Короче, идём. Выбрались с разорённого острова по единственному уцелевшему мосту; осматриваем лес на соседнем острове. Мирит сидит на спине Снорфа и глотает иллюзорные летающие вафельки, создаваемые им; вкус этого лакомства не ощущаю, потому что Мирит отказывается сообщить его мне, но он ей нравится. Сама жрать вафли не хочу, ведь они состоят из мысли Снорфа: из них сочится светящаяся кислотно-зелёная масса. Выглядит подозрительно и неприятно! Снорф опять пытается навязать мне плоды своего безумия: он обрушивает на меня ливень вафелек. Они тяжёлые, хоть и фантомные! Выбираюсь из груды вафель и невозмутимо иду дальше; Снорф делает вид, будто ничего не произошло. У него стойкая защита от магической щекотки, а жаль: хотела я миллионами воображаемыми лапок атаковать его. Однако есть у меня две пары настоящих лапок! Когда будет удачный момент, схвачу и затискаю Снорфа; душа моя не успокоится, пока не сделаю это.
Телепатическое сообщение #65. «Неразбериха».
Ходим с острова на остров; никого не встречаем, кроме внушаемых нам сородичами иллюзорных существ, одно смешнее другого. Род выдумывает новые формы веселья и навязывает их нам, чтобы мы не скучали. Разве мне скучно? Не могу нарадоваться своим лапкам, своей лисьей шкурке; кошечкой, правда, быть приятнее, но и так неплохо. Вокруг меня вихрь вафелек Снорфа: летают с бешеной скоростью и заслоняют мне обзор. «Почему не ешь вафельки, Мурланя?» — интересуется Снорф. — «Да, они не питательны, однако сколько в них позитива! Съешь хотя бы пару тысяч, и жизнь твоя навеки избавится от тоски и печали!» Гляжу на Мирит: она от вафель стала кислотно-зелёной, и ей это не по нраву. Она усердно выгрызает у себя мех, который мгновенно отрастает опять. «Не сказать, что Мирит стала счастливее от твоей жратвы», — отвечаю. Снорф говорит: «Ну, она пока не привыкла к замечательному зелёному цвету; но ты сама видела, с каким удовольствием Мирит ела эти штучки!» Моё финальное слово: «Сам их жуй, коли они так хороши. Ни разу не видела, чтобы ты ел порождения своей сумасшедшей кулинарии: любопытно, почему так?»
Вафли резко останавливаются, затем собираются в фигуру гоблина в доспехах, вооружённого громадным двуручным мечом; гоблин преграждает мне путь, тычет мечом в мой носик. «Я вафельный рыцарь!» — произносит фигура замогильным голосом. — «Казню тебя, ежели не съешь меня!» Каков мой ответ? Мы с сородичами создаём сотню тысяч летающих иллюзорных челюстей, которые крошат рыцаря в один миг! Иду дальше. Так! Теперь всё, что вижу, стало кислотно-зелёным; духовным зрением обнаруживаю, что Снорф надел мне воображаемые зелёные очки. Лапами, настоящими и фантомными, пробую сбросить очки, да не выходит. «Тебе недостаёт зелёного взгляда на жизнь!» — смеётся Снорфи. Надо проучить его! Выпускаю пару горячих красных лучей из глаз: ещё одна моя иллюзия. Очки плавятся, и лучи врезаются в Снорфа: иллюзия не причиняет ущерба его физической оболочке, но лучи разрезают душу брата надвое! Половина души Снорфа теперь в передней части тела, а половина в задней. Презабавнейшее зрелище! Передняя часть хочет продолжить идти вперёд, а задняя пятится назад, и она сильнее: тащит за собой остальную тушку. Снорф зубами и лапами цепляется за травинки и корешки. «Мурлан, спаси меня!» — мычит он. — «Моя тыльная часть думает и решает за меня!» Отвечаю: «У тебя всегда так было. Но, раз просишь, опять применю лучики: приварю одну половинку твоей загадочной души к другой!» Снорф не в восторге от моей идеи, но возражений не принимаю: снова стреляю лучами в братца, и каков итог? Вышло не то, что я планировала: от лучей душа Снорфа распадается на сотню осколков, и все его части тела обретают самостоятельность. Одна лапа желает идти налево, другая направо, третья не хочет никуда топать, а четвёртая лезет в пасть, пытается вытянуть оттуда язык; один хвост лупит спину Снорфа, а второй согнулся зигзагом и дрожит. Снорф не может вернуть себе контроль над телом! «Вот, теперь тебя много, хотя тело одно», — замечаю. — «Или ещё нарезать? Должна же я получить обещанные ундециллионы Снорфов, пусть и таким способом».
