сшитых из множества крайне тонких иллюзорных ниточек.
Я встал в позу едва завидев оборванную паутину в левом ответвлении — отсутствие этих противных узорчатых кружев, сотканных хищниками крупными и необычными, было одним из бесспорных преимуществ Греклстью. Можно было долго препираться об упадочности Жёлоба Ладогера, убогости Убежища Голбрана, единственной ночлежки которая доступна не-местным, городскому устройству, при котором у последних не останется и призрачной надежды на права без должного количества силы, но чего там не было, так это проклятущих пауков! До последнего момента фраза брошенная Верзом как будто бы вскользь, затерялась в толщах куда более важной информации, но теперь светила для меня маяком, свет которого выхватывал единственный путь, а значит оставлял во тьме всё остальное - бедняга Ирвин, ну вот зачем тебе были нужны именно пауки? Неужели торговля с дроу того стоила? Сейчас придётся убеждать товарищей, полчаса гавкаться, продвигать альтруизм так, будто он мне самому сейчас шибко нужен и сдерживать уголки губ, по мере споров расползающиеся под напором, опять же, мне самому ненавистного оскала. Едва я только приоткрыл рот из соседнего тоннеля раздался голос Джимджара, обрётшего новую истину за пределами моего туннельного зрения:
— Ха! Вы только поглядите на это! Ставлю на кон шляпу, которой у меня нет, тут следы!
Следов было на удивление много, скажем сразу, - целые наслоения, просто их было непросто разглядеть за неустанной игрой теней и спиралей грибного освещения. Возблагодарим пещеры, где никакому ненастью не под силу уничтожить отметины сапог отпечатавшиеся в пыли или содравшие слой мелкой поросли, оставалось только искать подходящие. Случайно забредший путник вряд ли стал бы пригибаться к земле и разглядывать участки прикрытые убранством разномастных грибных шляпок на высоте человеческого роста и мне стоило признать - в подобных условиях подземный гном обладал идеальным сочетанием любознательности, внимательности и невысокости. Благодаря ему я живо ухватился взглядом за подходящие отметины, пунктирной линией проследовавшие через проход с оборванной паутиной прежде чем вернуться, удалившись в проход по соседству. Не сегодня, восьминогие твари! Остаётся сущая мелочь - убедиться в бессознательном состоянии нашего пленника и накормить его новой порцией Карликовой Бородавки, избавляя группу от неожиданных затруднений. Растерявший остатки щепетильности ещё на поверхности я вызываюсь добровольцем, но Ахана с поразительной ловкостью распахивает рот дерро, пропихивает в его горло кусочек гриба, помогая ему проглотить “лекарство”.
— Я часто помогала отцу врачевать… порой пациенты бывали и постраннее — объясняет мне девушка, заботясь чтобы бедняга не поперхнулся пока пребывает в отключке - видимо на моём лице читалось изумление. Забавно, как наш опыт делает одни и те же вещи необычайно отталкивающими или привычными, не считаясь с прочими контекстами характеров и судеб. Когда-нибудь я разберусь в них, изжив в себе нужду удивляться день ото дня, но пока оставалось только накинуть рюкзак на плечи и продолжать путь.
По ощущениям ещё полчаса, не меньше, мы следуем за изгибающейся лентой широкой пещеры. Объективного способа разбираться во времени у нас не было, хотя солидное количество часов проведённых в плену всё же заставили организм достаточно чутко ощущать его течение - искать утешение в секундах и пользу которую могут подарить минуты безмятежности. Убаюкиваемое ритмичностью шагов, сознание блуждало между обрывочными мыслями, созерцанием однообразных стен и попытками прислушиваться. Надеюсь, рано или поздно мой слух сможет прикрыть брешь в обороне навязанную вечной темнотой, но пока самое тонкое что он выхватывал из окружающей действительности - это звуки капель срывающихся со сталактитов на флюоресцирующие грибные головы и редкое сопение моих друзей. Выбивая стопами размеренный ритм, вторящий этим звукам я могу лишь порадоваться отсутствию былой спешки.
Без изнуряющего темпа марш-бросков, навязываемых безжалостным Саритом, движение становилось успокаивающим, если не медитативным, мне едва удаётся не налететь на Персиваля идущего во главе отряда. С тех пор как Джимджар показал нам следы, обнаруживать их повсеместно стало куда проще, среди буйной поросли и грибных зарослей они казались до обидного очевидными, выглядывая словно проплешина на спине любимой собаки. Сейчас целая куча таких вот следов устремлялась внутрь и наружу небольшой расщелины в стене. Если вновь прибегнуть к уменьшающей силе грибов, внутрь сможет протолкнуться даже этот любитель таскать на себе несколько лишних килограммов добротного железа, а значит и мне с моими покатыми плечами переживать было нечего, не думая долго мы устремляемся внутрь каменной породы. Укоротившиеся ножки покоряли пространство, представляющее собой целую сеть небольших сужающихся проходов.
