- Даже не знаю, что сказать на это. Никогда мы не вступали в переговоры с ними, всегда только сражались. Что ты думаешь, Буривой, по поводу всего этого?
- Как знаете, владыка, я как-то уже вступал в переговоры с одним из жителей преисподней, ничего хорошего из этого не получилось.
Епископ улыбнулся, велел мне завтра к четырем быть у него в кабинете.
- Твой опыт общения нам пригодится. – Сыронизировал он напоследок.
Я не стал заходить в епархию, рабочий день уже заканчивался, и я завернул к Покатовым. Позвизда еще дома не было, а Сибила, увидев меня сказала:
- Я знала, что ты придешь.
К дару Сибилы начал уже привыкать. Она предложила отобедать с ними, заверив, что с минуты на минуты должен прийти Позвизд. Я устроился в кресле, которое стояло уютно в гостиной, а Сибила хлопотала на кухне.
- Ну как тебе кажется, удалась сатурата? – Спросила она.
- Что ты имеешь в виду.
Она заглянула в гостиную и уточнила вопрос.
- Ожидал ты такого результата.
- Если считать, что пропал Захар, то удалась.
- А ты недобрый, Буривой.
Сказала Сибила, присаживаясь за стол. Она как-то лукаво смотрела на меня, глаза ее искрились озорным огнем.
- Буривой, ведь ты понимаешь, что я знаю наше будущее?
- Наше?
- Да, именно. Но его у нас с тобой нет, я же замужем и люблю Позвизда.
Я был сбит с толку, так как-то о чем говорила колдунья, вероятно, находилось в далеком будущем. Мне, конечно, нравилась Сибила, но пока у меня даже мыслей не было о каких-то далеко идущих планах, возможно, что-то только проявлялось у меня. Но я был слишком смущен, смог только пролепетать.
- Ты же говорила, что вариантов будущего много, а ты стараешься выбрать самый верный.
- Хочу тебя разочаровать: я так всем говорю, чтобы сильно не расстраивать. У каждого только один вариант будущего и, как правило, я его хорошо вижу.
Я был несколько шокирован такой интерпретацией свободной воли человека, поэтому возразил.
- Это фатум какой-то.
- Представь себе, - развела руками Сибила. – Все изначально предопределено.
- А как же свобода воли? Соотнесение воли Божией и человека. Промысел Божий.
-Промысел и есть фатум, судьба. Ее и определяет Бог, для каждого человека: если тебе предназначено любить меня безнадежно, значит, так тому и быть и ничего ты не сможешь изменить. А вот я могу изменить, потому что вижу к чему приведет то или иное действие.
Я был несколько смущен таким заявлением колдуньи, но уже стал привыкать к тому, что она частенько все говорит прямо, как есть, не стараясь что-то смягчить.
- Потому что я колдунья и могу нарушать установленные Богом правила.
- Сибила, не бери на себя слишком много, правила, которые установил Бог нарушать никто не может.
В этот момент хлопнула входная дверь, и на пороге объявился Позвизд. Выглядел он несколько уставшим. Увидев меня, он поздоровался и усаживаясь в кресло, спросил:
- Ну как сатурата прошла?
- Разве ты не был в оцеплении? – Удивился я
- Какой там, - махнул рукой он, - я на место преступления выезжал. Представляешь, из больницы пациент исчез.
- Типула поработала? – Предположил я
- Нет, не похоже. После осмотра места преступления у меня сложилось такое впечатление, что пациента кто-то выкрал.
Я слушал Позвизда не вникая в то, что он говорит, меня озадачила своими словами Сибила, я снов не мог разобраться в своих чувствах, не мог понять, как отношусь к Сибиле. Наверное, это было невежливо, но я прервал Покатова, попрощался и пошел домой. На улице уже темнело. Поднялся ветер, а дома меня ждала мама, которая приготовила вкусный ужин, и когда я, проделав все вечерние процедуры, съедал этот ужин, она сидела напротив меня и умиленно смотрела.
- На переговоры вышли? – Спросила она.
- Ты же сама все видела. – Ответил я, проглатывая кусок котлеты.
Мы помолчали, точнее у меня просто был полон рот еды, и мама не спешила меня ни о чем спрашивать, а я, прожевав, сказал:
- Надо Захара как-то вытаскивать, завтра поговорю об этом с синтагмой.
