был Мастер-Печник как отец. Но хорошую печь сложить мог. Он не учёл самого главного. Противопожарных требований. Всё здание деревянное. И в том месте, где проходит печная труба, нужно было прокладывать специальную изоляцию. Печь Миша сложил на совесть. В клубе стало тепло. Люди радовались. Брату ничего не было. Потому что виноват был не он. А пожарная инспекция. Пожарники Усть-Маи как и все нормальные пожарники ничего не делали. Изредка конечно появлялись на объектах. Но все знали, если что загорится. Потушить не смогут.
Пожарной инспекцией Усть-Маи заведовал якут. Звали его Слава. Его жена Валя, тоже якутка, работала киномехаником. Слава был более добрым человеком. По сравнению со своей женой, настоящей злюкой. Это была странная парочка. Оба были с заходами. У них не было детей. Случались семейные ссоры. Один раз Слава ткнул Валю ножом в живот. Но дело замяли. Валя потом ходила и всем рассказывала. Что чистила картошку. И случайно порезалась ножом. А со Славой однажды случился приступ дурости. Прямо у нас в Доме культуры. На сцене. Этот пожарник завалился за экран. Вопил там на полу. Бился в истерике. Tо смеялся, то плакал. И никак не хотел оттуда выходить. Долго его уговаривали. Но как то всё же вывели.
В Усть-Мае мой старший брат женился. Но первым женился Володя. Валера косился на сагарчинских. Эгоисту Кузнецову не нравилось что нас много. Что мы живём дружно. А Мише не нравилось, что продвинутый лентяй смотрит на него свысока. Вслед за Володей от нас ушёл и Миша. Он женился ближе к лету. Жену себе выбрал худую прехудую. У Миши всегда крайности. Одна жена худющая. Другая толстуха.
Но эта худющая была дочкой замполита. Недалеко от Усть-Маи была воинская часть. Я очень мало знала о ней. Скорее всего этот отдалённый гарнизон выполнял задачи по охране золотых приисков. Я только знаю что однажды оттуда сбежали солдаты. Их сразу не нашли. А потом они погибли. Не выжили в тайге. Бежать в тех местах бесполезно. Эта воинская часть была очень закрытой. Но семья замполита жила в самом посёлке. Я видела, что брата занесло не туда. Но отговаривать не стала.
Дочку замполита звали Таня. Она была учительница. Закончила педагогическое училище. Но в школе Усть-Маи Таня работала пионервожатой. Жена Миши носила на груди пионерский галстук. Галстук действительно был. А вот груди не было. Чего не было, того не было. Были очень кривые ноги. Горбатый нос. И спесь. Таня очень гордилась, что её папа имеет звание майора.
Я её хорошо знала. У неё была младшая сестра. Её парень играл в нашем ВИА на ударниках. Потому эти две дочки замполита часто приходили в Дом культуры. Эта семья была откуда то с Украины. Я не знаю зачем Миша сунулся к ним. Они смотрели на нас с ненавистью. Особенно мама этой Тани. Мишина тёща была просто цепной овчаркой. С огромными железными зубами в два ряда. Даже Миша её боялся.
У старшей дочки замполита был ребёнок. Мальчик. Ему было больше года. Таня водила его в ясли. Как я поняла, эта семейка хотела, что бы Михаил Иванович стал отцом этому ребёнку. Они расписались. Никакой свадьбы у них не было. Не было даже семейного ужина. Они просто стали жить вместе. Нашли себе ветхую избушку. Но прожили в ней недолго. Всего несколько месяцев. Я не знаю как они жили. Заходила к ним всего один раз. Посмотреть как Миша устроился. Видела, что у них под полом стоит вода. Как то было у них неуютно. Как будто люди не собирались там жить. Так и вышло. Папули для внука хохла-замполита из Миши не получилось.
