подозрениями, заражая фантазию разумной паранойей. Сколько ещё обладателей таких кусочков бродит по свету и зачем-то разыскивает остальные? Каюсь, я был свято уверен в собственной исключительности, но… что если кто-то менее приятный и добродушный также способен отслеживать ближайшие осколки? Нужно хорошенько обдумать подобные перспективы. Желательно, не только в своей голове и в более комфортной обстановке. Пока я помогал Персивалю складывать вещи в его рюкзак - просто швырял снизу вверх в чернеющее пространство, казавшееся уменьшенному мне безразмерным.
Фантомный гул надоедливых насекомых всё ещё свербел в ушах. В наступившую тишину никак не удавалось поверить, пока спокойствие не прогнали ментальные оклики Стуула.
— Ханаан! Я знал, я верил что мне не показалось! Это ты, Ханаан! — верещит малютка, устремляясь в темноту. Через миг радостный малютка появляется снова, заботливо укачиваемый в руках чародейки. Вид огромной зависшей над нами заклинательницы был по-своему величественным, я долго не решался поприветствовать её, столь радостным было наблюдение за миниатюрной паствой, собравшейся вокруг великанши. Её взбаламученное состояние и недоверчивый взор знаменуют старт очередного тура игры “попытайтесь толком объяснить Ханаан, какого дьявола здесь вообще происходит?!”, где присутствие Рампадампа стало самой простой и невинной деталью. Сбивчивые рассказы и отдельные ремарки скрашивают солидную долю пути, помогая надёжнее примириться с действительностью и нам самим.
Измученные и насквозь пропотевшие под давящими сводами душной пещеры, мы устраиваем привал, чуть только удаётся покинуть густую грибную чащобу. Тоннели извиваются змеёй и нет им ни конца ни края. Избранное безопасное место отличалось от прошлых опасных участков по большей части наличием в нас накопившейся усталости, не позволяющей двигаться дальше. За время сгинувшее в топтании влажного каменистого настила большая часть группы умудрилась попасть под странные чары гиблого местечка, закусив незнакомыми грибами - мой ратный товарищ Персиваль возвышался до самого потолка и проклинал Подземье на чём свет стоит, попутно уворачиваясь от особенно крупных скальных наростов. Путь мы проделали немалый, вновь уменьшенная Ахана успела разволноваться, снова успокоиться и даже задремать от мерной качки на плече нашего собственного великана с роскошной золотистой шевелюрой.
Страшно подумать как много можно пропустить, оставив своих спутников на какой-то десяток часов: ещё минуту назад Ханаан стояла близ Рынка Клинков, вместе со мной наблюдая за квагготами в сопровождении дроу рабовладельца (или, для простоты, просто - дроу), и вот портал бесцеремонно утянул её, чтобы выплюнуть посреди разрухи учинённой её друзьями посреди причудливых туннелей. Нетривиальная природа пережитого толкала дружную компанию всё больше и больше потчевать заклинательницу событиями дня минувшего, в особенности теперь, едва отпала необходимость высматривать взрывающиеся грибы. По мере того как с каждым глотком воды из бурдюков к нам возвращалась жизнь, глаза Ханаан округлялись всё сильнее с каждой новой подробностью. Прохиндеи вроде Джимджара и вовсе упоминали определённые детали, как кажется, лишь ради наблюдения за восторженной, испуганной или сконфуженной реакцией чуткой девушки, за пол дня умудрившейся отстать от остальных на многие недели впечатлений.
— Баппидо… взрослые микониды… этот неуловимый дерро… Некрасиво так говорить, но хорошо, что хоть драконье яйцо вы найти без меня не успели. Достанет и на мою долю приключений — заключила чародейка, нервно хихикая. На руках заклинательницы раскачивался кроха Стуул, взахлёб описывая встречу с собратьями из другой рощи.
— А Рампадамп хороший, просто очень скромный. А вот взрослые были странные. Они танцевали, представляешь? Да нет… ты не понима-а-аешь! Мы никогда не танцуем. Ни-ког-да. Это какой-то кошмар! А ещё там была жёлтая плесень… — Стуул заводился сильнее с каждым новым предложением, встреченным преувеличенным возгласом со стороны Ханаан.
По его словам, мелкая канареечная поросль служила своеобразным защитным механизмом: каждый раз когда какие-нибудь злодеи полные коварства и дурных намерений забирались в рощу, их аккуратно умерщвляли, дабы вместе с жизнью ушла и всякая злоба. После, по мере того как споры прорастают грибковыми наслоениями, пришельцы становятся их безвольными слугами. Очаровательные ребята эти микониды.
— Что ж, крохотный грибочек, я просто рада, что ты на нашей стороне. Надеюсь нам никогда не придётся вздорить с тобой и твоими родственниками — проскрежетала Тенебрис под аккомпанемент солидарных кивков.
Куда менее угрожающей диковинкой оставалось поведение Ханаан. Чародейка держалась безупречно: высокопарные жесты и позы, официальные обращения, строгая прямая осанка и спокойный отстранённый вид с намёком на радушие - эдакий набор престарелой светской леди, странно сочетающийся с энергией молодости и живым исследовательским интересом. Даже в спокойной обстановке, девушка оставалась степенной и обходительной, заметных исключений тому было всего два - Ахана, в милом обаянии которой зеленоглазая колдунья явно успела раствориться и Тенебрис, изначально запретившая звать себя “Госпожой”, горячо отрицая любые существование между ними подобного рода связи.
