Оранжерея располагалась под самой крышей, она здесь была стеклянная, с козырьком, который автоматический, под действием специальных датчиков, закрывался при слишком интенсивном солнце. Также в помещении были установлены все системы регуляции влажности, тепла и прочее. Вообщем, владыка денег на устройство оранжереи не пожалел. Когда я зашел, владыка, облаченный в зеленый фартук поверх оранжевого подрясника, поливал хрен. Заметив меня, он предложил мне подождать его в кабинете. Я устроился в мягком кресле, в ожидании епископа мой ум метался в поисках ответа на вопрос: «Зачем он меня позвал?» За этими мыслями меня застал владыка. Он успел переодеться в голубой подрясник и клобук, выглядело это все в целом потрясающе. Епископ сел в свое кресло за столом, смахнул невидимые пылинки с бархатной поверхности и сказал:
- Рассказывай, Буривой, как исполняется синтагмой договор.
Я вкратце поведал о своей встрече с Захаром, о том, что там за дверью совершенно пусто и, скорее всего, жители его просто, явочным порядком без нашего согласия переселились в мир материальный. Казалось, владыка был нисколько не удивлен, он и объявил об этом мне:
- Примерно я так и предполагал.
Обдумывая какие-то свои мысли, епископ Тиберий, наконец, пришел к мысли, что все к лучшему. Как бы там не было, мы мало что знаем достоверного о внешних сферах бытия, которыми, скорее всего и является то место, открывшееся благодаря синтагме, которое мы ошибочно назвали адом. Епископ Тиберий встал со своего места и подошел к окну, отсюда открывался вид на долину реки Пурсовки, которым можно было любоваться часами. А я наблюдал за владыкой. Он заложил руки за спину, взор его устремился куда-то за горизонт, епископ глубоко вздохнул и будто сама с собой разговаривая, произнес:
- Мы ничего не знаем, можем только верить в то, что есть Господь. И что Он благ и нарушением естественных законов бытия проявляет себя.
Он снова сел за стол, и был полон прежней энергии и жаждой деятельности. Меланхолическое настроение улетучилось.
- Но я тебя не за этим позвал. – Сообщил Владыка. – Нужно тебе, Буривой, съездить в одну командировку.
Владыка встал из-за стола и подошел к подоконнику, на котором у него также стояло несколько горшков с цветами. Он взял бутылку с теплой водой, начал поливать их и продолжил свою мысль:
- Я тебе рассказывал о своем духовном отца протоиерее Валентине Беркуте?
- Да. – Что-то смутно припоминал я.
- Так вот, он пропал. Никак не могу с ним связаться, уже больше месяца. Это на него очень не похоже, и я беспокоюсь. Ты же понимаешь, что такое духовный отец?
При этих словах владыка проникновенно посмотрел мне в глаза. Я даже не моргнул, хотя про духовного отца знал только теоретически, никогда его не имел. Мне было без разницы у какого священника исповедоваться, а в духовной поддержке я не нуждался. Уповал на Бога. Епископ встал из-за стола, я поднялся вместе с ним, понимая, что аудиенция закончено. Он проводил меня до выхода, похлопывая по плечу сказал:
- Вот и хорошо. Возьми с собой Климента с Андрогином в помощь. Все расходы будут оплачены, зайди в бухгалтерию тебе Ольга Николаевна командировочные выпишет и на дорожные расходы даст денег.
Епископ Тиберий стоял посреди приемной, рассеяно смотрел на беззаботную Лялю, которая маникюрной пилкой поправляла свои ноготки. Он будто вспоминал что-то, а я терпеливо ждал когда его осенит мыслью. Наконец он соизволил изъясниться:
- А насчет ада я тебе вот что скажу. Есть у преподобного Исаакия Сирина такое высказывание о том, что выбор может быть только между раем и адом, промежуточных состояний нет, но вот как в рае, так и в аду есть множество разных комнат или отделений. Так вот, то что видел ты у Захара возможно одно из отделений того мира, как и наш собственный мир. Поэтому синтагма так свободно себя и чувствует здесь. Наш мир не самое плохое отделение.
- Только вот отделение чего? Ада или рая?
Задал я риторический вопрос.
[/center]