В отцы чужим детям Михаил Иванович конечно не годился. Они разошлись. Брат объяснил мне так. Ему стало тяжело работать в тайге. Потому что он перестал спать. Таня по ночам то и дело вставала к ребёнку. Включала яркую лампу. Миша с издёвкой показывал мне, как она это делала. Закончилось всё тем, что он разбил ей эту лампу. И снова пришёл жить к нам. Я была рада. Хорошо что только разбил лампу. А не дочку замполита. Могли быть неприятности по крупному. Папочка майор был всё таки „вооружён.“ А значит „опасен.“ Миша попросил меня их развести. С этим проблем не было. Вера Цапля из поссовета быстро выдала свидетельство о разводе. Но в паспорте у брата остался штамп.
Летом конечно мне приходилось время от времени гонять Мишу. Именно в летние месяцы позволял он себе выпивки. Как правило с этим Иваном Шевченко. Но иногда и якуты из иx бригады подключались. Это случалось обычно в конце недели. Когда на следующий день не надо ехать в тайгу. Смотрю по времени уже должен быть дома. А его нет. Иду на этот Лесучасток. Вижу Мишин трактор. А самого нет. Я поначалу просто уходила. А потом догадалась, что они меня обманывают. Там во дворе Лесучастка полно техники. Не только трактора. Но и лесовозы. Вот за этими машинами они и распивали. Когда я подходила поближе. Они с криками. Любка идёт. Запрыгивали в кабину. Закрывали дверцы. И допивали свою водку.
Миша конечно не Валера. Но разговор у меня с ним был короткий. Я показывала на дверь. Мог идти на все четыре стороны. И пить сколько душе угодно. Уходить от меня Миша конечно не хотел. Потому что порядок был во всём. А порядок очень нужен на Севере. Bообщем договаривались по хорошему. В Усть-Мае Миша не злоупотреблял выпивкой. Потому и справился с Севером. А потом ему уже легче было осваивать двухмиллионный промышленный город.
Апрель и октябрь в Якутии считаются еще зимними месяцами. Потому я поеду за Леной в мае. Прошло полгода как я уехала. Лена подрастёт. Ей будет почти четыре годика. Я увижу очень серьёзную девочку. Меня поразила тогда серьёзность Лены. Она не будет смеяться. Когда мы останемся с ней одни. Спросит меня. А Вы не уедете. Мой ребёнок обратится ко мне на Вы. Я заберу её от Кузнецовых навсегда. И Лена снова будет смеяться. Но чувство вины останется со мною на всю жизнь. Я не планировала расставаться с Леной надолго. Не сомневалась, что свекровь выпроводит Валеру пораньше. Валера приедет один. А потом подло упрекнёт меня. Скажет что я бросила свою дочь. Я получается бросила. А он не бросил. Я же оставила у бабушки с дедушкой. Многие не брали с собой детей на Крайний Север. Ho мы осилим с Леной суровые условия. А он нет.
Конечно я знала какие жадные и недобрые люди Кузнецовы. Знала что Кузнецовы не любят Лену. И всё равно оставила с ними ребёнка. Зато я свернула этот пласт. Изменила нашу с Леной жизнь к лучшему. Раз и навсегда. За всё это время богатые бабушка и дедушка ничего не купили единственной внучке. Вообще ничего. В Куйбышеве в мае конечно было уже тепло. Лена была одета в старенькие колготки. И застиранную кофточку. Кузнецовы определили ребёнка в садик. Это и понятно. Дома тo у них есть было нечего. Я увезу Лену в царство ЕДЫ. Буду покупать ей самое лучшее и самое вкусное. Моему ребёнку климат Якутии пойдё только на пользу.
К тому времени я уже давно не всматривалась в голубые глаза Валеры. Не любовалась его шевелюрой. Мне всё чаще начнут приходить мысли о разводе. Я буду видеть, что жить вместе нам не имеет смысла. Валера почувствует это. Притихнет даже. Но он не изменится. Если бы я не уехала на Север. То никогда бы не разошлась с Кузнецовым.
Первым делом мы с Леной купим билет на самолёт. А потом поедем с ней в Сагарчин. С полными сумками колбасы. Деньги то у меня уже будут. Я куплю столько сколько смогу увезти. Как обрадуются нам родители. Отец не будет отходить от нас ни на минуту. Это будет последняя наша встреча с отцом. Но я не почувствую ничего особенного. Ничто не подскажет мне. Что я никогда больше не увижу отца. Просто замечу что дома стало как то поспокойнее. Сыночков не было рядом. Один сидел за пачку сигаpет. Другой мотал мне нервы в Усть-Мае.
