Плексус. 3. Метаполис

домой... - жалобно сказал Звягин и зашатался: выпитый алкоголь давал о себе знать.

- Отто, ты не спутал напитки?

Энкель попробовал свой.

- Да вроде не крепкий…

- М-мой о-о-очень с-с-слабый… - ответил Оласиму.

- Damne! * - И вспомнил о другой проблеме: - Нам очень жаль, что погубили ваших прекрасных овец: в качестве извинений мы дадим взамен скот, куда более здоровый, чем тот, который, к несчастью, купили, и породистый, кого имели до этого несчастного случая; компенсацию в вышеуказанных формах обязательно предоставим.




* Проклятие! (эсп.)




- Вот так лучше!

- Несчастного? - вдруг безупречным языком сказал Николас, словно целиком его отрезвил подступавший гнев. – Нет, я убью этого гада.

   Хоть Николас и был пьян, но оставался вполне способен раздавать удары. Энкель приготовился отвечать, швейцар куда-то убежал, мужчины же, составлявшие часть гостей в аванзале, боялись разнимать маленького неповоротливого человека и крупного гибкого кота. Фредрик, видя приближающийся неблагополучный исход, старался предотвратить драку:

- Достаточно! Обыкновенное избиение ничего не решит! Во имя всего святого, обратитесь к здравомыслию!

   Константин врезал Николасу в морду, так что бурма отлетела к стене. Клавдий, Фредрик, Оласиму, Энкель да и весь аванзал удивлённо смотрели на поверженного кота.

- Ах ты, сукин сын…

Звягин успел выставить руку, и в неё вонзились клыки Клавдия.

Он ударял его по носу и голове и смог оторвать пасть.

   На выручку поспели здоровяки в чёрных беретах, и, едва они начали вязать Клавдия, Николас одолел силу тяжести и неуклюжесть от опьянения и набросился на Звягина.

   Два тела повалились, раскидывая столы и стулья. Звягин бил в пышную шёрстку, стараясь задеть изворотливую голову, Николас же - непрогибаемый череп полковника. Константин вскрикнул: когти вонзились в ногу. Бурма жалобно мяукнула: содрали клок шерсти. Энкель, Оласиму, швейцар и здоровяки бросились разнимать, но когти, которые на полную использовал владелец их и от которых страдал Звягин, мешали осуществить задуманное. Константин нашёл силы и, нещадно отпинав брюхо кота, выбрался из-под него. Клавдий бросился было укусить ему другую ногу, однако его перехватили и оттащили в сторону
Звягин медленно истекал кровью из ран в руке и ноге.

   Он терял сознание, видя обрывками аванзал, затем какой-то длинный коридор со светом в конце, потом улицу с просторной аллеей и обыкновенный автомобиль.

   Теперь Звягин лежал в салоне машины, на задних сиденьях, ослабленно поворачивая голову. Штанина почернела и пропиталась кровью, которая больше всего сочилась из ноги. Холод сковал тело, и Звягин, спутанный в мыслях, посчитал, что в его доме стоит исполинский незапертый холодильник и с него дует как от вьюги. За окошком катафалки проносились дома, ряды деревьев, рекламные баннеры, летающие точки вдали, и вдруг сменился вид на протяжённую, широкую дорогу с росписью вдоль неё. Три изображения Звягин перед провалом в беспамятство разглядел - голую пару, приобнимающую друг друга в ореоле, окружении небесных светил и водной глади; ослабленную, покоящуюся в кровати женщину, к руке которой прижимался кончиком носа кот, утешая как может свою одинокую хозяйку; как кульминация, охотника, который меланхолично потупил взор и не обращает внимания на зверей, слившихся с обильными зарослями и кустами джунглей.

   Из недр глубоко забытых, да и намеренно погашенных, воспоминаний вырвался полузабытый человек - женщина со светлыми волосами, вечно доброй улыбкой и упрямым характером.

<<Вот так, Звягин... умрёшь в чьей-то машине вдали от родного мира, видя перед собой её...>>

Он потерял сознание.









