Звягин молчал и не двигался.
- Семья? - спросил Фредрик.
- Жена и дочь, - бесчувственно ответил Константин.
Тот сел рядом и рассеял взгляд в лесном пейзаже.
- А вы?
- Один: она умерла от болезни.
Враси потупил взгляд.
- Я часто содрогаюсь от возможности, что после моей смерти бремя забот ляжет на мою супругу Авдотью, а ведь наши дочери – Кассия, Валерия, Жанна - ещё котята... несмышлёные, безопытные.
От далёких доков с плекусами изредка доходили звуки работы: звон, скрежет, удары, - но вновь всё затихало и природа возвращалась к прерванной мелодии.
- Не только я, но и остальные чувствуют вину, особенно Анхель. - Фредрик подвинулся к Звягину. - Мы хотим искупить её: если бы не было этого плексуса, Арсеньев остался бы в своём мире. Вы, Константин, желаете, чтобы всё это, - он раскинул лапы в стороны, - настало и на вашей родине? Сверхгосударства будут изменять ваш мир, потому как в эоне Вечности надо уже идти бок о бок со всеми.
Константин взглянул на Фредрика: его лицо осталось равнодушным, но взор испускал беспредельную скорбь.
- Не хочу.
- Тогда мы поможем!
Печальные вздохи ветра и их затмил шум открывшейся двери; свет из коридора озарил покрытую льдом чёрную скамью поодаль у входа.
На пороге стоял Гаспар и в контрасте тёмного пейзажа леса и светлого интерьера склада выглядел зловеще.
- Анхель зовёт, - ответил высоким голосом.
Звягин стал подниматься, и андроид собрался было помогать.
- Я сам, - сказал он и встал на ноги.
Гаспар и Фредрик отвели его в другой конец того же коридора.
Он оказался в кабинете, большое пространство которого было наполовину завалено старинными вещами, перемежавшимися с хламом и драгоценностями.
На краю стола сидел покашливая стройный светловолосый мужчина в шарфе, с измождённым видом и мешками под глазами. С двух сторон находились и знакомые - Оласиму, Энкель, - и новые лица - седой, морщинистый, грузный старец со улыбчивым видом и молодой человек в расцвете сил, с тёмно-коричневыми усами, бородой и печальным выражением лица.
- Посвятите в ситуацию, - сипло сказал Анхель.
Звягин рассказал о гардеробе.
- Ого, вы именно оттуда! – удивился Энкель.
- О чём вы?
- Мы принимали ваших соотечественников, - объяснил Анхель. - Кажется, они были гражданами какого-то Советского союза… имена уже и не помню.
- Фома, Павел, Матвей?..
- Да-да, они; ещё и родных с собой взяли… вспоминаю, как эти дети восторженно смотрели на Гаспара, товары, которые мы перевозили, - <<сокровищами>> называли они их.
Он отбросил ностальгию и вернулся к теме:
- Сколько ваших друзей?
- Даша, Алексей и Владимир.
- Сообщников Сэмюэла?..
- Четыре, да один в моём мире отбывает срок задержания.
- Понятно.
Анхель расспросил о помещении, где их держали, телосложении похитителей.
- Всё ясно…
Сквозь гнетущую тишину прорывалось тиканье часов, которые, как посчитал Звягин, лежали в кучах барахла, скрывшись под толщей его.
- Поступим следующим образом: даём фальшивый триггер, встречаете Сэмюэла и эту Дашу, потом, когда переместитесь, растягивайте как можно дольше время: даём полчаса, и по истечении их приходит Саул.
Мужчина с каштановыми волосами вышел вперёд и поклонился Звягину.
- А дальше?
- Он вернёт ваших друзей домой, запечатает портал в виде гардероба и переместится обратно сюда.
- Крови же не будет?
- Как знать, Костя…
Звягин напрягся.
- Готовы? Каждый кусочек времени ценен.
Полковник думал.
- Оружие только верните.
- Непременно.
Константин слегка улыбнулся.
- Что находите смешным? - поинтересовался Анхель, также заразившись его странной улыбкой.
- Вы меня избираете как какого-нибудь мессию.
- Может быть… но я всё же склоняюсь к мнению, что мы отрезаем одно ничтожное, с точки зрения Вечности, и заурядное - подобий вашему миру уйма - ответвление Земли… В любом случае или блаженный неведающий, или сверхчеловек… будь я на вашем месте, предпочёл бы первое второму. - Он покрутил земной глобус на столе и не сводя взгляда продолжил: - Обстоятельства порой складываются вопреки желаемому... Ну, если роль мессии вас пугает, обустраивайтесь, как те ребята из квартиры, в Метаполисе, или Тринити, или Конгломерате - где угодно, на ваше усмотрение.
Звягин боялся спрашивать, что за последние два государства.
- Вы придерживаетесь какой веры? - спросил Анхель.
- Православной.
Тот не спеша порылся в вещах и вытащил икону Святой Троицы.
- Как сувенир.
И дал её Звягину.
- Чем вы занимаетесь?
- Хранением вещей заветного прошлого Земли.
- Контрабандой, - прямо ответил Фредрик.
Звягин оглядел всех.
Самум мыслей, разбивавший опоры учений, веры, знаний из личного и общего опытов - всё мировоззрение полковника, вдруг стих, и в свете озарения он заключил:
- Вы все тут психи: и ваш город, и ваш Новый мир - абсолютно все.
Анхель улыбнулся.
- Мы знаем.
Мирьям
Я гаснуть должна, когда свет озаряет -
Лежат там мои отброшенные форма и лик.
