на ноги, но это был уже не жилистый юноша, не приёмный Сын Леса и не озверевший от чудо-клубней охотник, это было нечто совсем другое, нечто древнее, то, что спит в каждом человеке, а когда просыпается спонтанно убивает всех вокруг. Сознание Ди отключилось, как отключается телевизор после нажатия на кнопку на пульте.
То, кем был сейчас Ди, что-то гортанно прорычало, обращаясь к волку. Гера, находясь в человеческом обличье, вряд ли понял, что хотело произнести нечто проснувшееся в лесном охотнике, но обличье волка легко распознало Перворечь - самый первый, древний и забытый язык на планете.
Нечто хотело есть, требовало еды, а точнее мяса оборотня. От охватившего его ужаса оборотень отступил на несколько шагов назад поджав хвост. Хотелось бежать без оглядки и забиться на каком-нибудь болоте под корягу, вечно прячась там от этого голодного монстра поселившемся в человеческом теле. Однако инстинктивно волк понимал, что ему нигде не спрятаться от голодного монстра, нужно было дать бой, убить противника, навсегда избавившись от возродившегося древнего ужаса.
Оборотень прорычал на Перворечи, что сам голоден и готов биться, тут же бросившись в атаку. Нечто, занимавшее тело Ди прыгнуло вперёд, широко расставив руки, древнее и древнейшее сцепились за возможность выжить на современной, сильно изменившейся с тех времён Земле. Холодный дождь показался им горячим.
***
В ноздри ударил запах свежих простыней, Ди открыл глаза, он лежал на больничной койке с торчавшей из перебинтованной руки капельницей, висевшей на держателе. Он огляделся по сторонам, это был отдельный бокс, где Ди находился один. Он откинул одеяло, всё тело было в бинтах, местами пропускавших кровь. Попытался вспомнить как попал сюда, но память выдала лишь момент, когда он, попрощавшись с Машей и Степанов ушел в лес.
Ди попытался сесть, свалил на пол держатель с капельницей. На шум прибежала медсестра, укрыла его одеялом, поставила держатель на место, вышла из палаты. Через минуту со слезами на глазах вошла Маша с Катей, они сели рядом с койкой на стулья, принялись расспрашивать Ди о самочувствии и о том, что с ним произошло, но тот лишь молча вращал глазами ничего не понимая.
- Тебя нашли возле трассы, - говорила Маша, - с ног до головы перемазанным каким-то гудроном.
- В руке был этот нож, - Катя показала ему фото старинного ножа на телефоне.
- Говорят пульса у тебя практически не было, - продолжала Маша, - ты почти умер. Что произошло?
- Что произошло? – выдавил из себя Ди.
- Вот и мы хотим узнать? – вставила Катя.
- Что узнать? – тупил Ди.
- Что произошло? – сказала Маша.
- А что произошло? – вновь спросил Ди.
- Это бесполезно, - вздохнула Катя. – Ему надо прийти в себя.
- Кому? – опять спросил Ди.
- Тебе, - всплакнула Маша.
- Мне? – не понял Ди.
- Ты что реально ничего не помнишь? – спросила Катя.
Ди непонимающе уставился на неё. Катя поднялась со стула, помогла подняться заплаканной Маше.
- Ему надо отдохнуть, - произнесла она. – Пойдёмте.
Они вышли из палаты оставив Ди в тяжёлых раздумьях, он силился вспомнить последние события, но не мог. Так пошла неделя, а ещё через две его выписали из больницы. Степан увёз его на всё той же старой Ниве.
***
Ди сидел на лавочке во дворе дома, наблюдая за колыхавшимся на ветру лесом, вертел в руках старинный нож, который нашли при нем у трассы.
- Вспомнил? – рядом сел Степан.
Ди отрицательно замотал головой.
- Вот тебе и грибы, да ягоды, - Степан расстроенно ударил ладонями по коленям, поднялся, направившись в дом.
- Грибы, да ягоды, - прошептал Ди, посмотрев на своё отражение в лезвии ножа.
***
Ди шёл по лесу собирая в короб попадавшиеся по пути белые грибы, срезая их старинным ножом. Впереди показалось болото с лажавшим на берегу стволом дерева. Сняв короб Ди, уселся на дерево, принявшись наблюдать за тучей насекомых, носившихся над топью, да за прыгающими то тут, то там лягушками. Его внимание привлекли две водомерки, кружившиеся в небольшой лужице среди болотного мха, он перевёл взгляд на двух стрекоз, игравших среди осоки.
«Прям танцуют», - подумалось Ди.
Из глубин памяти почему-то всплыла заметка о пропавшей паре танцоров, ехавших на соревнования.
- Танцуют, - тихо произнёс он вслух.