   Причудливый сон явился ему: он шёл со своей умершей женой Варварой по длинному коридору, прижимал её к себе и размышлял, что купить им по пути домой, и казалось, будто давно здесь шествуют. Они вышли на бескрайнюю гранитную площадь, над которой висело звёздное полотно. Ни одного звука, кроме их собственных, не было слышно, а вдалеке стоял сиявший исполинский лабиринт. <<Я буду там>>, - сказала Варвара. Звягин воскликнул: <<Я пойду с тобой!>> - <<Ты слышишь?>>. Константин чувствовал не только слухом, но и телом возраставший гул. <<Ещё рано...>> - сказала Варвара и начала уходить в сторону Лабиринта. Едва собрался сказать что-то Константин, как сон перетёк в Землю, которую со всех сторон нежно, холодно обволакивала тьма. Вдруг заполоняет лучистый свет с белыми, синими, голубыми переливами пространство, моментально и на миг бросаясь в гамму цветов. Земная колыбель стала скручиваться, теряя родимый облик, и обратилась в пучок световых вихрей. Они расползались, и каждый превращался в зачинателя другого, умножаясь и повторяя цикл. В конце концов, тьму мироздания заменил всеобъятно блещущий свет, раскидывая в стороны отблески сияния и таким образом начертала новую Вселенную. Вращающиеся земли-частицы стали едиными с атомной структурой, которая неуёмно то расширялась, то сжималась. После перестройки материи всё сущее выглядело как эфирный океан, меняющийся в геометрических формах и излучающий помимо изобильного спектра цветов одиночество, и покинутость, и покой. В торроидной области двигались плавно, на мгновение исчезая и появляясь, затянутые неустойчивым временем и изменчивым положением глюоны в плазменном ореоле. Звягин словно только сейчас вспомнил, что он существует, и всеми чувствами, всей мыслью пережил, как распался…









Пробуждение отдалось ноющей болью по всему телу и общим недомоганием, которое приковало накрытого простынёй Звягина к раскладной кровати.

   Первым, что бросилось в глаза, - тусклое помещение, словно он вновь оказался в Лабиринте, и навесной телевизор, который разливал свет палитры, резко переходя от одного цвета к другому.

Звягин скинул с себя простыню: раны были забинтованы и намазаны кремом, из одежды остались только семейники.

   Шум телевизора мешал сосредоточиться: какая-то расторопная речь исходила от мозга с глазами, ручками и ножками, который перебегал от одного пейзажа к другому и что-то объяснял, доставая из ниоткуда то книгу, то компас, то человека, то предмет.

Прозвучал скрип.

   Звягин всмотрелся в мрак угла: свет телевизора падал только на словно железные ноги, остальное прикрывала темнота, впрочем, делая различимыми черты конечностей и туловища.

За стенами прозвучал удар.

Выдвинулась широкая дверь, и от проникшего в помещение яркого света Константин прикрыл глаза ладонью.

- Очнулись?

- Кто говорит?

- Фредрик.

Он подошёл, и Звягин увидел вблизи его халат.

- Где я?

- Всё по порядку.

Фредрик осматривал Константина.

- Энкель случайно дал вам напиток, предназначенный Оласиму: его организм воспринимает крепкий алкоголь как слабый; затем пришёл клиент, недовольный нашим товаром, и попытался напасть на Отто, но, будучи пьяным, вы встали на защиту. Легко отделались, если подумать: царапины, две раны - на руке и ноге, - и, увы и ах, похмелье.

Звягин смотрел на него сузив глаза.

- Это не сон... - Он лёг, положил голову на маленькую подушку и вперил взор в потолок. - Куда увезли меня?

- На склад. - Фредрик помолчал. - С вами, Константин, хочет побеседовать наш начальник - Анхель.

- О чём?

Фредрик не ответил и окликнул в сторону тёмного угла, фигуру в котором тщетно рассматривал Звягин.

- Гаспар, помоги поднять его!

