вернувшегося с добрыми вестями и колдовскими манускриптами, позабытыми в его сумке. Тенебрис и Джимджар выползают из своего жаркого убежища в глубинах пещер, выкатывая два грузных предмета скрытых идентично безобразными промасленными тряпками. Когда рыжеволосый воитель ступает в яркий ореол разноцветного света, механическая кошка бежит ему навстречу, широко расставив руки для объятий. Смущённый юноша неловко улыбается, слегка краснеет, а сама автоматон проносится мимо, радостно подхватывая с земли своего самого прекрасного и незаменимого товарища Стуула.
— Ох, малютка, знал бы ты как я переживала. Если бы этот ротозей потерял тебя в городе это была бы потеря не только для нас, но для всего мироздания в целом. Пойдём скорее, я покажу тебе нечто потрясающее!
Следом за носильщиком ценнейших грибных скрижалей и бесценных миконидов показался Принц Дерендил. Неловко переступая этими его массивными ножищами, кваггот буквально лучился здоровьем, своим видом напоминая, что я тоже мог бы стать таким бодрым если бы недельку нормально питался, вдоволь спал и не рвал на себе волосы от стресса. Бедная моя шевелюра.
Гениальная Тенебрис сдёргивает две промасленные тряпки и вниманию всех собравшихся приходится примириться с новой действительностью - число драконьих яиц удвоилось. Поймите меня правильно, разобраться в происходящем не составило труда, но… мы их и перекатывали и скребли ногтем, И подбрасывали и роняли и взвешивали и нюхали. Все кто мог оценивали магический фон. Да что там - ещё недавно я лично таскался с этой ерундой десяток часов, носил на груди как ребёнка которого у меня никогда небыло и рисковал жизнью, причём не единожды. Ничего. Никто из нас, Тимора снизойди до горемычных путников, не был способен понять где подделка. И самое страшное… кажется сама Тенебрис после всех своих манипуляций с трудом понимала какое из них настоящее. Происходящее рисовало довольно причудливые перспективы. Идеи механической кошки звучали ещё более рискованно: она хотела подставить Хранителей Пламени, подсунув им фальшивку и предупредить Темберчёда об их предательстве - облапошить одну группу заговорщиков ей было явно недостаточно. Интриги и предательства различного пошиба окутывали нас от самого прибытия в подземный городище, укладываясь в плодородную почву из постоянного страха и нескольких не самых безболезненных дней. Всходы были соответствующими - как минимум уместной идея показалась всем, а ведь разброс был от потасканного жизнью Джар’Ры до миролюбивой Аханы. Мне виделось это так: огромные башни, роскошные одежды, ряды статуй олицетворяющих драконов прошлого - амбиции тех мрачных старцев, возжелавших перещеголять властью и влиянием даже собственного короля, напоминали гнойник проступающий на теле города - кому же как не жрице понимать, что если не удалить нарыв и не прочистить рану, придётся столкнуться с последствиями куда более отвратительной формы. В моём циничном восприятии подобный развращённый строй был обречён изначально, куда опаснее выглядело желание местных чиновников закрывать на это глаза. Стоило приписывать их поведение к проявлениям демонического Безумия, которые они так отчаянно пытались отыскать.
План коварной изобретательницы взят на вооружение. Настоящее яйцо очевидно предназначалось господину Пять Орехов - тот единственный мог сослужить нам службу за пределами города, куда мы так отчаянно рвались, был добр и куда более откровенен относительно своей неискренности. К тому же, он немало посодействовал Персивалю в поисках, чем явно зародил в юноше не только признательность, но и надежду - видеть скурпулёзного и рассудительного вояку разговорчивым и энергичным оказалось до одури весело - словно парень помолодел до своего настоящего двадцатилетнего с гаком возраста.
Окружающие одобрительно кивали, вопрос был решён. На повестке стояла помощь великанам, прощальный тур по Греклстью в поисках провианта, да сущая мелочь - доставить Ирвина, если то конечно Ирвин, его напарнику. Наблюдать за тем как умилительно дуэргар катает драконье яйцо по пещере, невинно пуская слюни на его тёплые чешуйки, забавно - безусловно, - но пора бы выпустить птенчика к себе подобным. С нашей стороны гораздо проще и гуманнее убедить Верза в непоправимой поломке голем-котла, чем дожидаться пока нетерпеливая Тенебрис придушит во сне спасённого дварфа… может даже подобьёт Ахану на это... а что? - девчёнка быстро схватывает.
Предвкушая скорое прощание с этой уютной обителью гари и смога, у всех появляется желание разобраться с незавершёнными делами.
— Ханаан, вы неплохо разбираетесь в тёмных силах, не так ли? — Произносит Персиваль, отводя заклинательницу чуть-чуть поодаль. Переговоры он начал как всегда мастерски, - прямолинейно и без лишних расшаркиваний. Парень настолько забурился в собственные мысли, что даже не замечает насколько бледнеет чародейка в ожидании суровой конфронтации.
— Ну… да… не то, чтобы… я скорее назвала бы их… мрачными? — мямлит Ханаан и теперь уже становится пунцовой после пролетевшей мимо воителя попытки разрядить ситуацию. Любопытно насколько разнятся цвета и сходятся судьбы, ведь девушка так же не замечала насколько растерян её спутник. Желая казаться серьёзным и вдумчивым в большинстве ситуаций, Персиваль и представить не мог какие жуткие мысли порождает у собеседницы в эти долгие, невыносимо медленные секунды молчания. Я был там, я знаю, мне он тоже после излишне близкого знакомства с Акашей обещал “разговор”, повергая в мысли о защите или бегстве намёками, на самом деле предлагающими помощь.