Тупики умудряются угнетать нашу процессию немногим меньше бесконечных тесных коридоров, также представленных здесь во всех вариациях. Каждый раз когда проход резко забирал влево или вправо, его стены начинали опасно надвигаться, хищно сжимая каменную хватку, местами приходилось почти что ползти и наивный Джар’Ра, не знавший клаустрофобии до Подземья, начинал молиться Тиморе, чтобы очередной изгиб не закончился шкуродёром. Едва воцарившись, сосредоточенная тишина пытала меня мыслями о том, как я буду медленно протаскивать себя через шершавые тиски, всякий раз выдавливая лишний воздух из лёгких, чей объём мешает продвинуться чуть дальше. Мир полнился сказками о моих соплеменниках, людях то есть, достигших божественного статуса в поисках исключительной мощи или ради устранения того позорного недостатка за который нас высмеивали эльфы и дварфы, эти наглые долгожители… немного не добравшись до четвёртого десятка и несколько раз крутанувшись выше собственного предела, оставив позади глупого тараторящего босяка и наглого верзилу разбойника, я с трудом понимал за какими такими делами коротать отрезок жизни длинной в вечность, однако выпади мне шанс возвыситься за пределы земной тщеты я попытался бы обязательно. И дело не в амбициях, отнюдь, - мне очень хотелось превратить метафорическое в насущное. Например, повздорить с горой и набить ей морду. И раз уж я помянул богов, верным будет отметить - сегодня Леди Удача милостива и вместо испытания клаустрофобией припасла нечто более необычное: иссохшее до состояния мумии тело человека, застывшее в обнимку с трухлявым сундуком.
Картинка аховая, на взгляд мне оказалось непросто отделить от другого из-за уже знакомой жёлтой плесени, которой обильно поросли и покойник и его добыча. Доверия картина не вызывала. В своих рассказах Стуул упоминал не только зомбирующие свойства мелких грибков, но и способность лопаться и даже взрываться, агрессивно распространяя содержимое. Подобное количество гадкой поросли сулило массу веселья всем особам набившимся в тесный каменный мешок, прикидывал я это исключительно на глазок, но проверять версию на практике желания было ещё меньше, чем оставлять сундук, ради которого незнакомец жизни не пожалел. Природный изгиб оставлял в запасе крохотное обзорное пространство и я собирался обогатиться целиком сбросив риски на долю Акаши… на счастье, Тенебрис знала как улучшить мой план. Опять. Она всегда так делает, даже когда её не просишь.
— Погоди Холт, перестань маячить перед глазами, мой талант требует спокойствия — нудит изобретательница, ухватив меня за край рубахи. — Ахана! Дай ка мне свой бурдюк, Ахана!
— О… д-да, конечно… вот, держи, я специально купила второй, чтобы…
Прежде чем девушке удаётся договорить, механическая кошка выхватывает сосуд из её рук и принимается дырявить пробку. Оценив количество оставшейся внутри воды, автоматон принялась подливать внутрь кислоту из непрозрачного фиала.
— Мы ведь хотим растворить грибок а не сокровища, верно, Холт? — спрашивает меня Тенебрис, словно я что-то в этом понимаю, — вот, дай это своей блестящей маленькой подружке. — говорит она, всучив бурдюк и поспешно занимая наблюдательную позицию позади моего тела.
Проходит меньше минуты, прежде чем мы наблюдаем как миниатюрная астральная пантера замирает над сундуком, с огромным бурдюком перекинутым через созвездия плывущие вдоль её спины. Словно из лейки Акаша заливает грибки разъедающей субстанцией, счищая желтизну и смывая целые мутноватые островки исходящие пеной и шипением. Из под заплесневелого покрова проступает очень древний труп в странноватой треугольной шляпе и поистрепавшийся контейнер, через прорехи которого мне уже подмигивают золотые проблески.
— Узрите, мой очередной триумф! Восхвалять меня поочереди не обязательно, в целях экономии времени я согласна на всеобщие овации. — вопит изобретательница выступая вперёд так, словно не пряталась за мной как за щитом секунду назад. Очень хочется попросить друзей не заносчивую особу, но я не успеваю.
— У вас получилось! Правда получилось! — восклицает Ахана, выглядывая из-за поворота. Её огромные жёлтые глаза забавно блестят, улавливая скупой свет моего грибного фонарика. Её даже не задевает состояние приведённого в негодность бурдюка, вот ни капельки. Ни в малейшей, самой ничтожной мере она не опечалена порчей её вещей, она так и бормочет себе под нос, еле слышно, пока идёт к нам, мол - конечно, с лёгкостью купит себе новый… когда-нибудь. Золотое сердце у нашей жрицы!
Кстати о золоте. В сундуке обнаруживается целая груда жёлтеньких монет, приправленная щедрой щепоткой крупных алых кристаллов. Очень долго я перекладываю сокровища в свой рюкзак, наслаждаясь причудливым грибным колдовством, благодаря которому монетки уменьшаются по мере прикосновения к моим пальцам и погружения в рюкзак - занимательный эффект. Было бы славно провернуть то же самое, но наоборот и только с драгоценными камнями. Может быть это механическое создание, всё ещё купающееся в лучах славы, сможет разыскать способ? Нужно будет спросить.
Радостную ношу пришлось разделить с остальными, иначе далеко мы не ушли бы. Сарит и Джимджар нехотя держали свои сумки в