Неожиданно он чётко вспомнил о танцевавших на болоте призраках с номером «68» на спине парня. События последнего похода начали возвращаться в память со всеми подробностями. Когда дело дошло до Перворечи, Ди вскочил на ноги, увидев мысленно ту схватку словно в кинотеатре на большом экране.
«Оборотень прорычал на Перворечи, что сам голоден и готов биться, тут же бросившись в атаку. Нечто, занимавшее тело Ди прыгнуло вперёд, широко расставив руки, древнее и древнейшее сцепились за возможность выжить на современной, сильно изменившейся с тех времён Земле. Холодный дождь показался им горячим.
Ночь сомкнулась над лесом, спрятав его обитателей от предстоящей битвы.
Ди, размашистыми движениями, принялся лупцевать оборотня кулаками по морде, каждый удар разбивал её в кровь срывая куски шерсти с кожей. Волк пытался сбить Ди лапами, но только сильно исцарапал его. Наконец они сцепились, обвившись вокруг друг друга словно змеи. Ди умудрился сломать волку переднюю лапу, а тот оглушить его ударом головы в голову, повалив на спину. Ди, или то, чем он сейчас был, почувствовал под собой нож с узорной рукоятью, извернувшись схватил его, вспоров волку брюхо одним резким взмахом. Волк взвыл, поднявшись на задние ноги-лапы, в это мгновение Ди угрём просочился в кровоточащий разрез, из которого торчали и вываливались внутренности.
Оборотень заметался между деревьев, стараясь вытряхнуть из себя безумное существо, но лишь разматывал зацепившиеся за сук кишки, да заливал землю чёрной кровью.
С помощью ножа и зубов Ди прорывался к волчьему сердцу, распарывая попадавшиеся на пути органы. Вот оно! Вот оно трепещет среди распарываемых сталью лёгких. Ди вцепился в него зубами, рванул изо всех первобытных сил, сорвав с места. Полоснул ножом по артериям, чтоб окончательно забрать себе мускулистый мотор древнего убийцы.
Волк выпрямился во весь свой гигантский рост, пытаясь здоровой лапой разорвать себе грудную клетку дабы извлечь древнее нечто. Округу огласил жуткий рык почувствовавшего приближение смерти чудовища-людоеда. Его взгляд потух, гроза лесов упал замертво, вывалив наружу оставшиеся кишки вместе с Ди, державшим в зубах ещё бьющееся сердце гиганта.
Сын Леса принялся кромсать сердце ножом до тех пор, пока оно не превратилось в фарш. Обернувшись, увидел, что рядом в черной луже крови лежит уже не оборотень, а обычный парень с вывернутыми внутренностями, который всегда хотел быть кем-то другим, но не человеком.
Ди по-звериному обнюхал труп Геры, взял в зубы нож и на четвереньках побежал в сторону медленно встающего Солнца. Когда его ноздрей достиг запах асфальта и выхлопных газов он стал терять силы, пока полностью не вырубился возле трассы».
Ди медленно поднял короб, накинул его на плечи, направившись домой, теперь вся картина полностью восстановилась.
- Нет, это был не я, - причитал Ди шагая в сторону дома, периодически закрывая лицо руками. – Я не мог такого сделать.
Когда добрался до дома, бросил короб в сенях, зашёл на кухню, где Степан с Машей гоняли чаи со сладостями.
- Как раз к полднику, - улыбнулась Маша, - Садись с нами.
- Я всё вспомнил, - устало произнёс он, стоя в дверях.
- И? – поинтересовался Степан.
- Можно стакан водки? – спросил Ди, тяжело сглотнув.
- Ты же не потребляешь, - удивился Степан.
- В чём дело? - не поняла Маша.
- Точно, не потребляю. Мозги после всего ни к чёрту, - посетовал Ди. - Тогда чайку крепенького.
Степан осуждающе покачал головой. Маша налила крепкого чаю со словами:
- Что же ты такого вспомнил?
- Вспомнил, что на какой-то миг перестал быть человеком, - ответил он, отпивая чай вприкуску с печеньем.
- Человеком нужно оставаться в любых обстоятельствах, - задумчиво произнёс Степан. – Это единственное, что отличает нас от нечисти.
- Человек, ещё звучит гордо? - спросил Ди.
Степан кивнул, потом пожал плечами. Осушил чашку, заел облепиховым вареньем.
- Прекращайте философствовать, главное все живы здоровы, - сказала Маша.
Ди положил на стол древний нож воина-оборотня.
- Спрячьте это от греха подальше, и чтоб я не знал где, - произнёс он.
Он допил чай, поднялся из-за стола, вышел во двор, посмотрев на застывшее в зените яркое Солнце. Тело и душа требовали отдыха. Ди зашел в сарай, забрался на сеновал, лег в душистое, тёплое сено, и свернувшись калачиком заснул спокойным, безмятежным сном.
2025.