Обозначаемая с тех пор заклинательницей не иначе как “Мудрая Тенебрис”, хитрая кошка сегодня направляла всю свою мудрость на достижение одной, вполне очевидной задачи - обретение голем-котла. Ей уже удалось отыскать необходимые травы, наверняка она отрепетировала для Верза и грустную речь, где сообщает сколь непоправимо испорчен могущественный зельеварческий артефакт. В речах которые предназначались для наших ушей она была чуть более тактична и ограничилась частыми упоминаниями горемычного Ирвина в прошедшем времени. С завидной регулярностью поднимая данную тему, она размышляла о его мрачной, трагичной, скоропостижной, и неизбежной гибели, с каждым разом всё более нас ужасающей. Вам может показаться, что с её стороны это такая маленькая хитрость, однако к тому моменту к нам уже начали возвращаться привычные масштабы - то была хитрость стандартного размера.
Вдоволь отоспавшаяся в пути, Ахана наблюдала как Сарит перетирает в её ступке остатки тех взрывающихся грибов, которые Акаша расчищала по мере нашего движения.
— Это… Огненожка… наш Дом часто использовал пыль этих взрывоопасных грибов, когда для защиты, а когда и… ну, сама понимаешь… — ответил дроу на невысказанный вопрос, погружаясь в ностальгические размышления. Какая-то едва заметная тоска звучала в сдержанных словах и продолжительных паузах. Рассказ Стуула, верного спутника и любимца тёмного эльфа растревожил ум догадками и опасениями, видимо поэтому размышления о свойствах Огненожки она слушала совершенно молча, вглядываясь в лицо собеседника. После встречи с танцующими миконидами состояние Сарита заметно ухудшилось, но могло ли это быть совпадением - закономерным последствием потрясений последних дней? Могло ли внести свою лепту в чудовищные мигрени само присутствие и не вредило ли страдальцу постоянное использование спор, без которых резко пострадало бы наше взаимопонимание? Щедрая россыпь красных отметин разрасталась до состояния пустул, казалось они росли параллельно с надеждами тёмного эльфа делавшего основную ставку на таланты целителей, ожидающих нас в родной Роще миконидов.
— Представляешь какого это будет, наконец обрести спокойное место, где нам будут рады не помочь не просто подлататься, а поселиться? Стуул рассказывал, что в их Роще рады всех, кто не приносит с собой насилия, вы там тоже сможете остаться, обязательно, я уверен. — непривычный восторг сквозил в мечтах дроу. Мне сложно и страшно предполагать какие мысли при этом крутились в голове моей синелицей подруги, и ей удавалось удерживать спокойнымкак это самое лицо, в то время как мои собственные нервы опасно натягивались. В голове вертелись параноидальные идеи, каждая из которых тонкой ниточкой приводила меня к Безумию Подземья… что являлось его истинным проявлением - подозрения, охватывающие каждого свидетеля подобного разговора или попытки игнорировать их?
Кивнув другу и натянуто улыбнувшись, Ахана возвращается к своим пожиткам. Миролюбивая жрица явно пыталась отвлечься, в раздумьях она даже достаёт примечательную коробочку, подаренную морской друидкой. Синие пальцы осторожно тянут краешек карты, каким-то образом высунувшийся из-под крышки, девушка пристально вглядывается в судьбоносную картинку, прежде чем продемонстрировать изображение нам: на серовато-белом прямоугольнике, в окружении немыслимых сокровищ, восседает бывалый морской волк. Небрежным движением мужчина пересыпает горсти золотых монет из руки в руку, засыпая пространство перед собой, от такого обращения отдельные кругляши отправляются в непродолжительное странствие кувырком, разъезжаясь по столешнице. И нет в этой откровенно пиратской морде никакого уважения к непомерным богатствам, ни капельки трепета, лишь только чувство уверенности и успеха даруемое ими.
— Ооо, это добрый знак! Деньги нам нужны! — сходу провозглашает Тенебрис, охочая до роскошеств не менее чем до тайн, — Когда мы предсказуемо разбогатеем, первым делом необходимо будет раздеться хорошеньким поместьем, где поместятся все наши чудесные предметы… а ещё диваны! Мягчайшие!
— То есть… совсем как в твоей особенной комнате? — спрашивает Ахана, мгновенно повеселев от такого задора.
— Да! То есть нет. То есть да, но… без всего этого налёта Безумия и незнакомой магии, иначе Персиваль так и поседеет раньше срока.
Устроить временную стоянку прямо на развилке стало удачной затеей - самые зрячие и наблюдательные могли вдоволь изучить оба прохода. Такие возможности были особенно важны в Подземье - ускользающие нюансы неминуемо сглаживали мышление отдельных разумов, что сулило серьёзные неприятности сразу всем. Порой гнёт мудрости и опыта играет с нами злые шутки заставляя увериться в правильности фактов наскоро
