настоящий сюрприз был ещё впереди — это певец, приглашённый Люмпанычем.
Наконец после долгой подготовки к свадьбе мы смогли отдохнуть. Обессиленные, все рухнули в кресла, потягивая квас и отмахиваясь от комаров. Айдамир и Опанас всё ещё ворчали друг на друга, но даже их энергия, казалось, иссякла.
Затем наступила тишина. Она воцарилась в двух дворах. Но это было затишье перед бурей...
Внезапно на импровизированной сцене, сооружённой с любовью, при помощи клейкой ленты, поднялся занавес — лоскутное одеяло с изображением двух голубей.
И там появился он.
Пол Маккартни.
Клянусь, всеобщий вздох мог бы вызвать небольшое землетрясение. Он стоял, легенда, посреди нашей пыльной дачи, с улыбкой на лице. Он наигрывал вступительные аккорды «A Hard Day's Night» на потрёпанной акустической гитаре, и мне показалось, что время действительно остановилось.
У меня отвисла челюсть. В моём мозгу произошло короткое замыкание. Пол. Маккартни. В нашем саду. Поёт.
Начался хаос. Люди ринулись вперёд, выкрикивая его имя, размахивая телефонами, как оружием, и выпрашивая селфи. Айдамир и Опанас, на мгновение забыв о своём соперничестве, молча смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, не веря увиденному. Даже мои дяди, Денис и Женька, на мгновение потеряли дар речи.
Люмпаныч довольно улыбался.
Я не мог пошевелиться. Я словно прирос к месту. Все стены моей спальни были увешаны постерами «Битлз». Я знал каждую их песню, каждый аккорд, биографию каждого битла. И вот один из них был здесь, прямо перед нами...
В конце концов, я, спотыкаясь, кинулся вперёд, поддавшись сильному притяжению момента. Мне удалось сделать размытый снимок, моя рука дрожала так сильно, что я чуть не выронил телефон. Затем я протолкался сквозь толпу, сжимая в руке смятый листок бумаги, и пробормотал, заикаясь:
— Сэр Пол… не могли бы вы… вы не могли бы...?
Он улыбнулся искренней, тёплой улыбкой и взял бумагу и ручку. И, спросив моё имя, написал по-русски: « Для Никиты, зажигай! — Пол Маккартни » — и вернул их мне, подмигнув.
Вот и всё. Это был тот самый момент. Это был сюрреалистичный, невероятный, совершенно безумный и, безусловно, бесспорно, лучший день в моей жизни.
Свадьба Павла и Санечки и так должна была запомниться надолго. Но когда Пол Маккартни спел свой мировой хит для собравшихся, это стало легендой, историей, которую мы все будем рассказывать долгие годы. А я? У меня была размытая фотография, дрожащий автограф и воспоминания, которые останутся на всю жизнь. Я увидел своего кумира на даче, в канун свадьбы, в глуши. И в тот момент я понял, что возможно всё. Даже волшебство. Даже Пол Маккартни.
Глава 28. Сказочная ночь
Ночь перед свадьбой Павла навсегда запечатлелась в моей памяти.
В двух домах женщины — матери, бабушки, тётушки и сёстры — готовили блюда к праздничному столу — резали, перемешивали и пробовали на вкус. Ароматы жарящегося мяса, свежей зелени и сладкой выпечки смешивались в воздухе, создавая симфонию восхитительных запахов, от которых у меня постоянно урчало в животе.
Мужчины, притворяясь полезными, суетились вокруг. Некоторые действительно вносили свой вклад, перетаскивая столы, расставляя стулья и подавая женщинам приборы и специи. Другие, почувствовав недостаток практических навыков, предпочли «моральную поддержку», которая в основном заключалась в том, чтобы посидеть на веранде с кружкой пива и дать спонтанный совет.
Прабабушка Зина угостила нас, детей, блинами с творогом. И мы всей оравой забрели в дальний конец сада. Там сидел на скамейке мужчина с добрыми глазами и знакомой улыбкой. Это был сэр Пол Маккартни.
