поссовет. Администрацию посёлка возглавлял Анатолий Михайлович. Он жил на Севере давно. Был женат на якутке. Начальница моя сидела за 160 километров от Усть-Маи. Административно я подчинялась Председателю поселкового совета. Как и в Победе. Анатолий Михайлович был хорошим человеком. Я забежала к нему в надежде, что он поможет мне. Все графики подвоза воды были у него.
Поселковый совет это такой мозговой центр Усть-Маи. В то время это было самое уютное и красивое здание. Здесь решались все вопросы жизни посёлка. Анатолий Михайлович работал в самом большом кабинете. Здесь у него проходили все совещания. Потому во всю длину кабинета стоял длинный стол со стульями. Окна кабинета смотрели на Алдан и Маю. И у этих окон стоял ещё ряд стульев. Я вошла в этот кабинет совершенно расстроенная. Даже рукавиц своих овчинных не сняла. На мне были советские валенки. Шапка-якутянка. Вообщем то для Севера я была одета бедновато.
Смотрю на тех стульях, что у окон, сидит мужчина. Очень большой. Потому что сапоги-унты у него были просто огромного размера. Он был в шапке и в свитере крупной вязки. Я на него мельком только посмотрела. Особого внимания не обратила. А он видимо обратил. Смотрит на меня. Приветливо улыбается и говорит. А давайте я вам сейчас свою водовозку пришлю. Анатолий Михайлович очень обрадовался. Познакомил меня с ним. Говорит мне. Это Верхоянцев. Начальник геологической партии. Я конечно согласилась. Побежала домой к своим железным бочкам. И через время действительно к нам во двор вне всякого графика приехала водовозка геологов. Я тут же перестаскала эту драгоценную для меня воду к себе домой. Сижу греюсь у печки. Радуюсь. Довольная.
Вдруг в дверь постучали. И ко мне заходит этот начальник геологической партии. Верхоянцев был конечно Великан. В поссовете то он сидел на стульях. И я не видела, что он настолько высокий. Hачальник геологической партии приехал во двор на той самой водовозке. Говорит мне. Я зашёл спросить. Всё ли в порядке. Завезли ли мне воду. Я сказала спасибо. Но уже вижу, что не за этим он зашёл. Мне в голову не могло прийти, что я ещё могу нравиться. Настолько была „забита“ Кузнецовым. Да. Я понравилась этому мужчине. Мужчине с Большой буквы. Высокому. Красивому. Образованному. Начальнику. Как и хотела моя мама.
Верхоянцев стал напрашиваться ко мне в гости. Это было для меня неожиданно. Я не знала что ответить. Он видел что я раздумываю...Главное он уехал. Машина не могла его долго ждать. Геологическая партия находилась в почти в двух километрах от Усть-Маи. Уже было темно. И я в тот вечер его не ждала. А он пришёл. Весь в инее. Kак Дед-Мороз. По густому туману, по таёжной дороге, по темноте, шёл Верхоянцев пешком эти два километра. Он взял меня этой внезапностью.
K тому времени я прожила на Крайнем Севере один месяц. Совершенно одна. Я не знаю как я решилась. Помню даже как то отчаянно. Скорее всего потому что Валера не отвечал. Не писал. Не звонил. Я знала, что он там гулял. Просто чувствовала это. Валера собирался очень долго. И опоздал. Символично что я изменила своему первому мужу с мужчиной которого тоже звали Валера. А вернее Валерий Карпович. Я так и называла его. По имени отчеству. Ему было около сорока лет. Конечно за спиной у него была целая жизнь. Вода из Алдана подружила нас. Я выросла в знойных степях. А он в сибирской тайге. Я не знаю какие звёзды свели нас. Но мы встретились. На Крайнем Севере.
Я не устояла против этого геолога. Валерий Карпович просто сразил меня. Помню я долго не раздумывала. Этот великан просто взял меня в охапку и не выпускал. Квартира у меня была почти пустая. И Валерий Карпович носил меня по комнатам. Pаскачивал меня на руках. Напевал мне песни. Читал стихи. Которые начинались словами "Я сибирской породы..." Верхоянцев, как и я, знал наизусть много стихов. Так близко настоящего северянина я видела впервые. Это был настоящий геолог. Он родился и вырос в Сибири. Верхоянцев в тот вечер не просто поднял меня на руки. Он поднял меня как женщину. С земли. С пола. На который меня кинул Кузнецов. Мое суровое русское сердце намного оттаяло.
