собирались в уголках её синюшних губ. Потому Усть-Майский "постановщик" примитивных якутских танцев постоянно вытирала их. И тоже пальцами. Сначала очки. Потом губы. Не приятно было смотреть на эти её пальцы-вытиралки.
Светлана Кирилловна Зайцева была большой лентяйкой. Она приходила в клуб не работать. А отдыхать от домашних дел. Входила. Сразу прижималась задним местом к трубам батарей. И начинала всем улыбаться. Она была как повидло. Прямо можно было намазывать. Услужливая-преуслужливая. Заглядывала всем в глазки. Но с ней никто не дружил. Все знали что она стукачка. Якуты зарекомендовали себя хорошими предателями-осведомителями ещё со времён НКВД. Когда они за награды и деньги сдавали НКВД политических заключенных, бежавших из лагерей. Зная что людей расстреляют. Мне сразу не понравилась эта липкая лентяйка, похожая на уборщицу.
Уборщиц у меня в клубе было две. Получали они мало. А работы у них было много. Кинозал с большой сценой. Огромное фойе. И ещё шесть кабинетов. По три в каждом крыле здания. Уборщицы были из опустившихся местных. Самодисциплины никакой. Они часто подводили меня. Просто не выходили на работу. Как правило перед самыми ответственными мероприятиями. Я конечно бежала к ним домой. А они прятались у своих собутыльников. И я мыла полы сама. Не могла допустить что бы люди пришли на праздник и увидели грязь. Осведомитель Новосёловой ни разу не помогла мне.
В Усть-Мае было так. Для своих одни законы. Для приезжих другие. Когда я приняла клуб. Он был уже наполовину разморожен. Того, кто допустил это, понятно не посадили. Просто уволили. А мне председатель поссовета тогда сразу сказал. Разморозишь клуб. Посадим. Это посадим прозвучало как "расстреляем." После закрытия лагерей Дальстроя прошло всего 20 лет. Своими биографиями местное руководство конечно уходило в те страшные годы. Председателю поссовета в 1981 году было примерно лет шестьдесят. И конечно он всё знал о лагерях ГУЛАГа. Потому и объяснялся по привычке. ПОСАДИМ.
Да. Я не должна была допустить разморозки ситемы отопления на социально значимом объекте. А вся художественная самодеятельность уже потом. Понятно. Клуб имел большое значение для жизни посёлка. Пойти тo людям было больше некуда. Вообще председатель поссовета Анатолий Михайлович активно привлекал меня ко всем поселковым мероприятиям. Я почти не выходила из его кабинета. Постоянно находились какие то дела.
Мне нравился мой деревянный РДК. Я любила вышагивать по дощатым тротуарам улицы Горького. Любила смотреть на красоту сибирской реки. Здание Дома культуры стоял на высоких сваях. Окна моего кабинета смотрели на реку Алдан. Дни и ночи долгой зимы отвечала я за сохранность тепла в здании РДК. В якутском посёлке человек всегда находится как бы в "рабстве" у отопительных печей.
У нас была своя котельная. Топили углём. Но чтобы уголь хорошо горел в топку нужно было подбрасывать ещё и дрова. Потому примерно раз в неделю надо было ехать за дровами. Прямо на таёжную делянку. В котельной согласно штатному расписанию работало 4 кочегара. Дежурили по суткам. Котельная была небольшой. Отапливала лишь часть здания. Левое крыло огромного здания было полностью разморожено и отрезано от основной системы отопления. Потому в первую зиму проблем с кочегaрами у меня не было. Топить маленький котёл и только половину здания не составляло большого труда.
Добросовестный кочегар у меня был только один. Пожилой сосланный сектант-баптист. Он был откуда то с Украины. У него был сын с синдромом Дауна. Он часто приходил с ним в клуб. Говорил что это подарок от бога. Конечно этот человек был странным. Думаю не зря его сослали так далеко. Но топил он на совесть. Мы с ним часто разговаривали. Он переживал что я разошлась с мужем. Говорил. Вот дома например. Прошёл муж. Смял половички. Если жена его не любит. Начнёт кричать. Вот такой сякой. А если любит. Промолчит. Поправит половичку сама. Вот у меня не хватило терпения поправлять за Валерой половички.
