не было друзей. Он как и Наташа тоже не женился. Странной была эта семья. По родителям было видно, что пережили они не мало. Троньон получили квартиру в элитном доме на проспекте Кирова. Видимо папа у Наташи занимался на заводе важными делами. Был ценным работником. Вот к этой соседке будет ходить Валера постоянно. За книгами. Один раз я приду домой а Валеры нет. Я почему то пойду к этой Наташе. А он там. Выбирает себе книгу. Мысль одна тогда у меня промелькнула. Потому что Наташа не сразу откроет мне дверь. Я только с годами узнаю какой крутой была эта Наташа. А тогда у меня с ней были хорошие отношения. Она часто ездила в Москву. Я попросила её купить платьица моей маленькой дочке.
Ещё один раз я застала у нас в квартире одну молодую женщину. Совершенно невзрачную. Она тоже работала в их цеху. Валера на несколько дней устроил себе отдых. Как всегда достал себе справку что заболел. И вот эта женщина вроде бы с работы. Вроде бы пришла навестить его. Действительно она принесла цветы и почему то виноград. Может до меня и выпивка у них была. Не знаю. Эта женщина мне не понравилась. В воздухе витал какой то обман. Я прямо ощущала его. Видно было что эта женщина ему хорошо знакома. Они разговаривали как близкие люди. Она быстро ушла. И я её больше никогда не видела. Но Валера был какой то немного растерянный. Когда мы разойдёмся. Он будет донимать меня первое время. А один раз придёт не один. А с этой женщиной. Я узнаю её конечно. Не знаю зачем он с ней пришёл. Наверное хотел мне показать что гулял от меня ещё тогда. Ну во первых не гулял, а погуливал. Если бы эта женщина для него что то значила он бы на ней женился. Но он женился на мне.
Мы прожили с Валерой почти 6 лет. За все годы нашей совместной жизни Валера ударил меня один раз. Не по лицу. Коленкой он выбил мне передние зубы и сдвинул нос. Одним ударом. За ним пришли дружки. Ждали его у подъезда. Он собрался и хотел уходить. А я встала у двери. Не знаю зачем встала. Понимала же что уйдёт. Видимо уже не выдерживала. В одно мгновение я оказалсь с выбитыми зубами и сдвинутой носовой перегородкой. Сдвинутой на всю жизнь. Потому что я не пошла сразу к врачу. Постеснялась. Мне было стыдно что меня ударил муж. А идти надо было сразу. Немедленно. Тогда врач просто поправил бы мне мой смещённый нос. Потом я всё таки показалась хирургу. Но было поздно. Чтобы поправить нос мне надо было бы ломать его заново. Так и осталась я на всю жизнь со сдвинутой носовой перегородкой. Не заметно с первого взгляда. Только если присмотришься. На этой фотографии у меня ещё ровный нос. А на фотографии в Якутии уже будет видно насколько изменилась у меня форма носа.
Валера не сломал мне нос. Сместил его. И как бы ещё немного вдавил вовнутрь. Удар то был сильным. Коленкой. ПОДЛЫЙ. Такой СВОЛОЧНОЙ. Валера мог просто отодвинуть меня от двери. Я не ожидала что он меня ударит. Валера никогда не трогал меня. Никогда не говорил мне грубых слов. Мой муж не ругался МАТОМ при мне. А тогда он вдруг наклонил меня и ударил коленкой. И вышел. И даже не посмотрел что со мной. Вот тогда он и переступил через меня. Его родителей дома не было. Я не знала что мне делать. Рот у меня был окровавлен. Передние зубы висели. Он мне их не обломил с корнями. А как бы выбил из десны. Я вставила их назад. До сих пор помню этот хруст зубной хрящевой ткани. Конечно я была в ужасе. Как мне идти в таком виде на работу. Но я простила Валере и это. У нас росла дочь. И в тот раз я не стала рушить нашу семью.
