Кость со стола.

заметный в полумраке от контрольного плафона потолок.
Не-ет, что-то определённо не так с этой планетой. Подумает-ка он ещё и ещё раз – пусть подсознание и талдычит, что толку от пережёвывания одних и тех же мыслей толку нет. Здесь, в казарме в любом случае сейчас идеальные условия. Вдруг всплывёт что-то такое, что раньше проходило незамеченным? Или замеченным, но – неверно оцененным.
Вот кстати: приказание майора прервать Миссию связано, как пить дать, не с тем, что он «переработал», а скорее всего с тем, что ответственный за Первичную разведку офицер хочет убедиться, что новых ядов или токсинов не имеется. Как и неизвестных опасностей. Сам-то Джон опасностей не боялся – ну, почти. Ведь первое, что вбивают операторам при обучении, так это осознание того, что они и дрон – разные создания, что бы там ни утверждали все обманываемые самыми совершенными симуляторами, чувства и разум! Так что, по-идее, смерть дрона не должна вызывать в нём ни чувства вины, ни печали, ни жалости.
Далее. Оператор физически не может предусмотреть всех опасностей, что могут подстерегать его подопечного. Потому что на каждой планете опасности – свои. Фирменные, так сказать. Но…
Вот именно. Хоть сто раз повтори себе этот аргумент, всегда есть эти самые «но».
На этой планете они достигли, если так можно сказать, своего пика.
Кто тут готовился к встрече с дронами людей?
Почему осуществлено глобальное истребление крупных (да и не очень) наземных животных (Давешний «панголин» уж точно – не считается. Его броню «прогрызть» или прокусить наверняка не может ни один комар!)? Почему в качестве носителей супербацилл и ядов выбраны насекомые?
Чем именно так привлекла этих таинственных врагов изучаемая сейчас их Подразделением планета? Чего они, земляне, (или их автоматы) упустили при предварительной разведке? Ведь не имелось же никаких следов никакой техногенной деятельности?!
Или они – уничтожены или спрятаны?
Ну вот просто не бывает так, чтоб чисто из вредности или заумных амбиций кто-то инопланетный, или даже – цинично-жадный земной, старался привести руководство землян к мысли о бесперспективности освоения Франчески! Во-всяком случае, к освоению в плане хотя бы сельского хозяйства – то есть такому, что ведут непосредственно с помощью колоний. В поселениях на собственно поверхности. Потому что если имеются (Пока, правда, почему-то не обнаруженные!) залежи – ну очень важных стратегических полезных ископаемых, их при крайней необходимости можно всё-таки вести и с орбиты: проходческими фабриками-комбайнами. Автономными. Дистанционно управляемыми.
Значит кто-то, не слишком даже заботясь о том, что его финты и недвусмысленные намерения видны невооружённому глазу, всё-таки пытается им противодействовать.
И весьма активно.
Но кто? Почему при обследовании прилежащих к солнечной системе Протергаст-пять просторов космоса не найдено ионных следов от двигателей посещавших её кораблей? Или чужаки летают на других двигателях? Или…
Или последнее посещение звездолётами земных типов состоялось более пяти лет назад. Только в этом случае следы присутствия, то есть – частицы синтеза ню-мезонов, успевают полностью распасться.
А детекции других следов пролёта кораблей пока не налажено.
Джон повернулся на правый бок. Недалеко же он продвинулся в своих «свежих» версиях и мыслях.
Хватит рефлектировать. Без фактов и результатов исследования того, что он добыл в последний раз, ни к чему путному он не придёт. Как и Штаб крейсера. Да и Флота.
Факты!
Вот что нужно добыть для окончательного разрешения загадок Франчески.
А сейчас лучше просто… Хорошо выспаться!
 
 
Завтракал Джон быстро – волновался так, что даже не замечал вкуса той пищи, что поглощал. Однако при выходе из столовой сказать спасибо помощнику кока, сержанту Сальве Насер, не забыл. Та, как обычно, вежливо кивнула, чуть растянув губы в дежурной улыбке. Джон подумал, что он здесь всего полтора года, а Сальва – пятнадцать. Так что вряд ли она выделяет его из общей массы: ну, солдат и солдат. Очередной накормленный. И довольный вкусом пищи.
«Оплетение» его проводами сегодня Джон воспринимал с интересом: занимавшиеся этим лаборанты явно уже знали что-то такое, что подогревало их интерес к его Миссии ещё больше. Джон схватил за кисть Дэниэля Сибанду:
– Дэниэль. Колись: чего там у нас намечается интересного?
Дэниэль хихикнул:
– Какой вы проницательный, капрал! Прямо вычислили меня с первого взгляда! Ладно, Джон, скажу. Тем более что секрета никакого нет: в пещере наблюдаются регулярно появляющиеся тепловые аномалии. Определённой формы. То есть – там всё-таки кто-то теплокровный и крупный живёт. И обнаружить это удалось с помощью термокамеры, которую ты воткнул там, у входа, перед тем, как залез в модуль. Так вот: буквально через пять минут первая форма и появилась. Наружу, правда, не вышла, но очертания… Ни за что не догадаешься!
– А чего тут догадываться?! – Джон фыркнул, – Человек?
– Точно. И – не просто человек. А женщина!
Так что не забудь захватить при выходе из модуля презервативы.
Где это Джон только недавно эту тупую и навязшую в зубах шуточку слышал?!
 