У Гусарова в Куйбышеве на коллектив из двух человек был завхоз. А здесь завхозом была я сама. Я много времени проводила в котельной. Ездила за дровами. Часто приходилось грузить самой. Рабочего давали не всегда. Ведь котельных в Усть-Мае было много. И всем нужны были дрова. Потому я всегда носила армейские меховые рукавицы. Это очень хорошая ценная вещь. Говорят нет аналогов в мире. Внутри натуральный овчинный мех. Снаружи ткань - хлопчатобумажная кирза. Руки у меня конечно часто были не ухоженны. На фотографии это хорошо заметно.
Клуб требовал ремонта. Стены в кинозале были настолько грязными. Что на Новый год мы все их просто укрыли марлей. Которую покрасили уже знакомой мне по Мартуку зелёнкой. На марлю пришили огромные звёзды из фольги. Получилось неплохо. Даже красиво. Из тайги нам привезли настоящую ель красавицу. Я впервые в жизни видела не сосну, а таёжную ель. Которой было много-много лет. Так прошёл первый Новый год. С холодным гардеробом. С охраной соболей. И с воющим за сценой якутом-пожарником Славой Фёдоровым. Именно в новогоднюю ночь у него слегка "поехала" крыша. Якуты поголовно носят чисто русские фамилии. Оно все там Фёдоровы и Егоровы. Васьки да Петьки.
Прочитала в интернете один комментарий. Улыбнуло. Aнекдот. После дискотеки четверо якутов отлавливают русского и говорят: "Ну, тебе пи…здец. Бить будем". Тот в ответ: "Ну, это же нечестно вчетвером на одного“! Якуты: "Ладно, Васька, Мишка - идите к русскому, драться будем"! Русский: "Это же снова нечестно двое против троих"! Якуты: "Ладно, Мишка и Петька к русскому идите, драться будем"! Русский: "Ну, это же опять неправильно - снова трое на двоих"! Якуты: "Слышь русский, ты заe…бал при...ё…бываться! Давай вали отсюда - мы двое на двое драться будем!"
B те годы местные этносы вели себя более менее тихо. Косые взгляды на приезжих бросали они и тогда. Но особо не дёргались. Взрывного „роста“ национального самосознания точно не наблюдалось. А сегодня чуть что собираются на митинги. Вместо того что бы в конце концов научиться убирать за собой фекалии и горы мусора. Недавно прочитала что руководство якутской школы "Айыы Кыhата" позволило себе не принимать в школу русскоязычных детей. Pодители заявили, что открытие русскоязычных классов "противоречит иx концепции обучения." Зачем им русские школы когда у них есть шаманские. Широко шагать стали. Так и штаны можно порвать.
Когда я в первый раз услышала якутский национальный музыкальный инструмент хомус, у меня заныли зубы. Через этот инструмент раньше якуты учились ЧЛЕНО-РАЗДЕЛЬНО выговаривать слова. Якутские национальные танцы очень примитивны. Движения однообразны. Не требуют особой техники исполнения. В СССР был якутский ансамбль народного танца. Ездил с гастролями по всему миру. Но этот коллектив жил и работал в Москве и Лениграде. Мастерство ему оттачивали знаменитые хореографы Советского Союза.
Тогда они все говорили на русском языке. Сегодня закрылись в своих национальных квартирах. И уровень развития коллективов резко упал. Не спасают ни новые здания. Ни новые вывески и названия. С членоразделением слов у них всё в полном порядке по видимому стало. На что не посмотришь. Безвкусица. Бутафория. Какой то вечный карнавал.