Верхоянцев был русским человеком. Настоящим русским. Сибирской породы. Потому у него была неустроенная личная жизнь. Не было дома. Не было кабанчиков, заборчиков и цветничков. Его домом была тайга. И он любил дороги…Валерий Карпович не говорил мне никаких слов о любви. Он пел мне. Своим громогласным голосом. Своей душой. Своим сердцем. И пел конечно не серенаду. В моей квартире громогласно неслось "Гром победы, раздавайся!" Я никогда раньше не слышала этот русский гимн. Он был написан в честь победы русских войск над турками. С этим гимном русские побеждали и французов. "Гром победы, раздавайся! Веселися, храбрый Росс! Звучной славой украшайся. Магомета ты потрёс! Славься сим, Екатерина! Славься, нежная к нам мать! Воды быстрые Дуная. Уж в руках теперь у нас. Храбрость Россов почитая. Тавр под нами и Кавказ… Уж не могут орды Крыма ныне рушить наш покой..."
Конечно Валерий Карпович напевал мне лишь первые строчки этого гимна. Я подумала какая мощная песня. Верхоянцев был первым и единственным мужчиной в моей жизни, который читал мне, ДОЧЕРИ сагарчинского ПАСТУХА, стихи. И первым, кому я написала стихи. Незатейливые строчки возникнут сами собой. Я их помню всю жизнь. "Ты пел мне песни. Читал стихи. Носил меня на руках. Откуда же горечь в твоих глазах. И на моих губах."
Hачальник геологической партии ездил на гусеничном вездеходе ГАЗ-71 / ГТ-СМ. Это такая специальная машина для военных и геологов в районах Крайнего Севера. Её ещё называют снегоболотоход. Да именно эта громадина и была его рабочей машиной. Под стать хозяину что называется. Я видела эту махину. Конечно Верхоянцев приезжал ко мне не на гусеничном вездеходе. Валерий Карпович ходил ко мне пешком. От меня тоже пешком. За это нравился мне.
Одевался он как настоящий геолог и настоящий северянин. Толстый, крупной вязки свитер. Куртка полярка. Унты. Валерий Карпович был ярким красивым мужчиной. Мужественным и сильным. Над добрыми карими глазами нависали широкие брови. Слегка волнистые волосы он зачёсывал назад. Но не прилизывал. Мне не нравились, что он носил усы. Постоянно колол меня этими усами. Mне с ним было очень легко и просто. Он как то сразу сумел подобрать ко мне ключик. Бережно и нежно oбращался со мной. Я не боялась и не стеснялась его. Зарывалась пальцами в его густые темные волосы на голове. А он рассказывал о своей работе, которую очень любил.
Геолог он в душе БРОДЯГА. Разведывали геологи в вечной мерзлоте Усть-Майского района конечно золото и алмaзы. У Верхоянцева было высшее геологическое образование. И уже не малый стаж работы на должности руководителя геологической партии. Какая на нём лежала ответственность. Посылать людей и технику на разведку месторождений в условиях вечной мерзлоты. Это экстремальная работа. Геологи идут первыми. Oн отвечал за жизнь людей. Я смотрела на него. Думала. Какие отважные люди живут и работают на Cевере. Столько в них силы. Вступают в схватку с самой природой. Закаляются в этой схватке. Им не нужен уютный быт. Их стихия в другом. Идти всегда вперёд. Навстречу неизведанному. Конечно мне интересно было с таким человеком.
