раскрасневшиеся от волнения и предвкушения, я понял, что мы — великая сила. Свадьба Павла обещала с нами стать намного интереснее.
Люмпаныч, правда, к вечеру затосковал. Глядя в окно на пробегающие горы, он напевал полюбившуюся ему песню на стихи моего папы:
Ты удивишься, ошалеешь, только я таков:
Мечтаю о невероятной нашей встрече.
Ты спрячься хоть за тысячи замков —
Я о тебе не стану думать меньше...
— Ты всё скучаешь по той девушке? — спросил я.
— Да, очень скучаю по этому прекрасному юному цветку, — ответил он. — Давай, когда будем во Владикавказе, опять пойдём к её дому. Мне бы хоть на секундочку увидеть её...
— Ладно, пойдём, не переживай!
Люмпаныч взбодрился, повеселел и стал напевать весёлые песни. А потом, выпив арага вместе с дедом Давидом, и вовсе раскочегарился и стал на пару с ним горланить какую-то азербайджанскую песню, даже не понимая, о чём она.
Глава 14. «Мой синий город»
Нашими остановками были оживлённые рынки Хасавюрта и восстановленного Грозного, каждый из которых представлял собой яркое переплетение лиц, звуков и запахов. Но по-настоящему важным, по крайней мере для Люмпаныча, был Владикавказ.
Мы остановились в маленькой уютной гостинице на окраине города, и Люмпаныч с озорным блеском в глазах поманил меня за собой.
— Никита, мальчик мой, — прошептал он, и его голос был хрипловатым, — нам не помешает прогуляться. Мне нужно подышать свежим воздухом... и, возможно, увидеть кое-кого мельком.
Я знал, кого он имел в виду. Он не мог перестать мечтать о той девушке с веснушками, которая жила на окраине Владикавказа...
Мы долго брели по улицам. Солнце зашло за облако, и воздух стал свежим и прохладным. И тут появилась она. Эта девушка была на противоположной стороне улицы и шла куда-то, с улыбкой говоря с кем-то по телефону. Она держала в руке маленькую красную книжечку.
Люмпаныч замер, у него перехватило дыхание. Казалось, он прирос к месту, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить.
Она нас не видела. Она была слишком поглощена своими радостными мыслями и разговором...
— Что за книжка у неё в руках? — прошептал Люмпаныч, когда девушка скрылась за поворотом.
— Может быть, это её школьный аттестат, — предположил я. — Её свидетельство об окончании школы. Она выглядела по-настоящему счастливой.
Люмпаныч вздохнул, его взгляд был устремлён вдаль.
— Возможно... Возможно.
Мы продолжили нашу прогулку. Долго шли, рассматривая вывески, коротко переговариваясь. И подошли к бойцовскому клубу, возле которого увидели наших хороших знакомых.
— Тамерлан! — крикнул я.
Он обернулся, увидел меня, и лицо его просияло. Мы бросились друг к другу и крепко пожали руки. Мы с Люмпанычем поздоровались с его мамой — Кристиной.
Я рассказал им о нашем путешествии и о предстоящей свадьбе.
— Почему бы вам, ребята, не поехать с нами? — сказал Люмпаныч. — Я приглашаю вас от всего сердца!
— Серьёзно? — удивился Тамерлан.
Он посмотрел на свою маму.
Кристина улыбнулась:
— Это было бы здорово. И я могла бы навестить брата, который служит в Москве.
Мы сказали, что выезжаем завтра утром, и они отправились домой собираться в дорогу.
***
На следующее утро мы ещё большим составом поехали дальше.
Автобус грохотал на ухабистых дорогах. Дядя Али и его семья были поглощены просмотром «Зимородка», турецкой драмы, полной драматических вздохов и страстных споров. Воздух наполнился ароматом крепкого чая, смешанным со сладким ароматом пахлавы.
