безумца повисает великан-стражник, пытаясь оттащить собрата.
Ну вот нате вам - я невидим и вынужден сохраняя молчание оберегать драконье яйцо в тот самый момент когда больше всего хочется ворваться в толпу и хорошенько осадить стражников. Не люблю я эти ментальные оклики, но кроме споровой связи ничего не оставалось
— Кажется госпожа Эрда Блэкскалл снабдила нас эмблемами и определёнными полномочиями... боюсь, сейчас избежать смертоубийства и продолжения разрушений удастся только если мы оттесним дуэргаров и поможем оттащить Хграама в пещеры. Матильде с этим помогло усыпление второй головы, значит и ему...
Проследив за моей мыслью до конечной точки Персиваль решает с неё и начать, обращаясь к великанше за помощью. Подход дельный - навряд ли кто-то из присутствующих может быть лучше приспособлен к столь нетривиальной задаче как аккуратное пленение великана.
— Я... я не могу... Он из каменных великанов, мне... мне нельзя к нему прикасаться.
— Послушай, сейчас не время брезговать... — начинает было твердить Персиваль сквозь зубы, с опаской поглядывая как разгорается битва.
— Вы не понимаете... — в голосе Матильды сочится горечь — они стоят выше, мне даже говорить с ними первой...
— Сейчас не время для подобной принципиальности! Уверен, спасение его жизни пересиливает подобное неуважение и уж точно лучше будет уладить его, а не...
Нервно кивнув, Матильда врезается в толпу стражников, боязливо отпрянувшую при виде ещё одной двуглавой каланчи. В то время как наша новая спутница повисает на второй руке мистика, Персиваль торопится следом. Играючи отводя щитом несколько случайных взмахов, он гаркает на дварфов и демонстрирует им значок каменной стражи. При этом, за ним по пятам отважно скачет Стуул - подталкивая своего нерешительно собрата, грибочек опасливо вертит шляпкой, выжидая момента прежде чем чихнуть и обдать собравшихся спорами, устранившими языковой барьер. Я наблюдаю за парочкой миконидов, сопровождая их до самого столпотворения, когда голову наполняют отчаянная ругань и напряжённые междометия незнакомцев.
Сопровождение друзей получалось вынужденным - там где я стоял минуту назад теперь носилась механическая кошка - широко раскинув руки, Тенебрис пыталась определить где драконье яйцо, а также "Тот смуглый носильщик тяжестей". В прочем... не думаю, что ей было дело до цвета "шкуры" её прислужников. Чары Ханаан безупречно скрывают меня, позволяя держаться всего в десятке метров от места заполненного грохотом, гвалтом и руганью. Вращая шестерни в голове я натужно отсекаю всё лишнее, концентрируясь на голосе Персиваля, поглядывая на то как чернёные латы воителя постепенно раскаляются бледновато-алым духовным светом.
— Хграам, не сдавайся! Сражайся даже если тело не слушается, борись внутри себя, а мы не оставим тебя без помощи! — ревёт он, умудряясь перекрыть и гвалт толпы и рокочущую ругань великанов прежде чем развернуться к стражникам, — Надеюсь мы вам примелькались, если не во время дозора, так при стычке из-за предыдущего гиганта, разбушевавшегося посреди Базара Клинков...
Голос Персиваля звучит до завидного ровно. Когда воинствующих защитников почти удаётся урезонить Хграам внезапно спотыкается, его ноги едва ли не по колено проваливаются сквозь мостовую и неловко переступая гигант теряет равновесие. Чудовищный грохот возвещает об окончательном разрушении мостовой, мистик замирает, а двое висевших на нём великанов начинают тянуть, не отпуская узловатых конечностей. Прежде чем отправиться к пещерам следом за ними я оглядываюсь и замечаю позади себя Ханаан, довольно стряхивающую с ладоней мнимую пыль. Недурно. Правда, совсем недурно. Теперь Ахана осмотрит его, подлатает раны, заговорит ушибы, чтобы не болели и мы попробуем как-нибудь разобраться в этой двуглавой проблеме. А где Ахана?
