Чёртова внучка 10 глава

ненасытным. Оживила мёртвое. Исцелила неплодное. И персть земная приняла жертву. Впилась стозубая в юность. Обвила червём, потянула ко дну. Заструились кровавые ключи из жил девичьих. И вот уж вязнет молодушка, равно в топи, в разверзнувшейся землище. Барахтаясь и суча слабеющими руками, насилу девочка выволокла самоё себя из готовящейся ей могилы. Отпрянула да в пляс. А чтобы кружево колдовства и на миг не оборвать, длила песни своей излияние, даже когда дыхания в груди оставалось не боле, чем на полвздоха. И разродилась земля горюн-травой, выплеснув на свет Божий злое быльё, ощеренное ядовитыми шипами. Четвертинка минуты минула, и уж заколосилась сухая пустошь лесищем окаянной травы. Пожалуй, Эрмингарда даже чуток перестаралась. Сменив мелодию трели своей хитросплетённой, девушка раскинула руки, словно срезая незримым оку серпом народившийся урожай, и пали травные входы вкруг поющей. Тем же жестом обрубила три долгие пряди рудяных своих кос, а те, свившись прочным вервием, обвязали пышные снопы. И взбрыкнув стоймя, связки зелени затанцевали следом за лихо скачущей девицей, что повела их прямиком в Кунигундов сарай.  
   Едва до места добрались, изморённая вусмерть рыжая брякнулась прямиком на солому, а снопы примерно улеглись вдоль стен. Меж тем краем глаза она заприметила тут же и бочку с болотными соками. Не оплошал, знать, жабий принц. Но его самого, к счастью, было не видать. Может, минует, и не придётся мелкой впредь терпеть его гнусные домогательства.
   И не успела девочка как следует придти в себя после нелёгкой работёнки, как уж сама Кунигунда морду свою в сарай суёт. Ярым глазом зыркнула на бочку и снопы, но пасть держала на замке, на похвалу ничуть не тороватая.
– Ну что? Видала? – с вызовом фыркнула Эрмингарда, привстав на локте. – А ты во мне сомневалась! Теперь-то, поди, и возразить нечего. Ведьма я! Ещё какая ведьма. Равная вам. А может, и получше вашего. Искус пройден. И ты не посмеешься воспрещать мне участвовать в Вальпургиевой ночи.
– Чего? Пройден, говоришь? – насмешливо протянула карга, пожёвывая ртом, да сплюнув, расхохоталась. – Ты, придурошная, видать, мыслишь, шо это вот и есть искус? Ха! Да этакая безделка и самой захудалой ворожейке по зубам. Слаженное доселе не боле, чем подготовка. А истинное испытание ещё ждёт тебя впереди. Али струхнёшь да задним ходом свалишь? Учти, это твой последний шанс отказаться от своих притязаний. 
– Вот ещё! – слегка дрожащим голоском рявкнула порядком расстроенная девочка. – Я не для того прошла через всё это, чтобы сдаться в последний миг.
   Не дав ей договорить, старуха согнулась пополам и взревела от каркающего хохота, звучание которого буквально вытягивало жилы. Отсмеявшись, Кунигунда выпрямилась и, протаранив внучку насквозь душу рвущим взором, объявила:   
– В полночь. Воротишься досюда. Тутось мы с сёстрами и учиним тебе достойную выверку. А покамест пшла со двора. Поди пошлындай, как тебе любо. Можешь даже проведать своего червеногого ерзуна. Покрасуйся перед ним... напоследок. – зловеще прибавила грымза, чуть ли не пускаясь в пляс от едва сдерживаемого, дьяволова торжества.
   Волей не волей, рыжей пришлось подыматься, да и топать прочь. Но тёмные думы, склубившиеся над её челом, не позволяли ей вздохнуть полной грудью, точно накинули на неё пудовое ярмо. И что за лихо она сама невольно накликала на свою душу? 
   ***
   Три капли чего-то тягуче-лиловатого. Щепотка шаровой молнии, пойманной в канун солнцеворота. Четверть от десятка мотыльков крылышек, истолчённых до брения. Да к тому полтора смачных плевка. 
