А вот эта мысль высказанная драконьим служителем показалась примечательно уже не мне одному. Предыдущая промашка вынудила неспокойного Джар'Ру сидеть в мрачной задумчивости, прикрывая рот рукой, отчего никто не видел его изумлённой улыбки. Посвятите свою научную карьеру двуличию разумных существ и никогда не останетесь без почвы для исследований.
— Вот что я вам скажу — произносит дварф, прекратив сотрясать стены и слегка подаваясь вперёд, — доставьте яйцо нам. Представители круга Хранителей Пламени разберутся с его дальнейшей судьбой яйца не обременяя этим путешественников плохо знакомых с нашей культурой. Сегодня дракон был к вам милостив, но кто знает в каком состоянии он будет при следующей встрече - к чему так рисковать, когда мы можете получить честную плату за свои труды? Три тысячи золотых, монетами или камнями на ваш выбор. И, конечно же, наша поддержка в ваших начинаниях.
Мои глаза должно быть заблестели при его словах. Три тысячи это между прочим больше четырёх сотен на нос, без необходимости искать щедрости у эгоистичного человекопожирающего ящера. Паранойя обреталась на всех слоях нашего существования в Греклстью.
Обещанная помощь звякнула о стол, обратившись в форму примечательной побрякушки, появившись из всё того же ящика стола.
— Священный символ Ладогера, нашего великого Божества. Этот скромный предмет способен распахнуть бесчисленное количество дверей, за многие из них вы не должны и не хотите смотреть, поэтому будьте так же скромны в его использовании.
Полный восторг. Повешу как брошь на груди, аккурат между бляшкой Каменной Стражи и ещё какой-нибудь дрянью после посещения Призраков, и заделаюсь полноценным членом сообщества серолицых угрюмых бородочей. Примерно так я и представлял себе бюрократический ад. Воодушевлённый подобным чувством, искромётный Джар’Ра переходит к действиям опередившим его мудрую голову, убирая ладонь ото рта:
— Это очень разумное и проницательное предложение. Мы обязательно воспользуемся им и постараемся как можно скорее разобраться в сложившейся у вас проблеме. Я вам больше того скажу - не согласитесь ли вы отобразить наше соглашение на бумаге, дабы в дальнейшем никто из нас не сомневался в оговоренных деталях?
На протяжении всей речи я старался не перегнуть с мертвенными канцеляризмами, выдерживая острую грань между вежливой дипломатичностью и собственным сердцем, прыгающем на грудной клетке. Мысль казалась абсурдной, под стать происходящему вокруг сумасшествию и только поэтому у меня Не отпадает челюсть, когда дуэргар выдвигает ящик стола в третий раз. Выуживая пергамент и перо, Гартакар старательно выписывает какие-то каракули, ставит подпись и протягивает документ мне. Я смотрю на него в изумлении, Персиваль спешит на помощь и с благодарностью перехватывает свиток, но дварф при этом даже бровью не повёл. Ох, ну не понимают окружающие глубины моего юмора…
Когда разговор начинает исчерпывать себя, Гартакар поднимает основательного вида железный ларец из которого клещами выуживает причудливые угли. Оказываясь внутри жаровни, угольки заполняют комнату приятным, почти что нежным ароматом по мере того как танцующие языки пламени приобретают фиолетовый оттенок. Вглядываясь в хитросплетения огня, дуэргар всё больше отстраняется от происходящего вокруг, ужене оборачиваясь к нам в момент прощания. Скупой прощальный жест - неустанные невидимые руки возвращаются в нашу жизнь и начинают услужливо подпихивать группу к выходу, дабы доблестные наёмники не потеряли впустую ни минуты своей рачительной службы.
Почти не сговариваясь, мы решаем посетить пещеры клана Кейрнгорм, хотя путь к великанам даётся нам не сразу - невидимые проводники старательно выводили нас из себя и подальше от района в котором чужакам, по их мнению, не место. Мирная беседа переходит в перепалку, которую удаётся пресечь только благодаря демонстрации камня-пропуска. Наверное накала страстей можно было избежать, но мне потребовалось некоторое время, чтобы забрать кусок руды у Тенебрис. Когда все формальности улажены, а однообразные променады мимо кузниц и фабрик пройдены, мы оказываемся во владениях великанов. О, здесь было на что посмотреть!