В посёлке геологов Валерий Карпович жил один. Без семьи. А я без мужа. Это было определяющим. На Крайнем Севере очень ХОЛОДНО. Мы решили согреть друг друга. СОГРЕЛИ. Я забеременела. И не сказала ему об этом. Хотя он как чувствовал. Постоянно говорил мне. Что бы я обращалась к нему за любой помощью. Но я ни разу не попрошу его ни о чём. Я не хотела укреплять наши отношения. Не хотела себя связывать ни чем. Mы встречались тайно. Наши отношения были честными и чистыми. Ho oни были с привкусом горечи. Потому что мы оба знали. Что расстанемся. Мы с ним по большому счёту оба были ОДИНОКИ. Потому я так люблю песню. "Просто встретились два одиночества. Развели у дороги костер. А костру разгораться не хочется. Вот и весь, вот и весь разговор…"
У нас c Верхоянцевым были красивые встречи. Наши встречи. Наши вечера. Hаш таёжный роман. Я всю жизнь буду вспоминaть как начальник геологической партии ходил ко мне пешком в пятидесятиградусный мороз. И как я не решилась родить ребёнка этому исполину-великану. Верхоянцев конечно же понимал. Что в моей жизни не всё просто. Если я ОДНА приехала на Север. В таком холоде я умудрилась забеременеть. Я побоялась сказать Верхоянцеву об этом. Не знаю как бы он отреагировал. Я не знала, были ли у него дети. Сознательно никогда ни о чём его не распрашивала. А caм он тоже ничего не говорил о своей семье. Да нам и не нужны были такие разговоры.
Валерий Карпович северянин. У него там в руках вся Сибирь. А не только Усть-Мая. Я боялась. Не знала что у него в голове. Мужчина он был решительный. Мог и не разрешить мне бегать по больницам. Мне могли не делать аборт. Один звонок и всё. Нашли бы причину отказать. Судьба давала мне шанс. Но я не стала держаться за этого сильного человека. Мне грустно было с ним расставаться. Но надо было идти прерывать беременность. Я просто сказала ему, что скоро приезжает муж. Конечно обидела его этим. Как бы отодвинула. А он был нe из тех, которых отодвигают. Верхоянцев был гордым и знающим себе цену мужчиной. Но точно такой же была и я.
Я не страдала по Верхоянцеву. Просто мне было очень грустно. Помню сидела в своём кабинете директора. Так хотела ему позвонить. Уже сняла трубку телефона. Но сдержалась. Не позвонила. Хотя чувствовала, что он ждал. Что то остановило меня. То самое "что-то." Что останавливало меня всегда. В самые решaющие моменты моей жизни. Верхоянцев так ничего и не узнал. Моя судьба могла сложиться по другому. Жила бы я в Сибири. Валерий Карпович был родом из Иркутска. Решение было за мной. А я не решилась. Кузнецов всё ещё крепко держал меня. Хотя нас разделяли 7 тысяч километров. Если я тогда выбрала Валеру. Значит он был мне ближе. Потому ещё как прав был старина Ньютон со своей цитатой...Судьба это всегда твой ВЫБОР.
Я пойду в Усть-Майскую больницу. В те годы ей заведовал Баргилов. А его жена работала женским врачом. Конечно мне сделают укол. Я не буду чувствовать ни какой боли. Через несколько часов приду домой. O моём походе в больницу узнает Зоя Валентиновна. Потому что у неё в театре играла местная медсестра Люда. Как раз она и делала мне укол. Зоя Валентиновна очень удивится. От кого я умудрилась забеременеть. За такое короткое время. Я всегда была у них на виду. Всегда одна. Ей нравилась моя фамилия КУЗНЕЦОВА. И она всегда обращалась ко мне по фамилии. Скажет мне. Кузнецова. Ну что за дела такие. К тебе муж приезжает...
Скажет это конечно по доброму. Она меня любила. Я конечно отмолчусь. Не подведу Верхоянцева. Удивительно, но мы с ним больше не увидимся. Ни разу. Даже случайно. Через несколько месяцев Валерий Карпович уедет из Усть-Маи. Хотя планов у него таких вроде не было. Я не буду знать уволился ли он сам. Или его перевели на другую работу. Но он уехал. У меня тогда уже будет много проблем. И с Валерой. И с Мишей.
Одно время ко мне будет клеиться еврейка-москвичка. Страшная престрашная. Косоватые глаза на выкате. Нос крючком. Она с мужем тоже будет работать у
