К Дарье подкрадывался страх.
Она сдавленно спросила:
- И что тогда?..
Её реакция позабавила Гуррайма.
- А вы как подумали? Что полчищем воинов захватим целую планету, устроив повсеместные раздоры? Нет, мы уже давно поняли, что так в ущерб и нам, и потенциальным соотечественникам, поэтому сначала устанавливаем триггер-станции, через которые люди, желающие осуществления своих грёз, целей, переходят к нам, а после миграции из родного мира возвращаемся к полузаброшенной Земле и там уже решаем без лишних жертв.
- Как будто человек запросто, без угрызения совести бросит отчизну?
- Вы плохо знаете человека: предложи ему то, чего он хочет больше всего на свете, где его способности будут ценить достойно и сама жизнь этого гражданина обретёт не какой-то смысл в плане карьеры, семьи, службы на пользу родине - признания со стороны общества и государства, - а живую реализацию души: потаённых желаний, устремлений, идей, вороживших с начала проявления осознанности себя.
Дарья усмехнулась.
- И самые тёмные мысли?
- По крайней мере, мы таких отсеиваем, но они приносят и по сей день беды не только нашим гражданам, но и тем, кто живёт в сверхгосударствах наподобие Тринити и Конгломерата. - Гуррайм холодно закончил: - Когда человек знает, как всё устроено, положение, в котором существует, и то, как могло быть с ним иначе в других обстоятельствах, он способен покинуть кого и что угодно; ведь, тем более, когда отчий дом и пределы родного мира не дают сполна воплотить в реальность его возможности, таланты, притязания на жизнь в неге, перед этим искушением поистине трудно устоять... а причины, что побуждают, могут быть разными: от детской прихоти до благородного спасения жизней.
Ему позвонили, и он достал телефон.
- Помощник Офамира, деумисий Гуррайм слушает. Угу, понятно... да, да, всё ясно... нокла!
Он убрал телефон в штаны и громоздко вздохнул.
- Приступаем.
И вывел её в безлюдный тусклый коридор.
- Вам вернуть оружие?
- Даже перед лицом смерти я не желаю стрелять из него.
- Пацифистка!
- Сэмюэл купится на фальшивый триггер?
- Гавриил готов за всё держаться.
- Гавриил?
- Он же Сэмюэл. - Они пересекли зал и вошли в лифт; Гуррайм нажал кнопку, и кабинка стала спускаться. - Бывший гражданин Конгломерата, служил в Объединённых войсках этой страны, вышел в отставку да затем пережил трагедию с его близкими: Огликен - Анатолий Денисов, блистательный командир - напился до инсульта из-за воспоминаний о несметных бойнях, в урегулировании которых участвовал; Коити - Василий Юнов, сотрудник в дипломатической сфере - разочаровался непрерывной борьбой во вселенных и повесился; жена Гавриила - Сейма, или Лариса Костянова - не смирилась с фактом действительности, что кто-то рождается и умирает в одно и то же время, а шанс избежать смерти больше зависит от случая, чем от аккуратности, и утопилась, пытаясь заодно втянуть и своего ребёнка якобы ради спасения его от эона Вечности.
Лицом Дарьи овладел ужас, и она так долго стояла, пока дверцы лифта не открылись.
- Тогда… чьё имя он взял?
- Земного бывшего однополчанина Cэмюэла Брауна… он работал главой какой-то компании по переходу между мирами… дело с ним странное: ни болезней, ни психических расстройств, ни случаев припадка, вроде нервного срыва, - образцовый пример здорового человека… - Они вышли в вестибюль, где разнообразие форм жизней и их неурядиц, приведших сюда, хлестало во все стороны. - Труп его нашли в собственной квартире, и по итогам экспертизы выяснили, что он застрелился…
Мрачные серые облака заволокли небо; тонкими проблесками тянулся сквозь их тяжёлую пелену тусклый свет солнца и рассеянно проходил по земле, мимолётно освещая зарядами лучей горный массив, лес на нём, высокие и малые здания города и сам залив; потемневший Метаполис сперва казался призрачным местом, где собрались все мысли, зарождённые в сознании, но не оформленные в действительность, а потом родным городом Дарьи, где когда-то схожая пасмурная погода стояла над всем: церковью, куда в детстве она ходила с родителями, их дачным домом, в саду которого маленькая Дарья всегда находилась и созерцала ничтожную, с точки зрения обыденности, но величественную для детского взгляда мелкую жизнь - то полёты шмеля, бабочки, то неспешное движение гусеницы, с рвением одолевавшей далёкий путь по игрушечному столику, то совершаемую гурьбой муравьёв беготню по обнажённым грунтовым равнинам, между массивными колоннами травы, глыбами-песчинками щебня.
На мгновение ей показалось, что она никуда не уходила и осталась в родном очаге, однако пролетают два белых зонда, пикируя над шоссе впереди и затем уходя в даль; выходит из департамента, спускаясь по монументальной белой лестнице на площадь, окружённую статуями, зелёно-жёлтый моллюск в деловом костюме, с шестью щупальцами, две пары которых использовал в качестве ног, двумя чёрными смешными глазками и вот открывает рот, как у корабельного червя, достает из кармана штанов двумя выростами портмоне, оттуда - кусочек жевательного табака - и начинает грызть его радулой, - и тогда Боборыкина, жительница Старого мира, вспоминает, что сейчас находится в Новом мире - фантасмогорической реальности Земли.
