коврик, и дядя Паша будет так счастлив!
Люмпаныч засмеялся так тепло, успокаивающе...
— Мальчик говорит правду. В Баку нас ждёт «ковёр счастья». Путешествие в гамаке — это... необычно и, безусловно, незабываемо.
Папа стиснул зубы.
— Ни в коем случае, Никита. Ты не полетишь в Баку на... волшебном гамаке. Об этом не может быть и речи.
— Но, папа! — запротестовал я.
— Никаких «но», — сказал он твёрдым голосом. — Если этот ковер такой замечательный, я куплю его дяде Паше. Мы полетим в Баку… но на самолёте. В выходной день. Или закажем его доставку сюда.
Моё лицо просияло, хотя всё шло не совсем по плану. В Баку! С папой!.. Но затем в моей голове промелькнуло беспокойство.
— А как же работа, папа? Мы успеем обернуться за выходные?
— Если ты полетишь туда, то только со мной, — настаивал он, не сводя глаз с Люмпаныча.
Старик вежливо извинился.
И папа уложил меня в постель. Он поцеловал меня в лоб, но в глазах его была тревога.
— Никита, — тихо сказал он, — этот Люмпаныч… он кажется хорошим человеком, но ты должен быть осторожным с чужими людьми, не все взрослые желают детям добра... Пообещай мне, что никуда не пойдёшь с ним, не предупредив предварительно меня.
Я пообещал, хотя в глубине души чувствовал, что предаю Люмпаныча. Но я понимал беспокойство папы. Он просто хотел защитить меня. И всё же мысль о том, что мне не придётся слетать на волшебном гамаке, была болезненной.
Засыпая, я слышал, как папа ходит взад-вперёд по гостиной. Вероятно, он пытался придумать, как уберечь меня от летающих гамаков, волшебных ковров и, может быть, всего лишь может быть, от самого эксцентричного и самого доброго старого волшебника, которого я когда-либо встречал. Я закрыл глаза и погрузился в мысли о случившемся сегодня и о папе, который изо всех сил старался понять мир, оказавшийся чуточку более волшебным, чем он себе представлял.
Люмпанычу досталась комната для гостей, но я знал, что он не спит. Ритмичный скрип половиц продолжался целый час. Я пытался не обращать на это внимания, но в голове у меня всё гудело.
Я знал, что Люмпаныч там, вероятно, размышляет о тайнах Вселенной, в то время как я раздумываю о том, как убедить папу разрешить мне слетать в Баку на волшебном гамаке...
Глава 5. Люмпаныч похищает меня
Наступило утро, все проснулись, и папа стал собираться на работу.
— Бруно Люмпанович, — сказал он, — сегодня я возьму Никиту с собой на работу. Отдыхайте здесь. Тут есть еда, много чая и... книг.
Люмпаныч издал сухой шуршащий звук.
— Ничего, я найду, чем развлечься, — произнёс он. — Я подумал, что мог бы посетить это заведение в «Метрополисе», о котором так много слышал. Чтобы понаблюдать за современным рынком, как вы понимаете.
— «Метрополис»!
Папа слегка поперхнулся кофе.
«Метрополис» был крупным торговым центром, в котором легко было заблудиться. Мой отец действительно не хотел оставлять Люмпаныча без присмотра в таком месте.
Я знал, о чём думал папа. Он боялся, что Люмпаныч случайно превратит фонтан в гигантский чайник или, что ещё хуже, «присвоит» то, что не следовало. Пока мы шли к машине, он всё время поглядывал на старика, словно ожидая, что тот исчезнет в клубах дыма.
Пока мы садились в машину, я пытался скрыть своё разочарование. Торчать в папином офисе было так же увлекательно, как наблюдать за высыханием краски.
Там, как обычно, царила симфония щелчков клавиатуры и калькулятора и приглушённых телефонных звонков. Я сидел на кухне за столом и играл на ноутбуке в «ГТА». Прабабушка Марина запретила мне эту игру, но я всё равно играл, когда она не видела.
День тянулся медленно. Игра была уже вдоль и поперёк изучена. Я выглянул в кабинет: папа сосредоточенно щёлкал по клавиатуре. Я незаметно вышел в коридор, спустился по лестнице и оказался во дворе.
