говорили по душам. Они вообще не разговаривали друг с другом. У них не было никаких общих дел. Никогда. Валера считал себя выше в развитии. Это так. Но кормил Валеру его отец. Его родители. Это они купили ему и мотоцикл и машину. За эту машину родители работали всю жизнь. А Валера с дружками разбил её. Когда на второй день свадьбы я увидела свёкра с топором. Поняла что разборки у него с Валерой были ещё те.
Свёкр был полным мужчиной. С избыточным весом. С ишемической болезнью сердца. Пить ему было нельзя. Но он всё равно пил. Даже когда получил инвалидность. Расстраиваться ему было нельзя. Но он расстраивался. Покупал бутылку водки. Открывал свой гараж. Смотрел на разбитую поржавевшую машину. И пил. Валере не было до этого никакого дела. Это Валера довёл своего отца до инвалидности. Валера не считал своего отца за человека. Главной в семье была свекровь. Мой муж все вопросы решал с ней. У него всегда всё было. Потому Валера и вырос таким. Родителей своего мужа я уважала не смотря ни на что. Потому что они трудились всю жизнь. А Валера не любил труд. Он не смог создать своей семьи. Мог только разрушить. И нашу с ним. И своих родителей. Разрушать всегда легче. По своим бить нельзя. Это страшный грех. Как можно бить по людям которые дали тебе жизнь. Kоторые pастили тебя. Валера позорил своих родителей.
Мы с Валерой по разному смотрели на жизнь. Я как мой отец. Иван Фёдорович Ломтев. Семья это каждодневный труд. Это ответственность. Это когда нужно забыть о себе. Ну как Валера мог забыть о себе. О себе родном, о Валерике, он только и думал. Он будет строить свою жизнь на разрушении. Разрушит нашу семью. А новой, своей не создаст. Всё что я любила в нём, он уничтожит. Превратит в пыль. Не заметив, что пылью станет сам. Валера не хотел ни учиться ни работать. А развлекаться и пьянствовать хотел. За чей счёт... За счёт своей семьи. За счёт своих родителей. И я точно знаю что ему никогда НЕ БЫЛО СТЫДНО. В семье Кузнецовых иметь "заначки" от своих было традицией. У свекрови они были повсюду. Именно она приучила сына к "заначкам." Валера знал что свекровь прячет деньги. Искал эти деньги. И часто находил. Она его стыдила конечно. Но Валера смотрел на это как на само собой разумеющееся.
Он бесконечно давал мне обещания. Врал на каждом шагу. Или просто цинично отказывался от своих слов. Ну как можно уважать человека если он не держит слово и cидит у своих на шее. Грош цена ему. Для Валеры не будет ничего святого. Он будет цинично использовать своих. Валера будет плыть по течению как щепка. Куда прибьёт туда прибьёт. У него не будет никаких амбиций. Никаких принципов. "Жить как хочешь. Как нравится. А не как нужно". Это станет лейтмотивом его жизни.
Главное в жизни человека это образование. Потому что от образования зависит кем ты будешь работать. А уже от того СКОЛЬКО ты сможешь заработать, зависит, что ты сможешь дать своим детям. А Валера просто прожигал свою жизнь. Изо дня в день. Человек должен все свои проблемы решать самостоятельно. Тогда он не будет их делать. Валера же только создавал проблемы. А решать их за него должны были другие. Семья ни для него. И он не имел права жениться. Ломать мне жизнь. Конечно в нём было и хорошее. Иначе бы я не вышла за него замуж. Валера родился таким каким родился. Так просто зачеркнуть человека нельзя. И я долго боролась за него и за нашу семью. Убеждала его пойти учиться. Что бы работа у него была полегче.