Я должна повторять путь Рассвета на землю,
Поскольку ищу тропу сквозь пространство вселенной.
Я гаснуть должна, когда свет озаряет;
Если б могла один проблеск с собою забрать!
Существует темнейшая ночь - порог мирозданий,
И как душе разглядеть её призрачный край?
<<Смерть на Заре>> (Энн Рив Олдрич)
Машина правоохранителей не уезжала, встав препятствием между Дарьей и Звягиным, и вынуждала идти в глубь переулка скрываться от них.
Боязно поглядывая назад, Дарья решила найти уличные ответвления, которые выведут обратно к Константину.
Переулок сужался и вскоре сменился тёмно-лазурным коридором, освещённым потолочными лампами. Стены превращались ближе к концу в элемент объёмной росписи; растянутый по коридору узор замыкала развилка, и, не переставая изумляться, Дарья догадалась, что это была картина <<Город>> Робера Делоне.
Против воли она рассмеялась, весело осматривая живопись и перепутье: Метаполис казался чудны́м гротеском будущего, где искусство доминировало едва ли не на каждом углу, обращая к себе любопытную душу, а языковое, культурное единство, которое построили на одном клочке обетованного края сплочённые единой целью и связанные кровными узами пилигримы общей матери - Земли, было достигнутой мечтой, за какой много лет гоняются в мире Дарьи. <<Но почему, - задаётся вопросом она, - у нас такое не складывается?>> Может быть, потому, что Старый мир сформирован: страны насчитывают долгую историю, полную трудностей и ошибок, и опыт в различных областях фундаментом передаётся от поколения к поколению, то порицаемый, то одобряемый, а знания несут во все умы сугубо человеческое представление о мире. Если Землю познавали глуповатым дитём, то Метаполис воздвигали уже мудрым взрослым: зная своих братьев и сестёр, все отдавали предпочтение здравию, чем предрассудкам и суевериям; над землянами витал только прообраз малого, но великого грядущего мира. Дикая природа, как в стародавние времена, постепенно обуздывалась, становясь частью целого; труд, вера, справедливость, безопасность, искусство - всё это рождалось, но более разумно, умеренно и, главное, осознанно, чем в прошлой Земле. Блаженный итог - мир, где человечество собралось не политической, или экономической, или религиозной войной друг против друга, а идеей, очищенной от скверны, бездушия и воплощённой мужами науки, просвещения и философии - Тетрархами.
Разочарованная в призраке мечты, Дарья предалась меланхолии и в мутной пелене её прошла в один из коридоров, из-за чего попала в странное место…
Коридор стал бледно-жёлтый, и казалось, что ему не было конца; Дарья обернулась удостовериться - и испугалась: позади и спереди тянулась бесконечность.
Движимая отчаянием, она надеялась обнаружить хоть какой-нибудь выход и мотала головой, пытаясь привести себя в чувства.
В однообразии стен появилась бежевая дверь.
Дарья осмотрелась - вечный коридор неизменно встречал с двух сторон - и, сокрушаясь положением, открыла её.
Предстала знакомая гостиная, и растерянная Дарья вошла.
С кухни выбежала мать с подносами.
- Дашенька, помоги еду отнести.
Дарья колебалась.
- Скоро твой Стёпа с остальными придёт; ну же, давай!
Она помогла, недоумённо смотря на мать и гостиную.
Послышался щелчок: Степан, Владимир, Алексей и отец Дарьи ступили в прихожую, посмеиваясь и разговаривая.
- Даша!
Звонкий и мелодичный голос жениха отдался в Дарье мурашками.
Он обнял её.
- Что случилось?
Все тревожно смотрели на неё.
- Ничего... плохо спала.
- Бывает, - сказал хрипло отец и успел поцеловать несущуюся то в гостиную, то на кухню мать Дарьи.
- Стол накрыт, помойте руки!
После трапезы семья обособилась по темам: отец рассказывал жениху, как складывались его отношения с Анастасией и как они вдвоём переживали свадьбу, рождение Дарьи, покупку квартиры и само воспитание их доченьки, а супруга местами поправляла Аркадия; Владимир и Алексей обсуждали вид Ярославля, достопримечательности и отличия этого города от Москвы.
Дарья не включалась в совместный уют общения и недоверчиво смотрела то на дачный пейзаж, то на гостиную, то на своих близких.
Она достала телефон и убедилась в нереальности: в экране летали разноцветные волны, и устройство совсем не реагировало на её прикосновения.
- Извините, мне нужно выйти.
- Даша, всё хорошо? Я могу пойти с тобой.
- Не надо, Стёпа, я в порядке.
Бежевая дверь не поддалась.
Дарья вбежала в ванную и закрылась.
<<Что происходит?>> - чуть ли не с криком спросила себя.
Она освежилась, умыв лицо проточной водой, потянулась к махровому полотенцу, но остолбенела: в зеркале растягивалась цепью женщина в различном виде: цвете кожи, расе, одежде и форме тела; версии волновались и сменяли друг друга, порой сливаясь в кошмарную однородную смесь.
Дарья, к ужасу, осознала, что это она простиралась вереницей возможных версий себя. Доносился слабый гул из глубины...
Едва Боборыкина совершила действие, как вернулась в прежний коридор и тут же услышала:
- Não se mexer!*
* <<Не двигайся!>> (порт.)
Дарья взметнула руки и обречённо подумала: <<Вот и всё...>>
Она уже собралась вспоминать всех своих близких: родителей, брата, возлюбленного Степана, гневно смиряясь с наступившей судьбой, но посмотрела в сторону возгласа и потерялась: в цветистом коридоре стояли на коленях