   Тщательно взболтав полученный состав, Фридлейв попробовал его на язык, разочарованно покачал головой и с беспечной ухмылкой вылил негодную микстуру прямо на пол, который и без того радужно переливался настоящим половодьем неких магических отходов. Но от дальнейших опытов его отвлёк благозвучно звякнувший дверной колокольчик. Моментально изогнувшись в картинном поклоне, кудесник промурлыкал своё неизменное:
– Добро пожаловать, путник, в лавку чудес, где мечты становятся явью. Мы рады предложить вам самые действенные снадобья и заклинания на все случаи жизни. Только у нас вы по... –      
отвлёкся он на миг, чтоб прибить ладонью пробегающее по прилавку насекомое, отдалённо напоминающее таракана, но отчего-то зелёное и заросшее блестящей щетиной. – ...получите своевременное содействие в любой житейской невзгоде. Итак, я всецело к вашим услугам, мой друг. Чего изволите?
   Промолчав в ответ на его витиеватое приветствие, Родвиль уныло плюхнулся за стойку и потёр ладонью лицо, на котором не было живого места от синяков. Участливо вздохнув, хозяин плеснул в стакан некое варево и придвинул юноше со словами:
– За счёт заведения. Для облегчения телесной, равно как и душевной немощи. 
   Хлебнув, парень страдальчески сморщился – видимо, защипало разбитые губы.
– Да... Первая брачная ночь это то ещё приключение. – философски вздохнул Фридлейв. – Не всем удаётся пережить её без ущерба для собственного здоровья. Наше с тобой счастье, что мы хотя бы не богомолы... али пауки... – добавил он, пристально наблюдая за подозрительно фиолетовым муховором о двенадцати ногах, что неспешно спускался по своей паутинке прямиком на макушку его посетителя.
– Так ведь и не было никакой брачной ночи. – трагично признался убитый горем молодожён. – Сказала, не подпустит меня к себе, пока не докажу, что я достоин быть её мужем. А как я ей это буду доказывать? Разве что... вызвать кого-нибудь на поединок? А может... может, нам с тобой... ну, подраться, а? Если она увидит, что я одолел её бывшего, то наверняка всё мне простит. Как думаешь? – просящим голоском пролепетал смущённый молодой человек, не смея при сём поднять на него глаз. – А потом... рассчитаемся по-товарищески. Я тебя это... ну там... отблагодарю... как-нибудь. Честно слово.
– Отблагодаришь, значит? Хм-хм. Обычно я не беру такую плату с мужчин. Но... ты такой милый.
– Ч-ч-че-го-о-о?! – испуганно просипел парень, едва не брякнувшись со стула.
– Повёлся! Ой, я не могу! Повёлся-таки! Какой же ты ещё ребёнок.  
– Шуточки у тебя, знаешь ли... – обиженно буркнул Родвиль, опасливо косясь на лукаво посмеивающегося мужчину, чья репутация и вправду давала немалую пищу для размышлений. 
– Поединки? Драки? Мордобои? Нет-нет-нет, в данном случае это не поможет. А посему, мой юный друг, позволь мне дать тебе один мудрый совет, обусловленный моим богатым жизненным опытом. – изрёк знахарь и, сделав торжественную паузу, продолжил. – Дави на жалость. Работает безотказно. Попытайся выглядеть несчастным, ничтожным, вот прям как сейчас. Ходи вокруг неё с виноватым видом и горько вздыхай. Можешь даже слезу пустить. А когда она растрогается и захочет тебя приласкать, делай всё, что она повелит. Сумеешь угодить, так Равата тебя на ручках носить будет.
– Я не для того женился, чтоб баба меня носила на ручках. – оскорблённо заявил гордый юнец, неприятно удивишься столь неожиданному совету от главного знатока женщин.
– Об этом, дружочек, надо было думать прежде, чем выбирать невесту. Равата из числа тех женщин, что либо ты у неё на ручках, либо получай розгой по попе. И поверь мне, первый вариант куда приятнее. 
– Вот же влип. – печально посетовал юноша, схватившись за голову. 