Мирит кусает мою заднюю левую лапу. «Не обижай Снорфи!» — возмущается Мирит. — «Нельзя мучить братика!» Вдруг зелёный цвет, которым её облик заразился от вафелек, целиком перетекает в моё тело: теперь я зелёная, а Мирит вновь серая. Радуется сестра, скачет и лает; затем принимается бегать вокруг меня, а я пытаюсь её укусить, чтобы вернуть ей этот неприятный окрас. Неуловимая зверюшка! Снорф беспомощно свалился в какую-то дыру, дёргается: подчинить себе тело так и не сумел. «Гляди, что ты наделала, ведьма», — ворчит он. — «Как выберусь отсюда? Летать не умею!» Не проблема! Сейчас исправим. Мы с Мирит хватаем лиса за хвосты, торчащие из дыры; вытаскиваем его наружу. От моего укуса шерсть Снорфа начинает светиться ядовито-зелёным сиянием, а моя шкурка вновь делается сиреневой! Мило! Прошу помощи у Великого Рода: сородичи присылают иллюзорный моток фиолетовой клейкой ленты, который падает на мою голову. Годится! С помощью белых летающих рук, тоже воображаемых, обматываю все частички души Снорфа лентой и склеиваю их воедино; и тело Снорфа для верности покрываю несколькими слоями ленты, так что получается из него смешная мумия. Снорф лежит, дрожит и ноет, мычит и сопит. «Скоро обломки твоей души срастутся, и будет всё как прежде», — сообщаю ему. — «Лежи и жди, а я пойду искать дальше. Ты, Мирит, охраняй любимого братика, чтобы его не расплющили носороги всякие». На прощание махнув хвостом пару раз, ухожу. Не осталась Мирит сторожить своего тюти-мути: она семенит за мной и голубыми лучами из глаз стреляет в меня. Каков эффект от лучей? Не знаю: я надёжно защищена от них магией Келды! Отражаю их обратно, но Мирит к ним неуязвима.
Телепатическое сообщение #66. «Осквернение».
Мы с Мирит перебрались по хлипкому мосту на большой остров: тут повсюду гниющие руины деревянных сооружений, заросшие травой и грибами. Есть только одно целое сооружение: домик без окон, вход в который закрыт дверью, а она разбухла и не открывается. Мирит бьётся головой об дверь, пытаясь сломать её, да бесполезны её старания! Мысленно произношу заклинания, с помощью которых в разных мирах я взламывала то, что заперто: какая-нибудь из этих магий подействует и здесь. Да! Волшебство сработало! Взрывается дверь, разлетается на куски: оказывается, домик был доверху наполнен игрушками, и они волной обрушиваются на нас. Мирит тонет в игрушках, но быстро вылезает из-под них и радостно скачет. «Я всемогущая!» — заявляет. — «Любую дверь вынесу!» Разглядываю игрушки: чего здесь только нет! Зубами беру маленькую шляпу, украшенную чудесными звенящими бубенцами, и надеваю на голову Мирит. Получив подарок, лисичка радостно прыгает, но недолго: вскоре она, недовольно фыркнув, сбрасывает шляпу. Лапками напяливаю шляпку на себя, однако меня она тоже не впечатляет, хотя обожаю подобные штуковины; ещё от неё приступ боли случился в моей бедной башке. Роемся в игрушках, надеясь найти вещь, которая зарядит нас позитивной энергией, да не находим ничего. Понять, в чём дело, нетрудно! Мы вкладываем собственную благодать, унаследованную от Бога, в каждую вещь, создаваемую нами: именно наличие благодати делает наши творения увлекательными, приятными, красивыми, чудесными. Когда враги оскверняют или уничтожают плод нашей мысли, содержавшаяся в нём благодать не исчезает, а остаётся в памяти Рода, хоть и порой надолго забывается нами. Злые силы могут изготовить точную копию какого-нибудь творения Рода, но сходство будет лишь внешнее: без благодати такая копия мертва и скучна. Но данные игрушки являются результатами творчества Рода, это несомненно; либо тот, кто их сделал, отозвал свою благодать сознательно или непроизвольно, либо разложение мира подавило нашу способность извлекать счастье из них; может, и демоны тут замешаны. Зло, лишённое души, завидует нашему счастью и всеми способами стремится растоптать его.
Грустные мысли овладевают нами. Серый туман, безблагодатный и оттого кажущийся нам уродливым, сгущается вокруг нас: жестокий, колючий, он высасывает метафизическое тепло из наших душ и усиливает нашу печаль. Он не природное явление, а воплощение наших негативных переживаний, непроизвольное порождение нашего могущества. Туман лишает нас сил, не позволяет нам видеть; пытаемся бороться, атакуя его при помощи воображаемого оружия различных форм, а сородичи окружают нас метафизическими щитами. Всё бесполезно: пелена не исчезает, и вызываемое ею подавление счастья прорывается в другие миры и разумы, угрожая комфорту всё большего количества душ. Сородичей едва слышно; силы зла, в том числе этот туман, не способны уничтожить телепатическую связь, существующую между всеми частицами Рода, однако могут мешать нам ею пользоваться, ядом, пустотой и ложью отвлекая нас от Истины. Что делать? Мирит, кажется, кое-что придумала: поглядим, чем она удивит.
А вот чем! Мирит создаёт иллюзорных ёжиков, одного за другим: они разноцветные, выглядят максимально нелепо, с выпученными красными глазами и длинными кривыми иголками. Ёжики прыгают, танцуют на задних лапках, безумно стонут и хохочут, а ещё глотают и вдыхают туман, чтобы внутри своих тел преобразить его в зелёный дым, который, прикасаясь к нам, заставляет нас смеяться. Набрав тумана, ёжики визжат, хрипят, раздуваются и взрываются! Когда зверёк лопается, зелёный дым освобождается, а иглы летят во все стороны; когда иглы пронзают наши тела, нам становится ещё радостнее. Забавненько! Всё меньше и меньше тумана, а количество ёжиков растёт; чтобы ускорить процесс, заряжаю иллюзии Мирит своими мистическими энергиями, и сородичи делают то же самое. Эта чудотворица не обучена строить миры, зато умело колдует иллюзии, обладающие немалой силой; или, как заявляют некоторые,