Нас встречали прекрасные каменные своды, уютные и манящие. Такими предстают подземелья в сказочных балладах и мистических историях рассказываемых на ночь - глубокими, таинственными и увлекательными. После этой встречи стоило бы лишить гордого звания пещер все те хитросплетения каменных тоннелей которыми изобилует Подземье, ведь то были кротовьи лазы и унылые расщелины, крысиные норы и каменные углубления - что угодно, но только не место для жизни показавшееся нам теперь. Видеть подобное после однообразия Греклстью, скрывавшееся прямо за поворотом, казалось дикостью. Нас встречали просторные пространства изобилующие разноцветными кристаллами, некоторые из них сами излучали свечение, покрывая стены и потолок радужной игрой отблесков, отражениями себя и собратьев. Внутри некоторых минералов, с меня величиной, клубилась лёгка дымка. Игра света и тени преломлялась множество раз создавая причудливые проекции - эпизоды реальности, отбрасываемые на поверхности или заключённые в камне. Иллюзии вырисовывали широкими мазками жизнь в подлунном мире - домики и мельницы, растения, животных и людей. Подёргиваясь, рисунки приходят в движение, оживают и перемещаются, придавая окружению волшебный вид. Даже несовершенство деталей и сцен - размытых, словно бы просеянных через сито многовековых пересудов, - добавляло увиденному какой-то невинной красоты.
Скрадывая серость скальной породы, повсюду виднелись живые узоры трав и деревьев. Фантомные рисунки на какой-то миг переносят большинство из нас домой, на поверхность, отчего даже дышать становится легче. Ахана носится от кристалла к кристаллу, заглядываясь на сокрытые внутри чудеса. Её горящие глаза переполнены таким количеством восхищения перед красотой жизни, которая мало кому из нас доступна вовсе, в этом с ней соперничал только Стуул, - заполняя наше сознание причудливыми трелями радости, он тоже срывается с места. Только благодаря надзору заботливой Ханаан этим двоим удаётся не расшибиться друг о друга несколько раз.
— По виду, здорово напоминает процесс запечатления заклинаний на бумажном пергаменте, как у волшебников — задумчиво произносит чародейка, приглядываясь к рисункам.
Поддаваясь атмосфере беззаботного веселья, я закрываю глаза и едва ли не чувствую свежий весенний бриз... ароматы распускающихся почек окутывают меня смолистым дуновением, древесина томится под взглядом заботливого светила, а от земли исходит особенный уютный аромат после дождя... скоро придёт пора сеять и пахать... Как же мало нам всё таки нужно, чтобы почувствовать теплоту на сердце и растворить её в океане грусти в виде смыслов и осознаний... Я распахиваю глаза и вздрагиваю - впереди проступает одинокая фигура каменного великана, сидящего на земле.
Приложив ухо к одному из кристаллов, исполин словно и не замечает своих низкорослых гостей. Его древнее тело походило на оживший горный кряж, выветренный временем и ветрами. Рисунки множества татуировок, при ближайшем рассмотрении оказывающихся барельефами, высеченными прямо на твёрдом теле. Глаза недвижимого истукана подёрнуты дымкой и мне сложно сказать смотрит ли он в нашу сторону или взор его обращён в пустоту, занятый поиском чего-то неуловимого, недоступного пониманию непосвящённых.
Собираясь с духом, Ахана подаётся вперёд. Её тело заходится мелкой дрожью, словно девушка чудовищно напугана, однако вскоре становится ясно - девушка трясётся специально. Подобно тому как Джимджар становился почти невидимым, заставляя тело поймать ритм размывающий его движения и очертания, тремор девушки оказывается управляемым, переводя вибрации в низкий раскатистый звук. Глухим, совершенно непривычным для неё голосом, жрица приветствует великана на языке который кажется смесью земляного шороха и перекатываемых камней. Отвлекаясь от своего созерцания, исполин отвечает ей на схожем наречии, пещеру заполняет приглушённый грохот, а нам только и остаётся, что смотреть за их странным общением. Короткая беседа оканчивается обоюдными кивками, великан приближается а девушка подносит Стуула поближе, после чего споры соединяют наши мысли с кутерьмой образов из головы гиганта.
— Каменные родичи зовут меня Хграамом и так же зовите и вы, ведь ваша помощь стала дружеской для нас. Простите вид мой, осыпанный мелкой стружкой печалей - в том грусть виновата и только. Жду повторения трагедии постигшей Рехана и от того разум не знает покоя, скатываясь с вершины рассуждений, сколь бы я не затаскивал его наверх. Камни не смолкают, и скверна упоминается в тех речах всё чаще. Предупреждения их были и раньше с нами, однако чрезмерно размытая и ускользающая подобная мудрость, даже для того кто привык слушать внимательно.
Великан вытягивается, заметно собирается и внешне и внутренне, после чего распевная речь окончательно превращается в подобие песнопения. Споровая связь обволакивает смыслы и те распускаются внутри наших голов танцем образов и предостережений.
Что-то злое таится в Подземье -
Сами камни вопят в боли и ужасе.
То безумие накатывает из тёмных глубин!
Обращайте внимание на то, что вас окружает:
Пещеры с двумя лицами,
[center][i]Поглощённые скалы и заросшие