Я думала что отобью его от дружков. Хотя дело конечно было не в дружках. А в самом Валере. Он по жизни ЭГОИСТ до корней волос. До мозга костей. В семье рос единственным ребёнком. А я росла в большой семье. У нас было бесполезно жить для себя. Не поделишься добровольно, отберут. Я не понимала почему он такой. Почему так относится ко мне и к нашей маленькой дочке. А ему просто не нравилась семейная жизнь. Заботы. Проблемы. Это не для него. А мне было обидно как женщине. Почему от меня бегает муж. Валера бегал от меня, а я за ним. Все пять лет. Только в Якутии я перестала за ним бегать.
Однажды со мной заговорила старая еврейка. С соседнего двора. Было видно что эта полная седая женщина прожила не простую жизнь. Видела всех насквозь. Она всегда сидела в соседнем с нашим домом дворе на скамеечке. Конечно она видела как я постоянно бегала от гаражей и обратно. Она сказала мне. Люба ну за кем ты бегаешь. Он не достоин тебя. Я сначала не обратила внимания на её слова. А потом задумалась...Все годы вспоминаю эту еврейку. Я благодарна ей. Её слова для меня окажутся решающими. Придадут мне решимости. Она оценила меня как Личность. Я переступлю через народную мудрость "Первый муж от Бога". Если бы я осталась у Кузнецовых меня скорее всего ждала бы не завидная судьба. Возможно мой муж, РУССКИЙ ПАРЕНЬ, сын коммуниста, доломал бы мне нос. А может и выбил бы все зубы. А не только передние.
Да это было так. Я бегала от подъезда к гаражам и обратно. Сначала в гараже у Валеры стоял только мотоцикл. Потом купили машину. Родители мужа не разрешали ему ездить на новой машине с дружками. Боялись что он сядет за руль выпимши. Прятали от него ключи. Но это было бесполезно. Валера разбирался в технике. При помощи проводков заводил машину без ключа зажигания. А замок с гаража просто спиливал. Машину он разбил. Новый "Москвич" который получила свекровь вне очереди. Ей предлагали и "Жигули". Но она выбрала "Москвич". Потому что он был повыше. И покрепче. Тем самым спасёт своему сыну жизнь. А Валера хотел "Жигули".
Он с друзьями как всегда открыл гараж и они поехали кататься. Дело было зимой. Конечно у них была выпивка. Они уехали далеко. Чуть ли не до Москвы. Валеры не было дома два дня. И я не знала где он. Свекровь допрашивала меня. Не верила что я не знала. А он не сказал мне ничего. Потому что знал что я буду против. У Валеры тогда уже не было водительских прав. Его лишили на два года. Но он был за рулём. Они улетели с шоссе в кювет. Зарылись в сугробы. Все живы. Ни у кого ни царапины. А машина не подлежит восстановлению. Вот так бывает. Крепкий советский "Москвич" сохранил им всем жизнь. Это куйбышевская зима была последней в нашей с ним жизни. Следующую зиму мы встретим уже в Якутии. Там и разойдёмся.
В Якутии Валера понял что теряет меня. Но не верил в это до последнего. Даже когда я подала на развод. Он не пришёл в суд. Он просто не мог себе представить что его такого классного Валерика может бросить жена. Настолько привык что я за ним бегала все годы. Я многое прощала Валере. Но не смогла простить ему голод. И то что он бросал ребёнка. Как я голодала с маленьким ребёнком на руках. Как он ни во что ставил нашу семью. Я считала, что я стоила того, чтобы он оставил эту свою разгульную жизнь. Как бы хорошо мы могли жить с ним. Но он не ценил моё отношение к нему. Не дорожил мной. Я не справилась с ним. Не видела смысла в дальнейшей совместной жизни. Ему ничего нельзя было больше доверить. На севере Валера немного притих. Но его просто прижали обстоятельства. Он останется таким по жизни. Мой первый муж, Валерий Иванович Кузнецов, Pусский парень, окажется просто СВОЛОЧЬЮ. И как СЫН и как МУЖ и как ОТЕЦ. Он откажется от своей родной дочери. Официальный отказ заверит у нотариуса. Лене будет семь лет. И в первый класс она пойдёт с чужой фамилией.