Охранник скучал возле входа во двор. Вокруг была тишина...
И вдруг кто-то опустился рядом со мной на землю, чуть не сбив меня. Это был Люмпаныч на своём гамаке!
— Йосско на лапито! — воскликнул он. — Ну что, мой юный друг, может быть, полетаем над Москвой?
У меня просто дух захватило. Так хотелось отправиться в полёт на этом гамаке! Но что скажет папа? Надо его предупредить...
— Садись ко мне, мы только полетаем над городом и вернёмся! — крикнул Люмпаныч.
И не успел я опомниться, как он подхватил меня, усадил на гамак рядом с собой и мы взмыли вверх...
Глава 6. Летим над Москвой
Ветер трепал мои волосы, принося с собой запах выхлопных газов и цветущих лип. Это было головокружительное сочетание, как и всё остальное в этой ситуации. Внизу раскинулась Москва, похожая на гигантскую замысловатую карту, гобелен из серого бетона и изумрудной зелени. А я парил над всем этим в нелепом полосатом гамаке с тысячелетним дедом, от которого слабо пахло нафталином и трубочным табаком.
Я вцепился в край летающего гамака вместе с Люмпанычем, наблюдая, как знакомые достопримечательности моего города уменьшаются под нами. Узкие улочки, высокие жилые дома, широкие, оживлённые проспекты — все они проносились внизу, игрушечные и нереальные. В зелёных парках, похожих на лоскутки бархата, можно было мельком увидеть играющих детей и пары, прогуливающиеся рука об руку.
Москва-река, мерцающая серебряная лента, змеилась по городу. Затем в поле зрения появился величественный Кремль, его красные стены гордо возвышались на фоне лазурного неба. Во дворе журфака, где раньше учился папа, было многолюдно — ведь там шла сессия! Золотые купола храма Христа Спасителя сверкали в лучах послеполуденного солнца. Мы пронеслись мимо всего этого в вихре красок и ощущений.
За пределами исторического центра город снова начал преображаться. Величественные сталинские здания, памятники ушедшей эпохе, уступили место бедным хрущёвским домам и более современным, хотя и таким же безвкусным жилым комплексам.
В стороне высились небоскрёбы делового центра «Москва-Сити». Мы пролетели так близко к Шаболовской башне, что я почти мог коснуться рукой её замысловатой металлической конструкции.
Я почувствовал, как у меня в животе сжимается комок беспокойства.
— Люмпаныч, — позвал я, мой голос был едва слышен из-за воя ветра. — Куда мы летим?
Он затянулся трубкой, выпустив облако сладко пахнущего дыма.
— В Баку, Никита! Город ветров ждёт!
Баку! Это было за много километров отсюда! Мой желудок сжался.
— В Баку? — запротестовал я срывающимся голосом. — Но... но папа будет волноваться! Я ушёл с его работы!
Люмпаныч пренебрежительно махнул рукой.
— Время — это река, мальчик. В разных местах оно течёт по-разному. Твой папа даже не заметит, что тебя не было. Кроме того, — добавил он с озорным блеском в глазах, — нас ждут приключения!
Но я думал не о приключениях. Я думал о папе, о том, как он повсюду ищет меня...
— Люмпаныч, пожалуйста, — умолял я, хватая его за руку. — Мы должны вернуться. Папа будет сильно волноваться!
Он только усмехнулся, упрямо попыхивая трубкой.
— Немного беспокойства ещё никому не повредило. Видишь ли, это закаляет характер.
МКАД, Московская внешняя кольцевая автодорога, промелькнула под нами. И тут я в панике понял, что мы оставляем Москву позади. Знакомый пейзаж из бетона и стали начал расплываться, сменяясь бескрайними полями и лесами.
И я обнаружил, что оставил свой мобильный телефон у папы в кабинете! Даже позвонить ему не смогу! Я стал кричать об этом Люмпанычу, но он из-за сильного ветра не слышал меня.
Мы вылетели за пределы города, за пределы известного. Люмпаныч, погружённый в свой собственный мир древних воспоминаний и бесконечных приключений, казалось, не замечал моего растущего беспокойства.
