колдуний?
– Никогда. – призналась Маша.
– Кар, как так? Не вер-рю.
– Иногда мне кажется, что воспитательница – колдунья. У неё очень злые глаза.
– Вот, всё-таки в колдуньях ты немножко разбираешься. Слушай, Маша, про мою колдунью.
– Про твою?
– Выдал сам себя. Каюсь. Прежде мы дружили. Кар-кар. Быстро я понял, какая она обманщица.
С обидой в голосе Ворон рассказал дальше:
– Колдунья использовала меня.
– Ты помогал колдунье?
– Признаюсь. Кар-кар. Я допустил ошибки.
– Ошибки?
– В колдовском доме много детей. Это я во всём виноват.
– Расскажи, как было дело, – потребовал мишка.
– У меня была особая роль. Я следил за малышами. Дети приходили на детскую площадку, а я взлетал на верхушку дерева. Смотрел сверху вниз. Всё видел. Как только какая-то мама отвлекалась или отлучалась, я сразу звал колдунью. Колдунья брала ребёночка за руку и уводила в свою тёмную избушку. В колдовском доме ребёнок забывал, кто он такой. Колдунья внушала ребёнку, что он игрушечка. Чтобы никто не нашёл такого ребёнка, колдунья прятала его в тёмном шкафу.
– В тёмном шкафу должно быть страшно, – содрогнувшись, сказала Маша.
Маша боялась тёмных шкафов и специально оставляла дверцы шкафа открытыми.
– Что может быть страшней колдуньи? Кар-кар. Думай головой, Маша.
– Я их спасу! – гордо заявила Маша, представив, как этим детям плохо в шкафу колдуньи.
– Кто может тебе запретить, Маша. Ступай в темный колдовской дом. Кар-кар!
– И пойду! – топнула ногой Маша. – Мишка, ты со мной?
– Конечно, – быстро согласился мишка. – В тёмной комнате вместе найдем колдовской шкаф.
– Ага, шустрые какие. Вы забыли про ключик! Кар-кар.
– Точно! – спохватилась Маша. – Ворон, а где нам его достать?
– Он висит на шее у колдуньи!
Каркнув, Ворон вылетел в форточку. Ему не хотелось видеть, как Маша, вслед за всеми, попавшими в дом колдуньи, станет деревянной. Ворон и так много повидал зла и теперь старался беречь психику.
– Мишка, как думаешь, Ворон сказал правду?
– Очень уж он подозрительный, Маша. Странная птичка. Ты видела, какие у него глаза? Вместо глаз у птички – пуговицы. Но я не вижу причин, зачем ему врать.
– Войдем в дом и сами всё увидим.
– Согласен.
Маша крепко сжала плюшевую лапу мишки, и они ступили на порог. Половицы скрипнули, и гости погрузились в такую темноту, какой не сыщешь на земле. Только за окнами, из этой тьмы, было видно, как тихо падает снег, зависая в воздухе крупными перьями. Маша с трудом нащупала дверцы шкафа. Они шли туда по звуку, как по нитке, наматывая тоненький детский плач на палец. Детей в шкафу было много, и голоса их, тихие, звали Машу.
«Мы здесь смирно стоим, спасите, помогите».
– Я вернусь с ключом и освобожу вас, – тихо сказала Маша.
«Освободи нас, Маша. Поторопись, Маша. Скоро проснется наша мама».
– Это не ваша мама! – прошептала Маша. – Хозяйка дома – настоящая колдунья.
По дому фоном разносился оглушительный храп, будто несколько запряженных лошадьми экипажей бесконечно, по кругу, проносятся по мостовой.
– Наверное, это храпит сама колдунья, – шепнул мишка на ухо Маше.
– Дрыхнет, – согласилась Маша.
В какую сторону шагать, друзья не знали. Мишка крепко держал руку хозяйки. Он был войлочный и кругленький, с большими коричневыми стеклянными глазами и добродушной мордочкой. Чужой мир пугал его.
– Маша, здесь так темно. Все комнаты чёрные в этом чёрном доме. Не понимаю, в какой из комнат спит колдунья.
– Мы пойдём на звук.
Храп раскатами летел по коридору. «Только бы колдунья не разбудила саму себя», – думали Маша с мишкой. Если она откроет глаза, они могут остаться здесь навсегда.