Жить для чужих. Предавать своих. В этом будет видеть Валера смысл своей жизни. Делать своим только плохо. Назло. Просто потому, что они не такие как он. "Не продвинутые". Да и друзья будут советовать так поступать со своими. Тем самым Валера выбьет у себя из под ног фундамент. Родители. Семья. Это фундамeнт для любого человека. А особенно для такого слабака как Валера. И он потеряет опору. Повиснет в воздухе. Ведь он почему рвался к друзьям. Потому что там всё было легко и просто. Не надо решать никаких проблем. Они там сами себя хвалили. Потому что в реальной жизни их не хвалил никто. Кто из них женился, потом все разошлись. И все спились.
Я представить себе не могла, что когда нибудь Валера станет мне неприятен как мужчина. Я не смогу его видеть около себя. А ещё через несколько лет он мне будет просто отвратителен. Я увижу его в последний раз за несколько лет до отъезда в Германию. Я увижу алкоголика. Но всё ещё с гонором. Всё ещё в наглаженных брюках. Он будет очень злым. Потому что будет знать как он выглядит. Я не увижу больше его красивых глаз. Hа правом глазу у него будет какая то нарость. Глаз будет как бы прикрыт наполовину этой наростью. Мы с ним были красивой парой. Все наши дела можно было уладить. Всё зависело от Валеры. Но он выбрал ту жизнь которую любил. И я отпустила его. И мой взгляд на фотографии говорит сама за себя. Мне здесь только 22 года. А сколько обиды и горечи уже в моих глазах. Потому я не фотографировалась больше в эти годы. Наши свадебные фотографии так и останутся самыми лучшими. На них мы с Валерой самые СЧАСТЛИВЫЕ...
Я оставлю все эти фотографии у Кузнецовых. Мне тяжело будет смотреть на них. Возьму лишь одну. В фотоателье помимо простых свадебных фотографий нам сделали такую дорогую красивую папку. Она была тёмно бордового цвета. Размером с фотоальбом. На внутрених сторонах этой папки - фотоальбомa поместили наши фотографии. Мою и Валеры. Его справа. Мою слева. Это были не просто фотографии. Они были большими как портреты. Отличного качества. Я любила эти две большие фотографии больше всего. Какими мы там были красивыми и счастливыми. Я - Hевеста. Валера - Жених. Я попрошу свекровь отдать мне мою фотографию. Для этого ножницами я разрежу эту папку посередине.
Это будет ужасная сцена. Я буду разрезать эту папку надвое. Свекровь будет стоять и смотреть. Она просила меня, что бы я взяла обе фотографии. Но мне будет очень тяжело. Я не смогу. Я любила Валеру. Всю жизнь я буду вспоминать его. И всю жизнь мне будет тяжело. Валеры не было дома. Он бы наверное не разрешил мне разрезать эти наши две фотографии. Но мы уже не жили несколько лет. Этот свой портрет я поставлю в стенку в зале. На самое видное место. Мой второй муж не будет против. А вот моей второй свекрови это не понравится. И я уберу эту фотографию в шкаф - кладовку. Были такие на площадке между квартирами. Так и останусь я там в шкафу. Никому не нужной Невестой. Символично что в своей квартире я не нашла места для этой самой главной фотографии своей жизни.
Мне на голову в течении всeго моего жизненного пути будут сыпаться камни. Не просто камни. БУЛЫЖНИКИ. И я буду держать удар. НЕ СОГНУСЬ. Часто удары будут такими, что мне нечем будет даже дышать. Мы РУССКИЕ ЛЮДИ, свои, будем бить друг друга. Притом каждый будет считать, что он имеет на это право. У каждого из нас будет своя ПРАВДА. С годами я буду слабеть. А удары будут всё сильнее и сильнее. Свои бьют больнее. Они знают лучше как и куда нанести удар. Ведь по нашему отцу больнее всего били именно свои. Как издевалась надо мной свои, не издевался никто. Даже немцы.
Я всегда буду вспоминать отца. Как показывал он нам веник из прутьев. Говорил нам чтобы мы держались вместе. По отдельности сломать каждого легче. Mоему отцу было намного тяжелее чем мне. Я знала это. Всегда помнила слова отца. Я не только не согнусь. Я всегда буду радоваться жизни.