– Ничё-ничё, постепенно привыкнешь, а там и самому будет в радость. Потому что когда дама довольна, то оно и нам хорошо. Удовлетворённая женщина – счастливая женщина. А счастливые женщины так и жаждут творить добро. Понимаешь, самой природой так устроено, что для самочки всего дороже на свете её детёныш, а вовсе не самец. Но если самец будет достаточно жалким, возможно, она, движимая своими исконными инстинктами, примет его за детёныша и одарит недоступной ему в иных случаях нежностью.
– Ты надо мной издеваешься, что ли, чудо-советчик? – вскинув брови, возмутился парень.
– Я с тобой делюсь сокровенной мудростью веков. Цени это, дитя.
– Не, я так не хочу.
– Ну, значит, быть тебе опять битому. С Раватой по-другому не пройдёт.
– А что, если... какое-нибудь снадобье, а? – чуть ли не с мольбой обратился к нему молодой человек.
– В твои-то годы и прибегать к содействию снадобий! Стыдись, отрок. Безленно отрабатывай природное обаяние и трудись во всю силушку, пока ещё юн и здоров плотью. Любовь – нелёгкая наука. Учись, юноша, учись. Тебе ещё столько всего предстоит узнать о женщинах. О да, это целая вселенная. По сей день не перестаю на них дивиться. Вот, кстати, и ещё одна причина для удивления... – с удовольствием протянул Фридлейв, устремив хитровато искрящийся взгляд ему за спину.
   Замершая в дверях Эрмингарда тем временем хмуро поглядела на Родвиля, но всё же прошла внутрь и села рядом с ним у стойки, всем своим видом показывая, что в её глазах он значит меньше, чем пустое место.
– Слышь, рыжая... ну ты того... извини, что ль. – неуверенно подал голос молоденький водяной через некоторое время. – Я не то, чтоб... специально. Просто хлебнул лишнего... ну и...
– Да ладно, забудь. – снисходительно хмыкнула та. – Там и вправду вспомнить-то даже нечего. Ты паршиво целуешься. Бедная Равата.
– По правде, я ж тебя и не сразу-то признал на празднике. Ты за зиму изменилась... сильно. – задумчиво договорил парень, безотчётно опустив изучающий взор на ладную девичью фигурку. 
– А и вправду. Ещё как сильно. – охотно поддакнул ему знахарь, бесстыдно уставившись на свою маленькую подругу с неоднозначной улыбкой.
– И чего это вы на меня так выпялились, пьяные придурки?! – раздражённо воскликнула девушка со столь воинственным видом, что Родвиль даже слегка вздрогнул, видимо, не забыв, как схлопотал от неё накануне, и мигом заторопился на выход:
– Ладно, я пошёл. Только не говорите Равате, что я был здесь. А то ж вообще прикончит.
– Удачи! – крикнул ему вслед Фридлейв. – И не забывай, чему я тебя учил. Жалобный взгляд, невинное обаяние брошенного ребёнка и искромётный любовный пыл.
– Что это ещё за идиотские советы? – скептически поинтересовалась мелкая, когда печально вздыхающий юноша уплёлся из лавки.
– Тебе не понять. Это наши мужские дела.
– Не думала, что ты станешь ему помогать. Неужели совсем не ревнуешь Равату?
– Я же говорил, нас с ней мало что связывает. А уж после вчерашнего скандала, она вряд ли захочет иметь со мной дело.
– Это всё из-за меня. Извини, я не хотела испортить ваши отношения.
– Брось, детка. Это даже к лучшему. Я не намерен мешать им с Родвилем. Признаться, мне всё же жалко этого дурня.
– Думаешь, у них всё наладится?
– Стерпится-слюбится. Он ещё достаточно юн и подлежит дрессировке. И вообще мужчины вполне приручаемые животные. И при ласковом обращении мы становимся совершенно ручными и домашними. Вот я, например – бедный, одинокий, бездомный щеночек, которого все гладят походя, иногда подкармливают, но никто не хочет приютить меня насовсем. Мне бы заботливую хозяйку...
– Какой ещё щеночек? Ты ж натуральный волчара. А волка, известное дело, сколько ни корми, всё-то он в лес глядит. Все вы, мужики, такие.
– Я, кажется, догадываюсь, каким ветром в твою ясную головку занесло столь мрачные мысли. – сокрушённо вздохнул знахарь. – Девочка моя, чтобы там тебе ни внушала