   На переливчатый, словно волны океана, свет телевизора ступил худо-бедный и в некоторых местах ржавый андроид; левое колено было обнажено и оттуда словно грозились выпасть мотки проводов.

Пока Звягин кряхтя вставал с кровати, Гаспар поддерживал его.

- Спасибо, Гаспар. Скажи Анхелю, что Константин проснулся.

Андроид ушёл.

- Стой, сколько времени прошло?! Дарья же осталась там одна!

- Около трёх часов. Мы всё решим, однако нужно кое-что разъяснить; идёмте за мной.

Звягин не двинулся.

- Хватит этих <<идём>>; тут же всё объясняй.

- Увы, это нужно увидеть...

Фредрик сразу помрачнел.

Константин встревожился.

- ... ладно.

Звягин ковылял за Фредриком, чей подол халата волочился по кафелю.

   По углам комнаты находились ванны, впечатанные в один уровень с полом, и не переставая скапливалась в них и выливалась куда-то в глубь склада прозрачная вода.

- В тех комнатах должна быть влажность, - пояснил Фредрик смотревшему на них Звягину.

- Зачем?

- Выращиваем растения, которые любят влажность, а нашему организму в ущерб... понимаете?

   В узком коридоре, с трещинами, разломами на сырых деревянных стенах, по мере продвижения возрастал по интенсивности шум какого-то генератора, напоминая Звягину жуткий гул из сна, и ближе к выходу ослабевал.

   Слева, в конце коридора стояла обильно утеплённая металлическая дверь, по бокам которой стояли и вскрытые, и запечатанные ящики (Константин заглянул в один из них: там лежали пакеты с семенами); у самой двери находилась тёмная запылённая каморка, где хранили одежду.

Фредрик вошёл туда и взял телогрейку с единственной напольной вешалки, которая была вровень с его ростом.

- И себе прихватите.

Константин надел бомбер, нелепо висевший среди шуб, тулупов, вилчур и ергаков.

Фредрик ввёл комбинацию цифр на низком маленьком дисплее, и, после того как раздался писк, металлическая дверь отворилась.

   Прохладный ветер ворвался, обиженно ударив по Фредрику и Звягину колючим вихрем снега. Большие ели стояли врассыпную, с выси оглядывая величаво бескрайний, слабозаснеженный, голый простор леса, ожидающего вместе с природой долгожданного воскрешения в лике солнца.

Но внимание Звягина обратили на себя чёрные сферы, нависавшие над землёй будто цепь молекул.

- Что это?.. - дыхание Звягина спёрло; зрачки судорожно напряглись; сердце затрепетало.

- Это плексусы - экспедиционные сферы-корабли, которые открывают и исследуют миры.

- Это Лабиринт?..

- Лабиринт? Хм... какие названия пошли.

   Освещаемые со всех сторон, они пугали Звягина масштабностью, и он ужасался при одной мысли, как эти махины рухнут вниз. Гладкие, ровные бусины, искусно обработанные из грубых, простых булыжников, эти плексусы рассекают космическую гладь и олицетворяют ту истину, которой Звягин втайне боялся и охотно не допускал, как угодно убеждая себя в обратном.

- И что в них?

- Миллиарды миров: каждая станция может переключаться на тот или иной.

Звягин застыл, погрузившись в тишину.

- Ты хотел показать это?

- Нет.

   Фредрик скрылся за сетью кустов. Константин последовал за ним и очутился в поляне с могилой, бедное надгробие которой, толстая палка, было увешано символами земных религий.

Звягин поражённо смотрел на неё.

- Я был не до конца откровенен. - Фредрик печально поглядел на Звягина. - Я чувствую вину перед этим человеком - Арсеньевым.

Полковник сел на землю вопреки боли и холоду и свесил голову.

- Как это произошло?

- Сэмюэл попросил упрятать его, так как тот не мог выдержать какого-то гула в плексусе... Мы вели Арсеньева недалеко от демонстраций. Он услышал... кажется, он был рад любому знакомому языку... вырвался и убежал прочь к людям с транспарантами. Конечно, мог наткнуться на линсикеев, а те взяли бы собой в