Принявшись было оголтело мотать головой я запоздало понимаю, что искать следует в стороне откуда всё ещё доносятся перепуганные выкрики и горестный плач. Ноги рвутся в ту сторону, хочется бросить драконье яйцо... ах, да, драконье яйцо... я вспоминаю о чарах невидимости и уступаю право разобраться в происходящем прыткой Тенебрис, которая проносится мимо и с разбега принимается расталкивать толпу, едва не впечатавшись в меня.
Круг наблюдателей рассыпается. В его центре безутешная мать причитает навзрыд, умудряясь подвывать на вдохе и жаловаться на выдохе, проклиная Греклстью в который они вынужденно приехали из Гонтлгрима, беснующихся великанов, бесполезных стражников и злосчастный камень, который кошмарным образом обратился в паука и укусил её чадо. Сложно сказать наверняка, мальчик то был или девочка… юный дуэргар, плоть от плоти своего народа, мешком валяется на земле, не подавая признаков жизни. Над этим ребёнком и суетилась Ахана. Многочисленные инструменты, свёртки, кулёчки и колбочки усеивали мостовую у ног эльфийки, из-за чего её походный мешок казался опустошённым. С каждой секундой горка использованных и ничего не давших приспособлений тревожно разрасталась. Отчаянные всхлипы раскрасневшейся жрицы вступали в испуганное крещендо с голосом матери ребёнка, в то время как обе по-своему вопрошали почему ничто не помогает.
Следующей, завопила уже Тенебрис. На её глазах происходило страшное: вспомнив о недавнем гостинце, целительница нырнула в сумку, извлекая с самого дна толстостенный флакон. Кажется общение со стариной Холтом всё же сказывается на девчушке — грубо и безжалостно она разжимает зубы бедняги, отсюда мне не слышно хруста челюстных хрящей, но я знаю, что он есть. Через миг, с глыканьем и бульканьем, пузатый сосуд исторгает из себя завидные запасы бесценного снадобья. Подобно ударам сердца, густые капли рывками вырываются из горлышка и скрываются в глотке больного. Пока жрица следит чтобы пациент вылечился, а не захебнулся, бессильная Тенебрис скачет вокруг неё. Разрываясь между руганью и мольбами автоматон пытается убедить девушку в том, что малец мёртв, Что ему не помочь, Что его песенка была спета задолго до того как мы сюда пришли, Или будет таковой после того как мы сюда пришли, И в любом случае — неужели Её соратница, Её чудесная подруга, любительница целебной водички не оставит хотя бы Каплю, хотя бы Малую Долю, хотя бы флакончик-полфлакончика этого Прекрасного, Целебного, Драгоценного, Дорогостоящего напитка! Видят боги, - Подземье поистине богато на трагедии.
Плач матери постепенно стихает, уступая место участливому созерцанию. Женщина всё больше подаётся вперёд, по мере того как её ребёнок погружается в мирный и спокойный сон. Приподнимая с каменной мостовой крохотную голову, которая ещё недавно беспорядочно металась в неистовом припадке, дуэргарка гладит её нежно приобнимая, прежде чем опомнившись потянуться к кошелю и начать отсчитывать монеты. На Ахане всё ещё нет лица. Не видеть облегчения в глазах целителя, мгновением ранее спасшего очередную жизнь, это тревожный знак. Сталкиваясь с подобным невольно задумываешься о том, сколь иллюзорным или напрасным может быть то самое спасение по мнению специалиста. Дуэргарка принимается настойчиво тулить Ахане деньги, намереваясь схватить чадо и как можно скорее удалиться. Не поймите меня неправильно - уверен, женщина очень благодарна за помощь, вот только… вот только внешний вид незнакомки не внушает ей никакого доверия. Для подземной дварфийки кризис уже миновал и потому она совершенно по-новому оглядывала свою спасительницу - эту подозрительную чужеземку с большими жёлтыми глазами, причудливой синей кожей, непривычными одеждами и головном уборе столь же прекрасном сколь и жутком, изображающем огромного паука. Тончайшей работы серебряные лапки охватывают голову целительницы, удерживая паутину из драгоценных цепочек, в тусклых отблесках факелов и жаровен он кажется чуть ли не ожившим хищником, готовящимся ужалить жертву, сейчас, уже вот-вот, зловеще блистая россыпью глазок-камушков.