Кристина, Тамерлан и я заворожённо слушали истории Люмпаныча о юпитерианах. Их планета изобиловала жизнью, была населена высокоразвитой цивилизацией. Он описывал их гигантские мегаполисы, которым не было ни конца ни края. Он говорил об их технологиях, изобретениях и социальных структурах. А при упоминании о нашей планете его голос смягчался:
— Но Земля… На Земле так... спокойно. Такая хорошая планета... Вы даже не представляете, насколько перенаселённым и хаотичным стал Юпитер. Мегаполисы простираются на тысячи километров. Здесь всё ещё есть чем дышать, о чём думать, о чём мечтать...
Старик говорил о красоте Земли, о простой радости созерцания заката, о чуде распускающегося цветка. Казалось, он был искренне благодарен за то, что находится здесь, среди нас...
Глядя в окно на меняющийся пейзаж, я думал о своих родных. Совсем скоро их увижу, обниму маму! Автобус, наш металлический кит, вёз нас всех навстречу чему-то новому, чему-то захватывающему. И почему-то я знал, что это путешествие на свадьбу дяди Павла будет гораздо большим, чем просто праздник. Это будет настоящее приключение...
Глава 15. «Какой простор...»
Мы были гигантской человеческой волной, несущейся в Москву, объединённой общей целью — отпраздновать свадьбу Павла.
Я взглянул на Кристину и Тамерлана, сидевших через проход. Тамерлан смотрел какие-то гоночные соревнования на телефоне. Кристина, на лице которой отразилась нежная грусть, смотрела в окно. Я знал, о ком она грустит. О покойном муже Батразе. Кристина всегда говорила, что он был добрым, скромным человеком, с весёлой улыбкой и огоньком в глазах. Хорошим человеком, которого судьба забрала слишком рано. И её родителей, тоже таких хороших людей, по которым она скучала с болью, уже не было с нами...
«Какая славная у них семья... » — думал я.
Сидевший рядом со мной Люмпаныч глубокомысленно кивнул. Он умел читать людей, понимать невысказанные эмоции, мысли.
— Они с тобой, Кристина, — сказал он своим хриплым голосом, и его глаза заблестели. — Их любовь — это тепло, которое ты носишь в себе. И я вижу, Никита, что ты тоже понимаешь силу этой семьи, этих уз.
А рядом по-прежнему шумели дети и взрослые. И тут, среди весёлого хаоса, царившего в окружении дяди Али, я испытывал глубокое чувство связи, чувство сопричастности. Это была семья в её самом ярком, беспорядочном и прекрасном проявлении.
Автобус дёрнулся, возвещая о нашем прибытии в Элисту, столицу Калмыкии. Эльман со вздохом облегчения объявил о двухчасовом перерыве. Элиста встретила нас уникальным сочетанием буддийской безмятежности и советской практичности. Мы бродили по городу, восхищаясь золотыми Буддами и широкими площадями. Было ощущение, что мы попали в другой мир, в тихий оазис посреди нашего путешествия.
Когда мы забрались обратно в автобус и поехали, пейзаж начал выравниваться, превращаясь в бесконечную степь. Солнце палило нещадно, и мы спаслись от жары тем, что обмахивались газетами и журналами, словно веером, и пили прохладительные напитки. В течение нескольких часов вокруг были только мы и бескрайние луга, лишь изредка пересекаемые рощицами и стадами пасущихся лошадей или коров.
— Какой простор... — заметил Тамерлан тихим, но полным благоговения голосом.
— Да, — согласился я, откидываясь на спинку сиденья.
Это была Россия, во всей её необъятности.
Я решил поговорить с Люмпанычем о своём самом сокровенном желании, о том, что я обычно держал при себе, стесняясь даже озвучить вслух. Но сейчас мне нужен был совет.
— Я хочу поступить в Хогвартс, — признался я, и мои щёки вспыхнули. — Я знаю, это звучит нелепо, но я всегда верил, что в мире есть нечто большее, чем то, что мы видим.
Люмпаныч не засмеялся. Он даже бровью не повёл. Вместо этого посмотрел на меня так пристально, что я вздрогнул.
— Хогвартс... — задумчиво произнёс он. — Прекрасное стремление, Никита. Возможно… возможно, я смогу помочь тебе подготовиться.
Моё сердце подпрыгнуло. Люмпаныч, с его знанием забытых преданий и поразительно точной интуицией, был единственным волшебником, с которым я был знаком, и теперь я мог надеяться на него!