Он стал говорить с нами, и я и другие ребята, кто хоть немного знал английский язык, переводили его фразы на русский, но и сам певец иногда переходил на наш язык. Он болтал с младшими детьми так, словно знал их всю жизнь. Он был рок-звездой, но не здесь и не сейчас. Теперь, с нами, он был простым человеком, рассказывавшим истории о том, как рос в Ливерпуле, о том, как писал песни, о жизни в разъездах. Он говорил о Джоне, Джордже и Ринго с такой теплотой, что даже мы чувствовали их как родных. Он рассказал нам о том, как сочинил «Yesterday» во сне, и о том, что вдохновило его на создание «Penny Lane». Мы засыпали его вопросами, как глубокими, так и глупыми, и он терпеливо отвечал на все с огоньком в глазах. Я спросил его о любимом цвете, и он ответил: «Что-нибудь яркое и солнечное, как в России».
А потом Люмпаныч, с его длинной белой бородой и озорной улыбкой, повёл нас всех на прогулку по темнеющему лесу. В воздухе пахло хвоей. Взмахом руки старик вызвал сияющих светлячков, которые заплясали вокруг нас, освещая путь впереди. Он превращал листья в бабочек, заставлял камни петь и загадывал нам загадки, от которых у нас голова шла кругом.
Даже сэр Пол, казалось, был искренне поражён иллюзиями Люмпаныча. Он смеялся и показывал пальцем, радуясь не меньше нас. Это было нереально — гулять по сумеречному лесу с волшебником и битлом, разделяя с ними детское чудо, которое превзошло возраст и славу.
Когда мы возвращались к даче, из-за деревьев доносились звуки музыки и смеха. Кулинарные приготовления к свадьбе были в самом разгаре. Мы знали, что должны вернуться, но какая-то часть меня хотела остаться в лесу на всю эту ночь, погрузившись в её волшебство…
И, когда я уже лежал в постели, вдыхая аромат сосен и свадебного торта, я знал, что никогда этого не забуду. Не только еду, музыку и волнение перед свадьбой, но и тихое волшебство ночи, проведённой с любимым волшебником и легендарным музыкантом. Это была ночь, которая напомнила мне, что даже в самой обыденной жизни могут происходить необычные вещи и что иногда самые лучшие воспоминания — это те, которых ты совсем не ожидаешь. Свадьба Павла обещала быть потрясающей, но эта ночь была настоящей сказкой.
Глава 29. Сумбурное утро
Стук, лязганье и возбуждённые голоса пробивались сквозь мои сны. Я поглубже зарылся в своё одеяло с рисунком динозавра, но это было бесполезно. Солнечный свет, целеустремлённый, как армия муравьёв, пробивался сквозь щель в занавесках.
Оглядевшись спросонья, я увидел, что бабушка Оля убирается в комнате, а мои друзья, заснувшие тут же, рядом со мной, сонно потягиваются и бормочут что-то.
— Проснулись? — спросила бабушка Оля. — Давайте на кухню — я приготовила вам сырники с клубничным джемом.
Сырники, эти маленькие сырнички, были моей слабостью. И я заставил себя вылезти из постели. Тамерлан, Вася и Максим последовали за мной.
На первом этаже царила суматоха. Родители Павла спорили о том, как расставить цветочные композиции, а их сватья Мария Аристарховна выкрикивала какие-то инструкции в свой телефон. Мы с ребятами протиснулись мимо них на кухню, где бабушка Оля уже поставила тарелки с дымящимися сырниками.
— Ешьте, дорогие, — сказала она. — Впереди важный день!
Поглощая сырники, я услышал шум, доносившийся из гостиной. Сгорая от любопытства, я подкрался к двери. Санечка сидела в кресле, залитая солнечным светом, и её лицо освещал кольцевой светильник, похожий на миниатюрное солнце. Женщина с множеством кистей тщательно разрисовывала её лицо.
— Она похожа на принцессу, — прошептала я бабушке Оле, которая последовала за мной.
Бабушка улыбнулась:
— Сегодня она и есть настоящая принцесса.
Внезапно входная дверь распахнулась и в зал вошли два человека с серьёзным лицами и огромными камерами в руках.