— Его нужно будет ещё раз осмотреть! Пожалуйста! Приходите в Логово Голбрана, мы там остановились! И вы, вы все - если вам понадобится исцеление - ищите меня там! — кричит Ахана вслед торопящейся незнакомке, волочащей обморочное дитя. Боюсь представить как не скоро мы покинем Греклстью, если хотя бы половина страждущих воспримет её всерьёз.
— Ахана, как ты думаешь, какая сила, единственная сила, Ахана, способна превращать неживое в живое и кусачее? Это Безумие, Ахана! Всё больше детей будут страдать, Ахана, страшно страдать, если мы не остановим его распространение, продолжая вместо этого распылять внимание на мелочи. — выслушивая речь рассерженной Тенебрис, я поражался насколько разумно и доходчиво она отчитывает Ахану сегодня. Следуя за ними я подслушивал и невесело кивал головой, соглашаясь с размышлениями механической кошки. Мы поспешили в пещеры клана Кейрнгорм, минуя живую стену из стражи вознамерившейся огородить вход.
После прошлой ночёвки называть эти помещения пещерами становилось как-то неловко, - словечко надолго увязалось воедино с темнотой, ужасом и безнадёгой, а здесь всё было иначе. Даже такой как я мог разглядеть каждый камешек, каждую травинку или куст видневшиеся среди освещённых каменных просторов и даром, что здешние растения с булыжниками и птицами оставались игрой света, являя своеобразное воспоминание о поверхности заточённое в светящиеся кристаллы. Остальные не позволят мне солгать - здесь мы чувствовали себя как никогда близко к дому, ведь для изголодавшегося по солнцу сердца окружающие образы казались потрясающе правдоподобным. Хотелось повалиться на землю, чтобы кататься в иллюзорной траве, подхватить камешек с земли и сбить мелкую пташку порхающую вдоль поверхности стены, устремиться к дереву и обнять его, даже если в руках по итогу окажется сталагнат. Хотелось забыться и быть глупым, но счастливым в этом умиротворяющем месте. Здесь было хорошо, понимаете? - по-настоящему хорошо и от этого по-своему больно… но это - прекрасная боль.
Тем не менее, да, - мы погружались в пещеры. Великаны провожали нас спокойными взглядами, а некоторые даже кивали узнавая чужеземцев однажды пришедших им на помощь. Могло ли очередное наше вмешательство повлиять и на них? Надежды скольких существ мы взваливаем на свои плечи, снова и снова играя в героев или очертя голову бросаясь в битвы? Нужно будет спросить у Персиваля как там его любимые сказочные рыцари справлялись с кризисом веры и страхом всех подвести.
—Эй Перси… валь? — юноши нигде не было.
Перехватывая мой недоумённый взгляд Сарит пожимает плечами и кивает в сторону улицы.
— Парень очень хотел избавиться от Дроки. Прихватил с собой Стуула и принялся тыкать всем своим значком каменной стражи. Договорился о формальностях и его повели к этой их начальнице… гм… Блэкскалл? — будничным тоном сообщает тёмный эльф, наблюдавший за очередным дипломатическим этюдом Персиваля с ближайшей дистанции. Понимаю подобную расторопность, меня тоже порядком знобило от этого “веселья”. Поскорее разберёмся с делами и покинем город прежде чем новые приключения найдут нас.
Хграама уволокли в дальние помещения.
