каждое утро с нелюбимым человеком. Всю жизнь. Брат никого не послушал.
Как старуха из пушкинской "Сказки о рыбаке и рыбке", хотела стать Владычицей морскою, так и Федя. По жизни он хотел всеми повелевать. Брат всегда ставил себя над людьми. Тогда, решив жениться на этой медсестре, он видимо подумал что у него в руках "Золотая Жар-птица". А может хилковчанка и вправду "ослепила" Федю золотыми зубами. Мне же от рядов её вставных зубов всегда было не по себе.
С отцом Федя мог пострить свой дом. Или купить. Отца Федя согнал в могилу. Раньше времени. Все сбережения семьи Ломтевых перетекли в колонию Чешкана. Но даже после всего этого. Федя мог остаться жить в моей комнате. Я же прожила на соседей почти пять лет. И ничего. Дождалась квартиры. Федя хотел всё сразу. Брат решил идти в примаки. В пригороде Куйбышева, в частном секторе на Мехзаводе, родители медсестры купили для них хороший дом. Федe надо было строить свой дом. А он пошёл в чужой. И хотел быть там хозяином? Так не бывает. Есть хорошая русская пословица. На чужой каравай рот не разевай. А пораньше вставай и свой припасай. Наша новая хилковская родня попросту решила купить Федю. Но просчиталась. Работать на них Федя конечно не стал. А они набрали можество новых огородов. Припахать брата у них не получится. Бесполезно из нашего Феди сделать батрака. Он мог работать хорошо. Но только если ему это очень нужно.
Одевалась наша вторая сноха богато. Но культуры в ней не было никакой. Откуда ей взяться. Если её родные места это поросячий край. И в те годы Хилково встречало приезжающих резким запахом огромных свинарников. А сейчас там строят крупнейший в регионе свинокомплекс. Меня радует что наша сноха всю жизнь живёт в свином царстве. Вот так наш Федя вплюхался в хилковское болото. По полной что называется. Как то мы ехали в такси. Федя с медсестрой и мы с мамой. Федя всегда радовался когда был с нами. Пока мы ехали, он что то с интересом рассказывал нам про этот свой дом. Я знаю что Федя провёл в этот купленный дом газ и воду. Рыл там траншеи. Привозил сварку. И вдруг сноха резко оборвёт Федю. Унизит его прямо при нас. Специально. Сноха cкажет. „Твоё то, что у тебя в штанах“. И брат замолчит.
Мама конечно ничего не поняла. Она даже не расслышала. А я поняла. И расслышала. Я поняла, как на самом деле относятся к Феде хилковские. И что значит это "твоё то, что у тебя в штанах". Я думаю Федя это ей не забыл. Хотя тогда в такси промолчал. А должен был дать ей в зубы. Прямо там. При нас с матерью. Через несколько лет в Хилково, мой младший брат будет сдёргивать с "принцессы" свиного царства, кольца и серёжки. Заработанные им в Метрострое. Мне ужасно не нравился визгливый голос хилковчанки. От её искуственного смеха меня просто передёргивало. Но я сдерживала себя. После того случая в такси я скажу брату. Что позволяет себе эта твоя сова. Сноха действительно была похожа на сову. На лице-тарелке были присобачены довольно большие некрасивые, светло-коричневые татарские глаза. Встречаться взглядом со снохой было почему то неприятно. Горбатый тонкий носик-клювик, острый подбородок и злые губы-ниточки дополняли образ "принцессы" свиного царства. Из онкологической больницы, кроме спирта и разной медицинской всячины, медсестра таскала куски. Меня поражал цинизм нашей золотозубой снохи. Больные раком не хотят есть, повторяла она. Ел ли эти куски Федя? Думаю да. А не должен был. Он хорошо зарабатывал в Метрострое. В кусках из больницы не нуждался точно.
У младших, Ани и Феди, как ни странно есть общее. Наглость и бессовестность. Аня всю жизнь наживалась. На детских кусках в садике. На сиротской пенсии родной матери. Крохоборка она просто конченная. И онa намного подлее Феди. Федя конечно вредил своим. Но он никогда не искал себе именно ЛИЧНОЙ выгоды. Федя по жизни ни на чём не нажился. Как человек, он лучше. Поэтому выжил в зонах. Фёдор Иванович как вольный ветер. Даже ураган. Налетит. Всё сметёт. И нет его. Я уверена. Федя никогда бы не держал мать голодом взаперти. Моя Лена, например, радовалась, когда к нам приходил Федя. Они бывало рисовали вместе. Федя тоже хорошо рисовал. Лена как-то показала мне их совместный рисунок. Говорит. Мама это слон ушёл. А почему ушёл. Он обиделся…
Татары продолжали водить вокруг семьи Ломтевых свои шайтан-хороводы. Символично. Нашего дедушку Фёдора Петровича Ломтева в 1937 году сгубили татары. Узбекские. Через полвека, самого младшего внука Фёдора Петровича, тоже сгубят татары. Хилковские. Но Фёдор Иванович Ломтев выживет. А в Хилково прилетит ответка. Наша золотозубая сноха и её отец получит в свою семью два инвалида.
У сына моего младшего брата, Максима, родится мальчик с ДЦП. Детским церебральным параличом. Сам Максим тоже на всю жизнь останется инвалидом. Новый муж снохи, татарин Сафиулин, постарается сослать сына Феди служить в Чечню. Оттуда Максим вернётся инвалидом. В военном госпитале Куйбышева он будет лежать в коме. Но выживет. Может с того света, наша бабушка Анастасия, молилась над ним. Сын Феди будет пожизненно получать инвалидную пенсию. Как мой отец.