 
До пещеры пришлось добираться добрых полчаса. А всё потому, что по дороге пришлось-таки набрать камней для дока Краузе. Правда, перед входом в низкое жерло Джон поступил так, как считал нужным: выложил все весьма тяжёлые контейнеры с обломками и песком, достав их из их гнёзд в камуфляжных штанах, и оставил под каким-то валуном.
Док попробовал повозмущаться, но снова оказавшийся на вахте майор «успокоил» его:
– Не нужно мешать, доктор. Оператор должен действовать так, как ему удобно. И привычно. Если капрал выживет, он сам подберёт эти образцы. На обратном пути.
– А если не выживет?
– Если не выживет, в ваших образцах будет мало смысла, так как планету скорее всего признают неподходящей для стандартной поверхностной колонизации.
Джон услышал в наушниках возмущённое мычание, но от комментариев доктор Краузе воздержался. Что само по себе Джона не слишком подбодрило. Как и предшествовавшее этому мычанию замечание непосредственного начальства.
Войти в жерло пещеры под низко и косо нависающий свод оказалось нетрудно. Джон подождал, пока глаза попривыкнут к полумраку. Впрочем, особо долго подстраивать зрение не пришлось: снаружи сегодня для разнообразия нависала огромная дождевая туча, и даже кое-где в её иссине-фиолетовой глубине посверкивали зигзаги молний. Так что, отщёлкнув светофильтр, он двинулся вниз: куда уводил пологий и неровный пол.
Поскольку других путей или развилок не имелось, Джон справедливо предполагал, что именно оттуда, из глубины, и появлялись странные фантомы, силуэты которых майор Гонсалвиш показал ему во время инструктажа: «Смотрите там, капрал. С инопланетными формами жизни лучше всё же общаться… издали! Ну, хотя бы вначале. А главное – пусть изложат, какого… э-э… Чего им нужно от нас!»
Спуск проходил медленно, поскольку Джон тщательно смотрел под ноги, чтоб не попасть в какую ловушку, или яму, и старался действовать методично: включил все прожектора, налобный, и на обеих плечах, а сам влез в термоочки. Видимость – превосходная, хоть и видится всё в зеленоватом тоне: словно под водой.
Через десять минут извилистый коридор привёл в небольшой как бы зал: почти круглая площадка имела шагов пятьдесят в поперечнике, потолок воздымался на добрых сто футов, и сверху свешивались (Ну, куда же без них!) искрящиеся, и казавшиеся сейчас зубами злобного и готового прожевать и проглотить его, чудовища, огромные сталактиты.
– Джон. Не выходи в центр.
Но Джон уже и сам заметил опасность, и поспешил отпрыгнуть назад – в коридор. Грохот обвала оказался погашен заглушками в ушах: только первая его нота резанула, словно рёв стартующего челнока! А уж пыли поднялось – жуть!
– Ладно. Надеюсь, больше желания топать ногой по полу у вас, капрал, не возникнет! – это снова влез доктор Краузе. Сердитый тон говорил о том, что он всё ещё дуется за свои драгоценные образцы.
– Мне приходится топать по полу, уважаемый. – Джон не дал себе труда сделать свой тон повежливей, – Потому что мне совсем не улыбается, чтоб дрон попал в замаскированную яму или наступил на мину.
Доктор возмущённо пофыркал. И, разумеется, не удержался от шпильки:
– Ну зато теперь вы, капрал, можете быть абсолютно уверены: в этом зале вам ловушки и мины больше не грозят!
Перебираясь через завалы мусора и осколков, в которые превратились прекрасные украшения потолка, Джон посмеивался в усы – и свои и дрона. Ох, геолог у них и язва!
Майор прокомментировал случившееся так:
– Второй выход из пещеры на одиннадцать часов.
Туда Джон и направился, продолжая «топать» и усиленно освещать именно пол перед собой. Правда, этот коридор оказался куда лучше приспособлен для хождения: словно кто-то специально посрубал с потолка и стен выступы скал, и подровнял пол. Да, точно: вон видны и следы отбойного молотка! Их-то трудно с чем-нибудь ещё перепутать!
– Разрешите доложить, господин