Клубная деятельность ограничивается проведением корпоративных вечеров. Отсутствие творческих интеллигентных людей чувствуется во всём. Люди это всегда самое главное. В те годы в Усть-Мае жили и работали люди из центральных городов России и союзных республик. Белоруссии. Украины. Уровень был во всём. А сегодня сплошной перебор. Один конкурс женских шляп чего стоит. В Усть-Мае наверное решили переплюнуть Королеву Елизавету. Огромные шляпы были почему то одного цвета. Розового. Hа фоне Алдана и якутской природы пожилые женщины в этих нелепых шляпах смотрелись просто ужасно.
Не смотря ни на что, годы работы в Усть-Мае станут самыми яркими и интересными в моей клубной деятельности. Многолетнее голодание у Кузнецовых помогло мне сохранить хорошую форму. На сцене Усть-Майского Дома культуры я буду танцевать свои "Коробейники." Те самые, с которыми я, как стипендиат колхоза Победа, ездила поступать на дневное отделении хореографии Куйбышевского института культуры.
Приближалась перестройка. Это чувствовалось во всём. Культурно-просветительная работа была оторвана от запросов и интересов населения в сфере досуга. Если ещё несколько лет назад, в клубе колхоза Победа, у меня были неплохие самодеятельные коллективы. То у директора Гусарова уже всё сводилось к написанию планов и отчётов. С Усть-Маей мне просто повезло. Там вдали от цивилизации люди охотно приходили в клуб. Давали выход своей активной творческой энергии.
На сцене нашего Дома культуры ставили настоящие спектакли. У нас был свой вокально-инструментальный ансамбь. Я руководила кукольным театром. Во время больших праздников мы ставили свои спектакли прямо на главной площади. В Усть-Мае проходили настоящие смотры художественной самодеятельности. Соревновались коллективы Техучастка. Школы. Больницы. Детских садов. Коллектив Дома культуры объединялся с музыкальной школой и библиотекой.
Первое место по праву всегда занимали речники. Они пели лучше всех. И у них были самые богатые костюмы для хора. Руководил Алданским Техучастком в то время Михайлюк Виктор Михайлович. Художественная самодеятельность просто преображала людей. В посёлке была какая то особенная праздничная атмосфера. Пели и стар и мал что называется. Все ходили как заговорщики. Программы ваступлений держали в тайне. Хотя "по секрету" всё всем было известно. Каждому коллективу хотелось выступить как можно лучше. Но не было никакой зависти. Люди выходили на сцену не для наград. А для души. Разве у людей не было проблем в том суровом краю. Конечно были. Но у людей пела душа. Песня окрыляет человека. Если поётся от души. Oт самого сердца.
Как бы это объяснить. В СССР дышалось легче. Было больше улыбок. Смеха. Ко многому относились с юмором. Была масса анекдотов. Люди радовались жизни. Такой безнадёжной тоски и уныния как сегодня в СССР не было. На мой взгляд виноваты во всём деньги. У нас конечно были северные надбавки и районные коэффициенты. И мы радовались если покупали вещи получше. Но деньги не владели нашими душами. Главными были отношения между людьми. Настоящая любовь и настоящая дружба. Мой отец Иван Фёдорович Ломтев вообще не навидел деньги.
Я была председателем жюри. Никогда не забуду эти счастливые моменты моей жизни. Куда там хору имени Пятницкого. Наши Усть-Майские пели лучше. В Доме культуры не хватало места. На сцене выступали не просто самодеятельные коллективы. Это были таланты со всех концов великой страны. Это были сильные смелые люди. Красивые собой. И якутам должно быть за счастье. Что в их дикий край шаманов и колдунов пришёл СВЕТ.
В советское время хорошие баянисты были на вес золота. В Усть-Мае была музыкальная школа. И был класс баяна. Но баянистов не было. Даже уровня Петра Трофимовича Гордиенко из колхоза Победа. Заведовал музыкальной школой Редькин. Он и вёл этот класс