Когда я узнаю что у Максима родится больной ребёнок. Скажу брату. Вспомни как ты обзывал своего отца-инвалида. У моего отца были проблемы со ступнями. Он родился косолапым. Когда немного подрос, ступни ему поправили и всё. Жизнь он прожил развитым полноценным человеком. Занимался тяжёлым физическим трудом. Стал отцом шестерых детей. А внук Феди не сможет вылечиться никогда.
Эту болезнь нельзя вылечить окончательно. У детей, больных ДЦП, остаются сильные нарушения движения. Моя мама всегда говорила. Господь долго ждёт. Больно бьёт...Может ворованные куски из больницы, от умирающих людей, тоже сыграли свою роль.
У меня сохранилась наша первая семейная фотография. Она чёрно-белая. Сделана совершенно случайно. В августе 1983 года. Мы только начинали жить. Это был наш поход в химчистку. На первом этаже огромной многоэтажки в ряд располагались магазины, химчистка, парикмахерская и фотография. Мы ждали открытия, как раз заканчивался обеденный перерыв. И видимо чем-то приглянулись скучающему на улице фотографу. Он уговорил нас сфотографироваться.
Я поначалу никак не соглашалась. Потому что была одета хоть и в очень дорогой, но халатик. Вернее халатик-платье. Фотограф не сдавался. Говорил о важности семейных фотографий. Я уступила. Эта не цветная фотография оказалась самой лучшей. Из трёх наших семейных снимков. Когда мы разошлись, я отрезала своего немца. От него осталось лишь плечо. Юра одет точно так же, как в тот день, когда я уезжала в Куйбышев, и когда он бежал за моим поездом. Потому мне нравилась эта фотография. На ней Юра уже коротко пострижен. Коротко пострижена и я. Короткую стрижку я сделала ещё в Якутии. Когда вернулась из Сагарчина. Тогда же и покрасила волосы в тёмный цвет. Вернее закрасила светлые. До этого у меня были осветлённые волосы средней длины. Я ходила с причёской. Под стать своему Усть-Майскому Есенину. Перемена в жизни давалась мне не легко. Об этом говорит мой взгляд.
Символично. Что на этой фотографии, мы все трое с короткими стрижками. А совсем недавно у всех у нас были длинные волосы. У Лены тоже. Из Якутии мы приехали с Леной с шикарными волосами. Они у неё, как и у Валеры, слегка вились. Два года в Якутии мы мыли волосы речной водой из Алдана. Никакой химии. Конечно это укрепило наши мягкие косички.
Я так хотела что бы Лена пошла в первый класс с косами. Все годы растила их. Моя младшая сестра обрежет Лене волосы. Этим самым летом 1983 года. Потому на фотографии Лена уже с короткой стрижкой. Я конечно буду в ужасе. Анна Ивановна даже не считала нужным спросить меня об этом. Лене тоже было жалко свои косички.
До сих пор храню личное дело ученицы 1 "б" класса средней школы школы №32 города Куйбышева. 1 сентября 1985 года мы пошли в школу. За два года Лена немного подросла. Перед школой мы с ней всё равно отдохнули. Я от трудных ночных заводских смен. Лена от детсадовского режима. Мы с ней очень радовалась, что наша новая школа от нас всего в двух шагах. Так через одиннадцать лет я снова пришла в школу. Только не в сельскую. А в городскую. В одном из новых микрорайонов Куйбышева на Волге. В школу конечно пошла Лена. Не я. Но 30-летняя беспрерывная образовательная вахта практически началась и у меня.
Мы купили очень красивый портфель. Белый с красной отделкой. Этот портфель был маленьким и лёгким. Он прямо как будто ждал Лену в магазине. Так подошёл ей. Их первый класс конечно сфотографировали на крыльце школы. В центре, в первом ряду, с букетом цветов стоит Лена. Этот красивый дорогой букет гладиолусов мы купили на нашем ближайшем рыночке в 15 микрорайоне. Букет цветов держит в руках ещё одна девочка. У неё астры. А вот портфель только у Лены. На фотографии 32 ученика. 15 девочек и 17 мальчиков. Если присмотреться почти у всех девочек одинаковые школьные фартуки. И только у Лены он кажется другим. Из-за многочисленных складочек. Эти все складочки я конечно сделала сама. Всего их пять. Две пошире по краям, а между ними три узенькие. Складки нужно было рассчитать так, что бы из под фартука была видна форма. Помню возилась я с этим фартуком долго. Если присмотреться повнимательнее, то складки можно увидеть и на рукавах школьной формы. Школьные платья в младших классах были с юбками в складку. Конечно их приходились постоянно наглаживать. Элегантными советские школьные формы делали воротнички и манжеты.
Проблемы со школьной одеждой пришли почти сразу. Формой Лена растёрла себе кожу под мышками. Ведь у нас с самого детства у нас был дерматит и аллергия. Никаких поблажек нам это не давало. В школу ходить нужно в форме. Удивительно, но в советских магазинах продавались мягкие хлопчатобумажные прокладки для подмышек. Именно для школьных форм. Видимо натирали себе кожу не только мы. Мне нравилась строгая советская школьная форма. Мы, советские ученики, ей соответствовали. Сегодня в школы пришли сплошные кружева и рюши-хрюши. Ну как назвать это по другому. Когда раскрашенные, зачастую вульгарные девицы, без меры украшают себя бантиками и кружавчиками. Лене, как и мне, повезло с первой учительницей. Во первых наша Любовь Александровна была очень маленького роста. На фотографии видно, что учительница не намного выше своих первоклашек. Лена любила свою первую учительницу. А это очень важно.
Любовь Александровна принадлежала к старой закалённой идейной