— А… ладно? Я не так хорошо в этом разбираюсь, - по большей части просто отслеживаю влияние скверны, проникшее в Подземье… но может быть вы смогли бы меня просветить - способна ли магия принудить человека предать его идеалы и пойти против собственной природы? Обратить врагов друзьями, а в родных заставить видеть врагов? — выдаёт наконец Персиваль фронт своих мыслей, выпалив их едва ли не с отчаяньем в голосе. Как это случается всё чаще в такие моменты, юноша поглядывает в сторону Аханы, прежде чем как-то внутренне и внешне подобраться — Вот, представьте, если бы… например… Ахана под действием магии пошла с кулаками против меня, потому что искренне захотела дружить с исчадиями девяти преисподних…
Ханаан, до последнего пытавшаяся казаться как можно меньше, наконец расслабляется и разжимается, как если бы переживания юноши напомнили ей ещё и о потребности в дыхании.
— О, так вот оно что! Храбрый Персиваль, я затрудняюсь помочь вам в выборе подходящего заклинания, но моё скромное воображение позволяет с лёгкостью представить существование подобного. Мир переполнен чудесами и многие из них имеют привычку оказываться довольно мрачными. — размышляет чародейка, пытаясь смягчить невесёлый вердикт, — Однако, по моему опыту подобное воздействие потребовало бы неимоверных сил. Дабы затуманить сознание придётся вмешиваться в основоположные материи, а такое влияние, обычно, либо незначительно, либо скоротечно.
Точка ударения оказалась подобрана заклинательницей верно - мысль о непостоянной природе зловредного колдовства вселяет в собеседника новые силы. Благодарный воитель благодарит её, при этом он по-отечески кладёт свою здоровенную ладонь на плечо девушки, тем самым заставляя Ханаан непроизвольно подскочить на месте, хотя и эта реакция ускользает от внимания Персиваля, а вскоре и сама чародейка ускользает от него к Ахане.
Крутиться рядом и перебирать вещи становится не так удобно и я выхватываю только отдельные междометия. Заглядывая в доверчивые блюдца лучистых глаз подруги, чародейка мямлила нечто несусветное о своём неподобающем поведении, позволившем ей в пылу эмоций нисходить до фамильярностей. Например, называя Ахану по имени. При этом, Ханаан то отдёргивала руки, то вновь протягивала подружке какой-то свёрток, похожий на шерстяное одеяло. В действительности вещица оказывается тёплым плащом, блеклость дуэргарской ткани сглажена замысловатыми рисунками, пришедшими из какой-то очень далёкой восточной страны, прежде чем воплотиться в вышивке.
— эм… в отличие от предыдущего раза… прошу меня простить за предыдущий раз, Милосердная Ахана… в общем… оно не исчезнет… я сшила его из местных материалов… — запинается Ханаан, смущаяясь всё больше и уже не решаясь глядеть на то с каким восторгом Ахана прижимает подарок к груди. Похоже, кроме магии, Ханаан обладала мастерством во многих прикладных навыках, иначе осилить создание подобного предмета за полтора дня отсутствия ей никак не удалось бы.
— Спа…спасибо, Ханаан! — бесконечно повторяет Ахана, в надежде наконец вставить свою благодарность в бесконечный поток объяснений, которыми её собеседница зачем-то оправдывалась. В каждом таком благодарственном возгласе звучала неподдельная радость. Тёплый, прочный плащ выглядел верхом заботы в этом холодном и мрачном мире Подземья. В подобных ситуациях пронзительный восторг Аханы имеет свойство затрагивать каждого, даже если до этого кто-то был с головой увлечён собственными делами.
— Эй. Эй! Ахана! Это что у тебя там, Ахана? Одеялко!? Мне очень нужно одеялко, Ахана! Ну, знаешь для… для опытов. — Тенебрис бесшумно возникает за спинами парочки. Не дожидаясь согласия или отказа, автоматон выхватывает плащ из рук жрицы и начинает раскладывать на полу, подтыкая углы под грибные фолианты которые недавно были отобраны у Персиваля. Чувствуя редкий миг безопасности, механизм застывает, с гулом откидывая нагрудную пластину. Артемис выбирается наружу, принимаясь изучать манускрипты и потираться боками о складки плотного материала. Теперь настаёт уже очередь Аханы поддерживать и успокаивать Ханаан, наблюдающую за беспардонным поведением Премудрой Тенебрис.
— Папа говорил… Я думаю… именно из таких вот маленьких вещей, которые мы делаем друг для друга и состоит основа мира полного счастья и радости — кротко произносит Ахана, одаривая подругу лучезарной улыбкой. Ох, она права, неимоверно права, права куда больше, чем сама подозревает и желая закрепить эту мысль, я спешу в сторону Персиваля.
Толкая парня в плечо я ухмыляюсь ему и рассказываю о том как прозорливы наши спутники, какие верные речи ведут и как отдельные мои друзья имеют привычку громко философствовать посреди ночи, всерьёз считая это шёпотом. Впрочем, в список виновников сложившейся ситуации пришлось добавить и мой чуткий слух - без подобного дара на улицах просто не выжить. Так или иначе я знакомлю воителя с мыслью о собственной талантливости, ведь мои руки способны фантастически ловко тыкать кинжалом не только в живых людей, но и в неодушевлённые объекты - восстановить недостающие шахматные фигуры из подаренного ему набора будет нетрудно и я отважился бы взяться за такую работу сразу же, если того не смутит основа из пресловутого зархвуда. Мне это казалось довольно символичным: наполнить доску войсками изготовленными из местной замены дереву, не раз встречавшейся нам на пути. Тем не менее теперь я понимал оторопь Ханаан, я тоже это чувствовал - у Персиваля не