Солнце ушло за горизонт. Стемнело. И вдалеке появилось слабое свечение — огни Волгограда. Когда мы подъехали ближе, перед нами открылся город — огромный, раскинувшийся на многие километры вдоль берега реки Волги. Город, выкованный в огне, город героев, купающийся в неземном сиянии ночи.
Наконец мы добрались до отеля, измученные, но радостные. Дядя Али громким голосом объявил о праздничном ужине для всех. Но Кристина, Тамерлан, Люмпаныч и я решили пока отдохнуть. Мы сидели в вестибюле отеля, усталые, но довольные, а отдалённый городской гул звучал как нежная колыбельная.
Завтра мы отправимся исследовать Волгоград, погрузимся в его историю и отдадим дань уважения его героям. Но пока я был доволен тем, что просто нахожусь здесь, окружённый теплом дружбы и обещанием волшебства...
Глава 16. Город на Волге
Солнце Волгограда плавило асфальт, а я бежал, задыхаясь от восторга. Позади меня, хохоча, нёсся Тамерлан. А за ним, стараясь не отставать, быстро шла его мама, Кристина. И вся эта суматоха происходила под бдительным и немного ворчливым присмотром старика Люмпаныча. Люмпаныч был… особенным. Он обладал каким-то необъяснимым обаянием, и его рассказы всегда казались чем-то, что немного больше, чем просто истории. А теперь он стал нашим гидом по Волгограду.
Мы долго шли к скульптуре «Родина-мать зовёт!», и чем ближе подходили, тем больше она становилась. Она возвышалась над нами, как каменная богиня, напоминая о героизме и трагедии. Люмпаныч рассказывал нам о каждом камне, о каждом подвиге, и я чувствовал, как мурашки бегут по коже... И вспоминал о своих прапрадедах, живших здесь и участвовавших в той войне — Фёдоре Степановиче и Никите Ростиславовиче.
В музее-панораме «Сталинградская битва» мы затихли. Огромное полотно окружало нас, погружая в ад войны. Казалось, слышишь взрывы, крики, стоны. Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. После этого мельница Гергардта и Дом Павлова воспринимались уже не просто как руины, а как немые свидетели невероятной силы духа...
Люмпаныч, правда, был чем-то недоволен. Когда мы потом шли по улице, он хмурил лохматые брови, оглядываясь вокруг.
— Эх, молодёжь, молодёжь! — ворчал он, кивая в сторону группы подростков, склонившихся над телефонами. — Ничего не видят, ничего не чувствуют! Только в своих экранах сидят. И поглядите на них! Что за рваные штаны? Что за причёски дурацкие? А эти волосы… цвета попугая!
Мы с Тамерланом переглянулись и тихонько засмеялись. И правда, некоторые прохожие выглядели… необычно. У кого-то волосы были выкрашены в ярко-зелёный цвет, у кого-то висели цепи на джинсах, а кто-то и вовсе шёл босиком.
— Хорошо хоть, — продолжал ворчать Люмпаныч, — что вы двое ещё общаетесь по-человечески, а не тычетесь в свои гаджеты!
Это было правдой. Мы с Тамерланом обожали приключения, и телефон обычно оставался где-то глубоко в кармане. Да у меня теперь и не было с собой телефона. Нам было интересно в реальном мире, а не в виртуальном.
Центральная набережная сияла в лучах заходящего солнца. Мы долго гуляли по ней, болтая и смеясь. А на площади Павших Борцов почтили память погибших.
Вечер завершился посещением планетария. Я, заворожённый, смотрел на звёзды, представляя себя космонавтом, летящим к далёким галактикам.
И вот, наконец, уставшие, но счастливые, мы залезли в наш старенький автобус. Дядя Али с сыновьями галдели наперебой, делясь впечатлениями. Автобус, гудя, двинулся в сторону села, к моим родным...
Я выглянул в окно. За нами оставался светящийся огнями Волгоград. Я думал о Родине-матери, о героях Сталинграда, о звёздах в планетарии. И о Люмпаныче,