Родители хоть сколько то передохнули. Мама показывала мне запасы тушёнки. Я просила не экономить. Знала что обязательно пришлю ещё. Я ничего не сказала родителям. О нашей жизни с Валерой. Не хотела их расстраивать. Отец тоже не хотел меня расстраивать. Ничего не рассказывал мне о своих поездках к Феде. А ведь он ездил в зону к младшему сыну постоянно. Смотрел на эти решётки и надзирателей с собаками.
Думаю эти поездки и добили его. Как обидно было ему видеть младшего сына за этими решётками.
Это будет первый раз. Когда отец ОДИН пойдёт провожать меня на поезд. Видимо он что то чувствовал. Наверное сердце уже давало о себе знать. Но он не жаловался. Мы шли не спеша. Разговаривали. Я рассказывала отцу на каком огромном горбатом тракторе работает Миша. Как его любит начальник. Как его уважают ребята в бригаде. Хвалила Мишу отцу. Говорила что он мне помогает. Так мы почти подошли к вокзалу.
И тут отец остановился. Говорит мне. Люба, дочка давай поцелуемся. Я обняла отца. Он был таким тёплым. Поцеловала его в щёку. Потом подняла Лену на руки. Он расцеловал внучку. Помню это как сейчас. На отце была простенькая рубашка в клеточку. Из под кепочки выбивались седые волосы. Лицо доброе и светлое. Всё изрезано морщинками. Я даже не спросила отца. Папа, а как твоё здоровье. Мы простились с отцом ясным весенним днём. Светило солнце. Всё зеленело. Отец уйдёт из жизни тоже в мае. И тогда мы приедем с Леной в Сагарчин снова. Но уже не из Куйбышева. Лена не запомнит моего отца. Своего дедушку Ивана Фёдоровича Ломтева. Будет видеть его только на фотографиях.
Я ничего не рассказала родителям о Валере. Хотя уже приняла решение о разводе. Потому я повела себя со свекровью довольно нагло. В последний вечер перед отъездом я оставила Лену с ними. А сама немного немало поехала в ресторан. Вернее ПОЕХАЛИ. В ресторан "Цирк" при гостинице "Театральная" я поеду с соседкой Валеры. Той самой Наташей. У которой он всегда брал книжки для чтения. Это будет демонстративный поход. Я захочу наглядно показать Наташе и свекрови какая я крутая. Я же прекрасно понимала с кем тут спал Валера эти три месяца. На глазах у свекрови. Конечно я не скажу им, что собираюсь разводиться. Но я точно буду знать, что и Наташа и свекровь расскажут Валере о моём "поведении." Да. Мне захочется наплевать на Валеру у них на глазах. Показать что пришло моё время ходить по ресторанам Куйбышева на Волге.
Мы хорошо проведём вечер в ресторане "Цирк." В этом ресторане всегда было много студентов. Потому что рядом был Политехнический институт. А в гостинице "Театральная" жили приезжие театралы, музыканты и артисты. Огромная советская гостиница имела современный дизайн снаружи. Внутри было просторно и изыскано. Огромные окна, красивые шторы и большая сцена. В этот ресторан люди ходили не поесть. Хотя конечно мы заказали себе какую то еду. А послушать музыку. Потому что музыка там звучала самая современная. Мне самой то ещё не исполнилось и 25 лет. Потому было просто классно провести вечер среди студентов, музыкантов и артистов.
А на следующий день мы с Леной сели в самолёт. Она хорошо перенесла перелёт в 7 тысяч километров. В Новосибирске мы как всегда останавливались на дозаправку. Лена впервые видела огромные залы аэропортов больших городов. Куйбышева. Якутска. Новосибирска. В самолёте ей тоже понравилось. Она с аппетитом кушала. С интересом смотрела в иллюминатор. Но всё равно время от времени поглядывала на меня. Действительно ли я никуда не уехала. Я чувствовалa себя виноватой.
В Усть-Мае в те годы было три