Странно жили между собой родители Валеры. На выходные свекровь всегда уезжала в Кинель. К своим сёстрам. Она не брала с собой мужа. Только изредка. Свёкр работал всегда только в первую смену. А свекровь в две смены. Она готовила мужу только два блюда. Щи с кислой капустой и кашу. Все четыре года что я жила у них. Я видела только эти щи и эту кашу. Я не знаю как можно было есть эти щи. В них плавали варённые куски сала. Покупала такое жирное мясо. Потому что оно дешевле. А ведь свёкру с его больным сердцем эти куски сала есть было нельзя. Но он ел. Вторым блюдом была КАША. Эти два блюда никогда не готовились вместе. Или каша или щи. Что то одно. Кашу для мужа свекровь готовила в овальной утятнице с ручками. В основном это была пшённая каша. Изредка рисовая. Эта каша была настолько густой что её можно было резать ножом. Вот свёкр и сидел весь вечер на кухне. Тыкал ложкой в эту кашу. Что удивительно. Он всю её съедал.
Иван Никитович не был добрым человеком. Я запомнила на всю жизнь его злые заплывшие от водки глаза. Он часами сидел в ванной комнате и курил там. Потому что там была вытяжка. Но всё равно в квартире стоял запах курева и перегара. Но хозяину было можно всё. Даже сходить в туалет мимо унитаза в городской квартире. По большому...Меня свёкр не любил. Постоянно попрекал своими жилищными метрами. Но именно от свёкра узнала я про заначки. Он видел что Валера не приносит в семью зарплату. Прогуливает её с друзьями. Иван Никитович скажет Валере. Она тебя бросит. Наверное видел что я не сильно люблю его сына. Не готова терпеть это всю жизнь.
Это случилось когда в первый раз заболела Лена. У неё был острый бронхит. Мы делали уколы. Ставили компрессы. И я украдкой, когда их не было дома, сушила ползунки и подгузники в их комнате. Потому что там была большая батарея. Высыхало быстро. Я старалась что бы в нашей комнате не так много было сырого белья. В ванной комнате тоже была хорошая батарея. Очень горячая. В тот день я повесила на эту батарею ползунки. У меня было не так много ползунков. И я хотела что бы они поскорее высохли. Развесила их там. И я про них забыла.
Я знала что в ванной комнате на батарее свёкр всегда сушит свои носки. Когда приходит с работы. В их комнате была большая батарея. Но там свекровь не разрешала ему сушить. Его рабочие носки портили ей вид комнаты. Как сейчас вижу. Нараспашку открывается дверь в нашу комнату. Безо всякого стука. Входит пьяный свёкр с этими ползунками в руках. И швыряет их на пол. Ползунки не высохли и были ещё влажными. Мне так страшно стало тогда. У меня прямо сердце защемило. Подумала. Боже мой. С какими людьми я живу. Этот коммунист не отдал мне в руки эти ползунки. Не положил их. ШВЫРНУЛ. Ползунки больного ребёнка. Своей единственной внучки.
Лене было восемь месяцев когда свёкр сломал ей ножку. Он конечно не нарочно. Поскользнулся на блестящем полу их богатой квартиры. Одна нога то у него у самого как бы прогибается. Он был выпимши. Но не таким пьяным. Это было вечером. Валера был дома. Захотелось Ивану Никитовичу взять Лену на руки. Я конечно дала ему ребёнка. Как не дашь. Хозяин квартиры. И он пошёл с ней на кухню. В узком коридорчике между кухней и их комнатой он упал. Вместе с Леной. И придавил ребёну ножку. Она так кричала. Я поняла что что то случилось с ножкой. Побежала с ребёнком в больницу. Помню одна. Не с Валерой. Дежурный травмпункт находился на углу улицы Победы и проспекта Кирова. Это было не так далеко. Нам наложили гипс. Лене было уже восемь месяцев. Oна ещё не ходила самостоятельно. Но cтоять могла уже хорошо. Потому что была очень лёгкой. И вот четыре недели мы носили гипс. Потом я буду бояться нагрузки на кость этой ножки. Не отдам её в балетную студию.
Что то не так было в богатой семье Кузнецовых. Я это видела. К ним даже на праздники никто не приезжал никогда. Не приходили соседи. Всегда вспоминаю ту рассыпанную соль у дверей их квартиры на нашей свадьбе. Кто то же её рассыпал. Для Кузнецовых. Ну не может быть, чтобы такой красивый развитый парень как Валера, не нашёл себе девушку в городе. Видимо люди знали эту семейку. Потому они выбрали меня. Я не знала о них ничего. И так и не узнала.