Я крепче вцепился в край гамака, ветер щипал мне глаза. Наверное, нас ждали приключения, о каких пишут в книгах. Но я думал только о папе и его тревоге. Волшебство летающего гамака внезапно стало ощущаться как тяжёлый груз, уносящий меня всё дальше и дальше от мира, который я знал и любил...
Глава 7. В пути на юг
Гамак парил над землёй, словно пушинка на ветру, а внизу проплывали пёстрые лоскутки полей и тёмные шапки лесов. Ветер свистел в ушах, а Люмпаныч, склонившись надо мной, что-то невнятно бормотал. Сначала шёпотом, потом громче, как настоящее заклинание.
И тут началось волшебство. Прямо из воздуха, словно из невидимой печи, появились тарелки с дымящейся картошкой, румяные пироги с капустой, ароматные пирожки с яблоками. Глаза разбегались от еды! Я, конечно, не отказался. Мы с Люмпанычем устроили настоящий пир прямо в воздухе, жуя пироги так, что крошки летели вниз, в поля.
— Вкуснотища! — воскликнул я, откусывая огромный кусок пирога с капустой.
Люмпаныч только улыбнулся и продолжил бормотать заклинания. После пирогов появился самовар, из которого он налил мне и себе душистого травяного чая. Мы долго сидели, пили чай и смотрели, как солнце медленно клонится к горизонту, окрашивая облака в багряные и золотые оттенки.
А потом Люмпаныч начал рассказывать о себе.
— Знаешь, Никита, — проговорил он, глядя мне прямо в глаза, — я не человек. Я — дух. Умер несколько веков назад. После смерти меня отправили к другим духам, тем, что управляют Институтом Волшебников Солнечной системы.
Я слушал затаив дыхание. Всё это звучало невероятно, но… волшебный гамак, пироги из воздуха, говорящий дух… всё вокруг кричало о том, что это может быть правдой.
Потом Люмпаныч заговорил о своём деде, Лучьяне. О его великих свершениях. О том, как он осваивал космос вместе с юпитерианами и сатурнианами, о страшной космической войне с алгольцами — великанами-захватчиками, которые хотели поработить Солнечную систему. Он рассказывал о путешествиях дедушки к другим звёздам, о его невероятных открытиях, о его мудрости и о том, как он стал президентом Солнечной системы.
Рассказы Люмпаныча были такими захватывающими, что я и не заметил, как сон сморил меня. Последнее, что я помню, — это как мягкий плед укрыл меня и как Люмпаныч, глядя вниз на проносящиеся под нами пейзажи, вздыхал, словно нёс на своих плечах груз столетий...
Глава 8. В гостях у любимой прабабушки
Ветер свистел у меня в ушах, прохладный вечерний бриз, пахнущий влажной землёй и далёкими стогами сена. Мир под нами был похож на лоскутное одеяло, сшитое из квадратиков тёмных полей и ленты серебристой реки.
— Мы почти на месте, Никита! — крикнул Люмпаныч, перекрывая шум ветра, его белая борода развевалась вокруг лица, словно ледяной нимб. — Держись крепче, эта посадка может быть немного... резкой.
Мы приземлились на огороде моей прабабушки, в воздухе витал густой аромат роз и ночного жасмина. Люмпаныч выпрыгнул из гамака с удивительной ловкостью, за ним вылез и я.
Тёплое свечение исходило из кухонного окна прабабушкиного дома. С лёгкостью вздохнув, я повёл Люмпаныча к знакомому, успокаивающему свету.
Прабабушка чуть не уронила чашку с чаем, когда увидела нас, стоящих в дверях.
— Никита, это ты? Кто с тобой?
Мы с ней обнялись, я познакомил прабабушку и волшебника, представил его как друга семьи.
Люмпаныч поклонился:
— Очень приятно познакомиться с вами, дорогая бабушка! Никита мне очень много хорошего рассказывал о вас!
...И вскоре мы уже сидели за её столом и уплетали дымящиеся щи, а за ними последовала маслянистая гречневая каша с котлетой.
Я