- Не надо его вытаскивать, мы же ему не просто так ритуальный нож дали.
Я от удивления даже рот открыл. Этого совершенно я не ожидал от мамы. Она видимо поняла, почему я так удивлен и поспешила успокоить:
- Ну, прости, что тебе не сказала, но так надо было сделать, иначе результат сатураты был бы совершенно другим.
- Т. е. ты заранее знала, что все закончится переговорами?
- Не совсем я. Сибила мне раскрыла будущее. Вот пускай Захар теперь делом займется, послужит, а то все только пустотой воздух умеет сотрясать.
На этом разговор наш и закончился, я отправился спать. Снилась мне какая-то чепуха: синтагма, куры, Захар, скачущий на палке-лошадке. Утром я проснулся с тяжелой головой, на встречу опоздал, пришел в епархию на десять минут позже назначенного времени, но уже на пороге увидел часть длинного тела синтагмы с острыми зубьями. Остальная часть проходила через весь коридор, а зубастая голова помещалась на столе в нашем с отцом Климентом кабинете. Лицо монаха было бело как мел, он сидел на своем месте, не шелохнувшись. Я спросил отца Климента:
- Что, владыка не принимает?
Это была обычная манера епископа Тиберия, вызвать посетителя к определенному времени и потом продержать его в холле, обнаружив вдруг какие-то срочные дела и более важные встречи. Возможно, это была такая тактика, чтобы внушить посетителю уважение к епископскому сану, даже на синтагму это правило распространялось. Пока я об этом думал, синтагма успела обратиться в Дашу. Она была облачена также, как и прежде в алое платье, с высоким воротником. Девушка стояла около зеркала и поправляла прическу.
- Буривой, пошли к владыке.
Распорядилась она и вышла из кабинета, длинный шлейф платья волочился по полу. Я поторопился за ней. Епископ Тиберий сидел в канцелярии в кресле машинистки Ляли и что-то изучал в компьютере, сама Ляля устроилась на стуле с другой стороны стола и читала какое-то письмо. Увидев нас, владыка встал со своего места, поприветствовал Дашу, кивнул головой мне и даже не обратив внимания на мою попытку взять у него благословение.
- Прошу прощение за задержку, получили письмо от Святейшего, нужно было срочно ответить.
Оправдался епископ, Даша-синтагма ничего не ответила, только посмотрела на меня, и я впервые обнаружил, что ее глаза совершенно монохронны: ни белка, ни зрачка, просто чёрная плёнка. Владыка пригласил ее присесть за стол, но она отказалась, так и осталась стоять посреди кабинета. Я пристроился с левой стороны от нее и мог наблюдать за ней. Представить в этой красивой, изящной девушке, на вид лет двадцати уродливое чудовище с зубастой пастью было сложно.
Сами переговоры были довольно короткими, точнее просто Даша озвучила свои условия и владыка, практически не раздумывая, приняла их. У меня сложилось такое мнение, что владыка давно уже обдумал эти предложения, будто знал о них заранее. Договорились, что в месте, где заканчивается мир живой материи и начинается мир мертвых, страдающих духов, будет установлен пограничный пункт. Если кому-то из обитателей за границей миров захочется перейти, чтобы на время воплотиться, то епископ не будет запрещать это. Однако такие переходы будут возможны только единичные.
Я слушал все это, с удивлением смотрел на владыку, который как завороженный только кивал головой в знак согласия и как умственно отсталый улыбался. Тут до меня дошло, что он просто находится под каким-то магическим воздействием синтагмы, которая во время разговора смотрела на него, не отрывая глаз, пристально, будто гипнотизировала. Я решил взять нить разговора в свои руки.
- Стой, Даша, а кто на этом пограничном пункте будет нести службу? Кто владыке будет докладывать, кого пустить, а кого нет?
Синтагма не сразу обратила внимание на меня, видимо сначала делала какое-то усилие, чтобы зафиксировать владыку и тот действительно как окаменел или сидя заснул.
- Службу будет нести Захар. У него ритуальный нож есть и нерожденка его у нас. Он теперь не сюда к вам не может попасть, не там, у нас, не может быть.
Она также на меня пристально смотрела, но почему-то в моем случае не действовали ее флюиды, я вполне сохранял ясность мысли, цельность сознания и молча смотрел на нее, ожидая, когда она выскажется полностью.
[justify]- Захар, конечно, не сам будет