У Кузнецовых меня заткнули сразу после свадьбы. Моей свекрови очень не понравится что я израсходую подаренные нам на свадьбу деньги. Куплю новую мебель в нашу комнату. А главное куплю себе шубу. Ей просто плохо станет. Она хотела жить так. Все деньги должны быть у неё. А она уже будет решать как вести хозяйство. Что покупать, а что нет. Свекровь считала что так будет лучше. Потому что у неё больше жизненного опыта. А я только приехала в город. И ничего не знаю. Но я хотела набираться своего жизненного опыта. Её опыт я видела. Муж допился до инвалидности. Сын отказался от родной дочери. Отец пошёл на сына с топором в день свадьбы.
Свекровь выбрала для меня кулацкое ругательство. Х...У...Е...Т...А безлошадная. Я помню эти словa всю жизнь. Все четыре года я только и слышала как она говорила своему сыну. "Зачем я тебя женила. Мотался бы ты как мотыль и мотался." При этом вроде бы была на моей стороне. Ругала и стыдила Валеру. "Валерка, как тебе не стыдно. Ну что ты стал как мохор. Женился, жил бы да жил". Родители моего мужа деревенские люди. Но всю жизнь прожили в городе. Свекровь не хотела брать себе в семью курящих и пьющих городских девочек. Она бы с ними не справилась. Хотя как раз такие и подходили Валере.
Свекровь всегда попрекала меня нашей землянкой. Говорила. "Мы тебя из земли взяли". Упрекала и бедностью. Не разрешила мне больше рожать детей. Так и сказала. "Зачем нищету разводить". Я прервала три беременности от Валеры. Две в Куйбышеве. Одну в Якутии. Я росла в большой семье и очень хотела родить ещё одного ребёнка. Хотела что бы у Лены были или сестрёнка или братишка. Я просто была уверена, что рождение второго ребёнка помогло бы нашей семье. Валера мог остановиться. Бог давал мне детей. Но Кузнецовы не хотели иметь их на своей жилплощади. Мой отец инвалид поднял на ноги шестерых детей. Да мы жили в землянке. Но мой отец был МАСТЕР Золотые руки. Он строил дома всю жизнь. Был Мастер-Печник. Гармонист отменный. А муж свекрови потерял человеческий облик в конце концов. Ходил в туалет мимо унитаза. Ни кого не стесняясь. Иван Никитович пил конечно не от хорошей жизни. Бесстыдство перенял Валера от отца. А бессовестность от матери.
Свекровь не разрешила мне рожать детей. Она считала что у нас родился слабый ребёнок. И не только слабый. НЕКРАСИВЫЙ. Это бабушка скажет так о своей единственой внучке. Скажет мне МАТЕРИ. Свекровь как то возьмёт Лену с собой в магазин. Попросит меня понаряднее одеть ребёнка. Было тепло и Лена была в платьице. Свекровь придёт назад и будет на всю квартиру громко рассказывать. Что одна женщина в очереди сказала. "Ну бывают же такие некрасивые дети." Мне просто плохо станет. Я до сих пор сомневаюсь, что кто то действительно сказал ей так. Скорее всего так думала она сама. И ей очень хотелось сказать мне об этом. Хотя бы таким способом. Ну а если кто то даже ей так и сказал. Почему свекровь допустила что бы посторонние люди так говорили о ребёнке. Я очень обиделась тогда. Малограмотная малярша из глухой Филиповки сказала так о моей дочери.
Для моей свекрови я была уже не первая плохая сноха. Первой стала жена её родного брата. У свекрови было три сестры и один брат. Брата звали Михаил. Но свекровь называла его Минька. Это её брат и устроил Валеру на авиационный завод. Он работал мастером в сборочном цеху. Этого Миньку я видела несколько раз. Он приходил жаловаться на Валеру. Особено не нравилось ему что Валера пьёт в цеху. И что самое плохое не один, а подбивает на выпивку и других рабочих. Что он не может его больше покрывать. Действительно часто Валера