Она и Гуррайм сели в чёрно-белую машину с мигальными огнями.
Автомобиль тронулся, и они поехали к мосту.
- На что я обрекла собственный мир?.. - тихо спрашивала себя Дарья.
- На спасение… Хорошо, что мы попались, а не какие-нибудь монстры в шкуре человека…
- И почему Сэмю… Гавриил и его подопечные несутся за этим триггером?
- В эоне Вечности из-за него обретают вредную привычку - оставлять проблемы и начинать жизнь по-новому… Бурса, или сентик, как называют в Тринити, напоминают скитальцам, что они привязаны к месту рождения их и личных замыслов, а триггер кажется шансом на искупление и воскрешение утерянной души.
- Вдоль дороги, на балках длинного моста, были развешаны флаги государств, входящих в содружество. - Ваш случай вообще называют термином <<прорыв>>.
- Что это?
- Это когда сверхгосударства вторгаются в не ведающую ни о Новом мире, ни о триггере, ни об эоне Вечности планету, заранее усеяв её шпионами , и потом захватывают… Их, да и как все сверхгосударства, иногда ошибочно называют…
- Левиафанами.
Гуррайм серьёзно поглядел на неё, потом вернул взгляд на дорогу.
- А хотите знать правду?
- Какую?
- О создателях этих Лабиринтов - плексусов.
Дарья устало кивнула.
- Добивайте… силы уже на исходе.
- Эй-эй, они вам позарез нужны; не разваливайтесь!
Мост остался позади, и однообразные улицы двигались навстречу им.
- Конгломерат, Тринити, Триумвират, Исфукиреймское содружество и остальные - все они наследники Земли, которые шли по собственным путям развития.
Она вымолвила:
- Получается… брат на брата?.. Как так можно?
- Поправлю: они не в кровном смысле земляне, а те, кто так или иначе испытал влияние Старого мира - Земли, но шли разными путями, пока не столкнулись друг с другом.
Они выехали на дорогу с односторонним движением и растянутым на всю стену из габбро эннеаптихом*:
- Франс Мазерель! - гордо произнёс Гуррайм. - Великий художник!
Он задорно взглянул на Дарью: она без чувств смотрела на дорогу, а её лицо, взгляд выражали омут мрачных дум.
- А что было бы без вас? Этого плексуса, в котором волей случая оказались? Да этого Сэмюэла, кто затащил вас сюда? Дарья, множество миров, и свидетель тому я, попадают в гнёт недобросовестных сверхгосударств: какие-нибудь в ходе межвселенских экспедиций прибирают себе и, обособившись, лелеют горстку мирков, воспитывая их жителей как прекрасных и телом, и душой граждан! А другие попросту эксплуатируют, кидая всюду фальшь как истину... мы - единственные ваши союзники...
- Прекратите, пожалуйста... - Дарья развалилась в кресле и закрыло лицо руками. - Мой мозг сейчас взорвётся... боже, а ведь ещё с Гавриилом встречаться!
Гуррайм смолк, мельком разглядывая её.
Они проезжали площадь у реки, где неясная масса переливала из стороны в сторону.
- Дерутся, что ли? - не понимал Гуррайм.
Вблизи обрисовались разрозненные группы, каждая из которых обращалась к публике: одна несла транспаранты с изображениями трикветра, пересечённого снизу круга и портреты неизвестных людей; на противоположной стороне другая - плакаты с черепами, оранжево-жёлтыми знамёнами и большим флагом, на котором был нарисован лазурный <<Рыбий пузырь>> на голубом фоне.
Гуррайм пригляделся: в свободном промежутке между оппозициями сидели за столом двое людей, окружённые видными членами фракций, и что-то спокойно обсуждали.
Дарья углядела в противоположной группе чучела, висевшие на петле.
- Кто они?
- Представители Тринити и Конгломерата… одни внушают, что при Троице всё будет хорошо, другие - что там ждёт ускоренная гибель. - Цокнув, Гуррайм усмехнулся. - Всё одно и то же…
Дарья устало наблюдала, как передвижной форум скрывался в городской гуще.
Милостивый блудник
Тогда я бросил дикие проклятья
На моего отца и мать, на всех людей, -
И мне блеснула мысль (творенье ада):
Что если время совершит свой круг
И погрузится в вечность невозвратно,
И ничего меня не успокоит,
И не придут сюда простить меня? -
И я хотел изречь хулы на небо -
Хотел сказать:..
Но голос замер мой - и я проснулся.
<<Ночь I>> (М. Ю. Лермонтов)
Гавриил блуждал: город запутывал витиеватой сетью улиц, кварталов, площадей, едва отличных друг от друга; броские детали, наподобие каких-нибудь архитектурных сооружений, терялись в однородном окружении декораций.
Он настороженно поглядывал вверх: пока облака безмятежно рассекали воздушные просторы, седые точки вдали, кирейты (охранные зонды), парящие и растворяемые в светозарном небосклоне, наблюдали за миром. Порой эти стражи снисходили на землю и, вблизи уже тяжеловесные сферы, воззревали всё живое и мёртвое.
Гавриил прятался от них в случайных