– Маша, у нас на кухне, на подоконнике, стоит большая банка липового мёда, – облизнулся в темноте мишка.
Воспоминания о меде подбадривали мишку.
– Ага. Ты хотел его попробовать?
– Очень-очень.
– Обещаю, мы вернёмся, и я обязательно дам тебе мёда.
В одной чёрной комнате, укрывшись чёрным одеялом, спала злая колдунья. Колдунья храпела и пыхтела, как старый паровоз. Ключик от шкафа лежал на её шее. Если взять ножницы и обрезать веревочку, ключик окажется в руках у Маши.
– Кто здесь? – во сне спросила колдунья.
Не хватало, чтобы злодейка проснулась! Колдунье стало жарко. Она отбросила в сторону чёрное одеяло и расстегнула верхние пуговицы халата.
Маша увидела, что тело колдуньи было из дерева. Тогда она поняла, о чём говорил Ворон! Колдунья делала детей похожими на себя. Ей не нравились настоящие дети с тёплыми ручками и ножками.
– Иди сюда, моя деточка! – потянулась колдунья вперед.
Маша отпрянула.
– Маша, она сейчас тебя поймает, – испугался мишка.
– Да это же она во сне, – шепнула в ответ Маша. – Некоторые во сне разговаривают. Не бойся, мишка.
Прогнав от себя страх, Маша лязгнула ножницами. Поймала ключик и бегом бросилась к шкафу, чтобы освободить детей. Мишка помчался следом. Скоро-скоро дети станут свободными! Ничего, что они теперь деревянные. Дети вернутся в свои семьи, к настоящим мамам. Мамы их обнимут, произнесут волшебные слова и колдовство пропадёт. Дети станут прежними.
– Маша, почему играешь без света? – раздался из темноты голос. В комнату вошла мама. Включила свет. – Маша, где ты взяла ножницы? – всплеснула она руками и выхватила опасный предмет. – Детям можно играть только детскими ножницами, – тревожно сказала мама. – На полу куча крошек! Вот я сейчас наступила на крошки босой ногой. Ну, разве так можно?!
– Мама, ты освободилась. Как там погода? Может, погуляем, – начала было Маша.
Перевести разговор на другую тему не получилось.
Мишка толкнул Машу в плечо. «Молчи лучше».
– Ты и молоко пролила! Совсем нельзя тебя одну оставить!
Тем вечером Машу впервые серьёзно отругали. Игра прервалась. Маша быстро забыла про детей в тёмном шкафу злой колдуньи.
7.
Был ещё один случай. Однажды Маша с мишкой попали в страшный лес. Там жила красавица и испорченный человек. Их дома были в разных сторонах леса.
– Где мы и куда идём? – спросил мишка, хватая Машу за руку.
– Интересно, как живёт красавица.
– И вообще не интересно, пусть себе живёт, – пробурчал плюшевый друг.
Лес был частый, как мамин гребень. Сухие деревья с хлёсткими ветками, паутина повсюду, а под ногами – чёрные жуки и слизни. Маша однажды видела такого слизня на дорожке в парке – рыжий, продолговатый, он медленно переползал асфальт, оставляя сопливый след. Девочка тогда чуть не наступила на него сандаликом и взвизгнула от неожиданности, ощутив подошвой скользкое тело слизня.
Где-то под ногами то и дело проползали быстрые змеи. Другие были на деревьях.
– Милая, милая! – слышался издалека мелодичный голос, явно принадлежавший красавице.
Маша с мишкой шли на него.
Чем ближе был голос, тем быстрей преображался лес. Появилась зелёная полянка с цветами, деревья выпустили язычки салатовых нежных листьев. Птицы радостно носили в клювах веточки и вили на деревьях гнёзда. Настоящая весна вдруг пришла в лес. Чуть поодаль от старого, распустившего крону дуба, был резной терем, а на его пороге стояла красавица. Вся она была, как положено красавицам, из самых утончённых черт: лицо белое, глаза с поволокой, ресницы до бровей, красные губы.
– Заблудились, мои маленькие? – спросила красавица добрым голосом.
– Немножко заплутали, – отозвалась Маша.
А красавица взялась её разглядывать. Маша ей точно понравилась! Можно сказать, что красавица не сводила с неё глаз.
– Какая маленькая девочка. Свеженькая. Совсем ребёночек, – ласково приговаривала красавица. – Молодая кровь, – красавица облизнулась.