— Мы здесь! Команда «Запечатлей момент»! — прогудел один из них, размахивая камерой и чуть не опрокинув вазу с подсолнухами.
Команда «Запечатлей момент» — фотограф и видеооператор — приступила к документированию происходящего. Они сняли Санечку в процессе нанесения макияжа, крупные планы сверкающих колец, шелковистой белой подвязки, элегантных туфелек и даже красочных приглашений, лежащих на столе. Это было похоже на съёмочную площадку кинофильма.
Затем они набросились на Павла. Он должен был собираться, но вместо этого я обнаружил его лежащим на диване, всё ещё в пижаме, с мешками под глазами.
— Паша, что это такое! — рассердилась его мать. — Ты выглядишь так, словно тебя переехал трактор!
— Вчера вечером было слишком много шампанского... — простонал Павел.
Фотограф и видеооператор кружили вокруг него, как стервятники, снимая, как он пытается завязать галстук и зачесать волосы назад. Это было уморительно! Он выглядел так, словно пытался решить сложную математическую задачу, в то время как на него нападал рой пчёл.
Первая забавная вещь произошла, когда Павел захотел надеть ботинки. Он не смог найти ни одного из них! Последовали отчаянные поиски, закончившиеся тем, что я нашёл их под диваном, где дремал дедушка Даня. Пришлось и его расталкивать, так как скоро надо будет уже ехать в ЗАГС.
Наконец Павел, выглядевший более-менее презентабельно, вышел на улицу. Он неловко стоял в саду, ожидая Санечку. Когда она появилась, сияющая в своём белом платье, у него отвисла челюсть. Даже я подумал, что она выглядит потрясающе.
Санечка и Павел встретились посреди садовой дорожки. Родители молодожёнов произнесли им речи о любви и счастье. Всё было очень серьёзно и официально, пока дедушка Даня, всё ещё сонный, с похмелья, не споткнулся о садового гнома и чуть не шлёпнулся в цветочную клумбу.
После выступлений будущих сватов был накрыт небольшой фуршет с бутербродами и соком. И мы с ребятами во второй раз подкрепились. Бабушка Оля всегда накладывает мне много еды, старается накормить. Но теперь я ощущал, что вот-вот лопну. Правда, попив сока, почувствовал себя лучше.
И вот настал момент ехать в ЗАГС. Все расселись по машинам. Я был зажат на заднем сиденье родительской «Лады» между тётей Раей и корзиной, переполненной цветами. Но двигатель машины отказался заводиться. Послышались ещё отчаянные хлопки и общий стон. После долгих уговоров и воплей Марии Аристарховны двигатель наконец заработал.
Когда мы выехали с подъездной дорожки, я оглянулся на дачу, которая теперь казалась странно тихой. День свадьбы начался, и это уже было сумбурное, весёлое и незабываемое приключение. У меня было чувство, что впереди ещё много сюрпризов.
Глава 30. Незабываемая регистрация
Линолеум на полу в ЗАГСе блестел под лампами дневного света. Пахло воском для пола и нервным предвкушением. Я переминался с ноги на ногу, стараясь, чтобы блестящие туфли, которые я надел по настоянию мамы, не скрипели.
Павел, приведший себя в порядок, надушившийся одеколоном, и Санечка, глаза которой сверкали, как стразы, приклеенные к её платью (мама говорила, что это «изысканные украшения»), были заняты заполнением бланков.
— Никита, стой спокойно! — прошептала мама, поправляя мой галстук. — Не дёргайся.
Но это было нелегко. Особенно когда фотограф и видеооператор жужжали вокруг, как огромные пчёлы с аппаратами в руках. Они постоянно говорили что-то вроде: «Отлично! Подойди ещё немного ближе... Санечка, наклони голову... Павел, любящий взгляд!» Они протащили жениха и невесту по вестибюлю, заставляя позировать перед золотыми завитушками на стенах, огромными зеркалами и колоннами из искусственного мрамора. Однажды фотограф споткнулся о свой собственный штатив, и тот с грохотом упал на пол. Павел и
