам. Да, прошлое может быть грузом, тянущим ко дну, но это не значит, что ты должен утонуть вместе с ним. Как говорил Хемингуэй, «Человека можно уничтожить, но его нельзя победить». Не позволяйте прошлому сломить Вас. Не позволяйте страху управлять Вами." Он крепче обнял Бреймоара, словно пытаясь передать ему частицу своей непоколебимой веры. "Эта девушка… Она может быть ключом к Вашему исцелению. Возможностью искупить вину. Не отталкивайте ее, Брей. Дайте ей шанс доказать, что Вы ошибаетесь."
Бреймоар опустил голову, чувствуя, как внутри него разгорается тихая, но упрямая борьба. "Шанс?.." – прошептал он, словно пробуя это слово на вкус. "Я не заслуживаю шанса. Я – монстр. Чудовище, скрывающееся под маской человека." Он поднял взгляд, и Абесалом увидел в его глазах боль, такую глубокую и нестерпимую, что ему захотелось закричать. "Как сказал Оскар Уайльд, «У каждого святого есть прошлое, а у каждого грешника – будущее». Но я… Я застрял между ними. Между прошлым, которое не отпускает, и будущим, которого никогда не будет."
Внезапно Бреймоар отстранился, его лицо исказила гримаса отвращения. "Хватит! Довольно! Я устал от этих сантиментов. Если вы так уверены в этой девчонке – ради бога, делайте что хотите. Но не ждите от меня помощи. Я – в стороне. Я – наблюдатель. Я – тень, скользящая по стенам." Он развернулся и стремительно зашагал прочь, оставляя Абесалома в недоумении и отчаянии. Его слова были ядом, капающим на рану надежды.
Абесалом стоял, глядя ему вслед, чувствуя, как внутри него нарастает гнев. "Хорошо!" – крикнул он в спину Бреймоару. "Тогда иди! Скрывайся в своей тьме! Но знай, Бреймоар, однажды ты пожалеешь об этом! Однажды ты поймешь, что доброта и сострадание – это не слабость, а сила. И тогда, возможно, будет слишком поздно." Он повернулся и, с тяжелым сердцем, направился в сторону, противоположную той, куда ушел Бреймоар, чувствуя, как в его душе зарождается решимость бороться за Брея до конца, даже если это будет битвой с самим собой. Ведь он знал, что в глубине души Бреймоара все еще тлеет уголек добра, и этот уголек нужно разжечь, во что бы то ни стало.

Абесалом спросил: "Но почему Вы так уверены, что Сперентия сделает именно это? Она в Таунвилле в самый первый день после приезда к своей семье! А эта семья приняла Вас, как родного, пусть и в качестве питомца Грея!"
Абесалом погладил Бреймоара по спине. "Я умоляю Вас, скажите мне, почему вы сердитесь? Вы же ее раньше и не видели никогда. Она - старшая сестра Эльвиры и Эсмиры. Вы - не чудовище, хоть и мышь с пересаженным увеличенным человеческим мозгом. Возможно, нам стоит поговорить с ней? Спросить ее насчет Фауста или том, что Вас гложет, и тогда ее ответы развеют все Ваши сомнения и опасения? Я прошу Вас, не бойтесь! Она не причиняла Вам зла! Она даже толком не знает о Вас, а вы уже готовы на нее накинуться ни за что! Даже для ненависти нужны разумные объяснения, а их в этой ситуауции нет! Я умоляю Вас, приберегите Ваш гнев для Белых Халатов…и ФСБ! Я буду рядом с Вами, если потребуется!"

Бреймоар резко обернулся, его глаза сверкнули недобрым огнем. "Ты спрашиваешь, почему я уверен?" – прорычал он, словно зверь, загнанный в угол. "Потому что тьма всегда оставляет свои отпечатки, Абесалом. Она словно смертельная плесень, проникающая в самые глубокие трещины души. Спроси любого, кто хоть раз заглянул в бездну – она обязательно посмотрит в ответ. И эта девчонка… от нее веет этим холодом, этим отчаянием, которое я знаю слишком хорошо." Он усмехнулся, и этот звук был хуже любого проклятия. "Ты говоришь, она в Таунвилле? Тем хуже! Значит, она уже начала плести свою паутину лжи, окутывая вас своей фальшивой невинностью. Как говорил Ницше, «Всё, что не убивает нас, делает нас сильнее». Но Сперентия способна убить и душу, и тело. И при этом оставить вас живыми, чтобы вы мучились."
"Неужели ты не видишь?" – Бреймоар повысил голос, в его голосе звучала неприкрытая ярость. "Я – не чудовище? О, Абесалом, ты так наивен! Я – ходячая бомба, тикающий механизм, который в любой момент может взорваться и уничтожить все вокруг. И если Сперентия окажется тем самым детонатором… Я не позволю этому случиться! Я скорее сам себя уничтожу, чем дам ей шанс повторить тот кошмар, который я пережил." Он сделал шаг к Абесалому, его глаза горели безумием. "Ты говоришь о Фаусте? О Белых Халатах? ФСБ? Ты думаешь, они – единственная угроза? Ты ошибаешься! Самая большая опасность – внутри нас самих. И Сперентия, как зеркало, отражает все самое мерзкое, что во мне есть."
Абесалом почувствовал, как земля уходит из-под ног. Слова Бреймоара словно ледяные иглы вонзались в его сердце, разрушая последние остатки надежды. Он видел в глазах Брея не просто страх, а первобытный ужас, который сковал его душу и не давал ему дышать. Он понимал, что столкнулся не просто с предубеждением, а с глубокой, незаживающей раной, которая отравляла его существование. И теперь, когда Сперентия появилась на горизонте, эта рана снова кровоточила, угрожая затопить все вокруг.
Бреймоар отвернулся, его голос стал тише, почти неслышным. "Я не прошу тебя понимать меня, Абесалом. Я знаю, что мои страхи кажутся тебе абсурдными. Но я не могу их преодолеть. Я словно узник в собственной тюрьме, обреченный вечно переигрывать в своей голове трагические сцены из прошлого. И если ты действительно хочешь мне помочь… Просто оставь меня в покое. Дай мне возможность самостоятельно разобраться со своими демонами. И помни, Абесалом: иногда самые благие намерения приводят к самым ужасным последствиям. Как говорил Данте, "Самые жаркие места в аду предназначены для тех, кто во времена великих моральных испытаний сохраняет нейтралитет". Не будь одним из них."
С этими словами Бреймоар окончательно скрылся в тени, оставив Абесалома наедине со своими мыслями. Абесалом стоял, словно громом пораженный, понимая, что впереди его ждет не просто борьба за Бреймоара, а настоящая битва с его собственными демонами, с его прошлым, с его страхами. И он знал, что эта битва будет самой тяжелой в его жизни. Но он не отступит. Он поклялся себе, что не позволит тьме поглотить Брея. Даже если для этого ему придется спуститься в самую бездну и сразиться с самим дьяволом. Ведь он верил, что даже в самом темном уголке души всегда есть место для света. И он найдет этот свет, во что бы то ни стало.