Маша облизывалась, когда ела конфетку. Кошка облизывалась, когда ела колбаску. Красавица чуть не выдала себя!
Маша подвоха не заметила.
Маша во все глаза уставилась на колокольчики, что висели над крыльцом. Они были полупрозрачные и, качая бутонами, пели: «Кыш-кыш».
– Почему «кыш-кыш»? – спросила Маша.
– Колокольчики отпугивают зло. Очень нужная в хозяйстве вещь, – пояснила красавица. – А зло здесь повсюду. Кстати, уже стемнело. Как-то вы доберётесь с мишкой обратно? Может, останетесь у меня на ночь? Двери дома заговорены, никакое зло не проникнет сюда снаружи. А внутри нет зла.
– Нам надо вернуться домой до сказки, иначе родители потеряют меня, – засомневалась Маша.
Лохматый пёс выбежал из дома красавицы, обнюхал Машу с мишкой и завилял хвостом.
– Гав-гав. И мне достанется.
– Что достанется? – удивилась девочка.
- Сахарная косточка. – Ответила красавица.
- Ваша собачка разговаривает? – спросила Маша.
– Хорошо, что пес разговаривает. В страшном лесу очень одиноко, – улыбнулась красавица.
– А чего вы боитесь? – спросила Маша. – Зачем заговорили двери?
Маша любила задавать вопросы взрослым.
– После полуночи по страшному лесу бродит испорченный человек, – заговорщицки шепнула красавица. – Человек близко подходит к дому. Бр-р. Дёргает странными руками за красивую ручку, – она брезгливо поморщилась.
– Почему он приходит? – спросила Маша.
– Разве я знаю? – ответила красавица.
- А что вы знаете?
– Он совершенно жуткий, моя прелесть. Вместе глаз у него стаканчики. Вместо ушей – лопухи. И дышит тяжело.
– Ого! Почему?
– Внутри его тела – паровичок от самовара.
– Ничего себе!
Маша очень удивилась. Лучше никогда не встречать испорченного человека, а находиться в компании красавицы.
– Ну что, пойдём ко мне в гости, моя прелесть, – проворковала красавица.
Маша первой заскочила в дом. За ней вбежал мишка. Следом прошла красавица. Последним с громким лаем влетел пес.
– Думаешь в этот раз получится? Гав-гав, – шепнул пес красавице, задержавшись на пороге.
– Она совсем крошка. Я легко заморочу ей голову.
– Хорошо бы. Гав-гав. Маша такая хорошенькая. Понравилась мне с первой минуты.
В доме было очень светло и красиво. Повсюду стояли живые цветы, источая дивный аромат. Раньше Маша не видела таких растений.
– Я так люблю цветы, – сказала красавица. – Все красавицы любят цветы. А ты любишь цветы, Маша?
– Я же не красавица, – ответила Маша, засыпая.
Маша говорила правду. Она не считала себя красивой. Самой красивой в группе была Лена – девочка с кукольным лицом и вьющимися светлыми волосами. В группу Лена приходила всегда нарядная, и дети крутились вокруг неё, как у блестящей ёлки.
Одежду для Маши покупали на рынке. На рынке можно было купить, что угодно. И даже сандалики. Обувь с рынка плохо проветривалась. Но Маше было всё равно.
– Маша, проснись, – просил мишка. Мордочка его выдавала ужас. – Здесь всё страшно!
Маша лежала на нарядной кроватке, сон её был глубокий. Не разбудить.
– Прочь, игрушка. Не мешай, – красавица отпихнула мишку.
Пёс схватил его за плюшевое ухо и унёс в другую комнату. Мишка зажмурился, но как только пёс разжал челюсти, огляделся. Повсюду в этой комнате висели портреты в чёрных рамках, и на всех портретах была сама красавица – правда, с красным ртом, с которого свисала кровь.
«Красавица пьет кровь», – понял мишка.
Мишка на цыпочках вернулся в комнату, где спала Маша.
– Маша, нужно уходить, проснись! – Мишка тормошил Машу изо всех сил. – Да проснись же!
Девочка сладко спала, раскинувшись на кружевном одеяле.
Красавица была занята делом, ей некогда было обращать внимание на игрушку. Два медицинских шланга уже тянулись от сгиба Машиной
