* * * *
Я никогда не думал, что у нас за городом такая пыльная дорога. Она одна и была от Мефодиева до Лакинская. Не грунтовка, вполне асфальтированная, но пылища поднялась пока мы по ней ехали несусветная. Позвизд еще окошко открыл в уазике, сказал жарко ему, насилу удалось уговорить закрыть. Уазик метало из стороны в стороны - это водитель старательно объезжал ямы и колдобины. Я несколько раз башкой стукнулся о потолок машины. Водитель уазика поглядывал на меня и улыбался. Наконец мы доехали до места, с дорожной насыпи открывалось поле, где мы не так давно проводили сатурату. Его уже забороновали и никаких следов не осталось, но именно здесь, вот у того небольшого скопления кустиков с правой стороны от нас и предпринял свою знаменитую «атаку» Захар. Мы выбрались из уазика на дорогу, я и Позвизд, водитель остался в машине.
- И что? Здесь поле. Где Захара искать?
Мой вопрос не был ни к кому обращен, скорее риторический, но Покатов предложил:
- Пойдем.
И мы пошли в поле. Прошли несколько сотен метров, и Позвизд велел мне вынуть зеркало, направить в сторону кучки кустов и смотреть в него. Сначала ничего не происходило – отражалось небо, земля, кусты, но потом картинку зарябило, будто ветер прошел по воде, снова изображение выровнялось, но теперь я видел березовый лес, бревенчатый домик, дорожку, песчаную площадку, дровяной сарай и вот около него я и узрел Захара. Он набирал дрова, складывал их на руку, согнутую в локте.
- Когда он пойдет в дом, будет смотреть в твою сторону, ты постарайся глядеть ему в глаза, так попадешь к нему.
Прошептал Позвизд, который также смотрел в зеркало, но, когда там Захар повернулся к нам, Покатов отвернулся, даже отошел в сторону. Я же выполнил все инструкции моего товарища из полиции – уставился в зеркало, так чтобы наши с Захаром глаза встретились. Он, набрав дрова, выпрямился, и наши глаза встретились, и я тут же оказался на той же дорожке, что и Захар. Увидев меня Зацепин, от неожиданности выронил из рук все поленья.
- Привет, Захар! – Сказал я, глуповато улыбаясь и помахав рукой. – Ка ты тут устроился?
Зацепин на некоторое время онемел, потом у него из глаз полились слезы, он бросился ко мне, начал обниматься, причитать: «Как хорошо, что ты здесь, Буривой! Я уж совсем отчаялся выбраться отсюда». Мы пошли в дом. Конечно, сразу я ему ничего не сказал, не хотел огорчать. Но как только мы уселись в комнате за стол, я достал из сумки, которая была всегда при мне, договор и вкратце объяснил Захару его функции, как пограничника между двумя мирами. По мере того как ему объяснял ситуацию, лицо его все более хмурилось. Когда я закончил, он спросил:
- И что, я теперь не смогу вернуться?
Мне только пришлось в бессилии пожать плечами, я не знал, что ему ответить, но у меня была одна догадка.
- Думаю, все дело в твоем нерожденном сыне. Он, кстати, приходил к тебе, когда ты оказался здесь?
Захар отрицаетльно замотал головой.
- Ну вот. Мне кажется, пока он здесь не появится и не захочет с тобой пообщаться, ты отсюда не выберешься.
Я протянул ему договор, Захар взял ручку из органайзера на столе, черканул на трех экземплярах договора.
- Чего, ты даже не прочитал?
Спросил я, но тот только хмуро посмотрел на меня, пожал плечами.
- Какая теперь разница. Думаю, что и как делать подскажешь.
Я решил осмотреть дом, заглянул в холодильник, там было полно еды. Я взял пачку сосисок, на их месте тут же появились новые.
- Голодным не останешься тут. Все условия есть. Можешь гулять по лесу.
Попытался я успокоить Зацепина, но тот был неутешен. И в этот момент в дверь громко постучали. Мы оба насторожились и переглянулись. Скорее всего, это был первый клиент оттуда, желающий совершить экскурсию в мире живых. Я махнул головой на дверь, давая понять Захару, чтобы он шел открывать и тот стал потихоньку пробираться к двери. А сам я вынул из сумки зеркало, посмотрел в него, увидел поле, уазик и Позвизда, который сосредоточено справлял малую нужду около колеса и никак не хотел смотреть в мою сторону – то вверх посмотреть, то в сторону, но все же мы встретились с ним взглядами, и я тут же оказался рядом с ним в поле.
- Ух, неожиданно, как ты переместился. - Сказал Позвизд застегивая ширинку. – Ну и как там дела?
- Договор ему оставил. В целом приступил Захар к своим обязанностям.
Я хотел еще что-то сказать, но тут у меня зазвонил сотовый телефон, я нажал кнопку и ответил:
- Да.
Выслушав, я в растерянности посмотрел на Покатова, а тот напряженно ждал моего ответа.
- Звонил Захар, сказал, что брат Конрад хочет приехать. Как это возможно, он же вроде вампир и здесь где-то поблизости обитает.
- Э нет, - пояснил Позвизд. – Он теперь одновременно и там и тут живет, но чтобы здесь остаться, ему нужно наше разрешение. Значит, договор действует.
Решил Покатов и уселся на переднее сиденье «уазика». Я какое-то время помедлил, думая про себя: «Ему не наше разрешение нужно, а мое. Так-то!», наверное, у меня в это время было злодейское выражение лица.
Эпилог
Будильник прозвенел ровно в 6.00. Я нажал на кнопку, чтобы он не трезвонил. Вставать не хотелось, так приятно было понежиться в постели, а не идти на работу. Ну, хотя бы еще десять минут. Я повернулся на правый бок, собираясь и дальше храпеть, но мама не дала мне этого сделать. Она осторожно вошла в мою комнату, но достаточно бесцеремонно стала трясти меня за плечо.
- Буривой, вставай, опоздаешь на работу.
Я перевернулся на спину, зевнул и понял, что уже больше не засну. Отбросил одеяло, под которым мне уже было жарко, и опустил ноги на пол, я еще некоторое время сидел, приходя в себя после крепкого сна. Потом, встал, потянулся, сунул ноги в тапки и пошел в ванну умываться. По дороге я глянул в окошко, отодвинув шторку: за окном серый день, пасмурно и идет сентябрьский дождь – мелкий, противный и долгий, но еще теплый.
В ванной я посмотрел на себя в зеркало, решил, что брутальную щетину не буду сбривать. Ничего не буду делать со своим лицом. Оно и так прекрасно. Умытый, причесанный я вышел в столовую, застегивая рукав своей рубашки. На столе стояли мои любимые сырники, пар поднимался над ними, аромат распространялся по всей кухни. Я ел, мама была как-то в это утро была молчалива. Она сидела напротив меня, сложив руки на коленях и о чем-то думала.
- Мам, что-то ты смурная сегодня какая-то, о чем задумалась то?
Спросил я, уплетая сырники. Мама ответила не сразу, вздохнула, будто подбирая слова и сказала:
- Неспокойно у меня что-то на душе.
- И в чем причина твоего беспокойства? – Поинтересовался я.
- Вот в толк никак не возьму: как так ад без духов злых.
Я даже вилку в сторону отложил и перестал жевать, хотя во рту кусок сырника оставался. Мама, заметив мое недоумение, поспешила разъяснить свою мысль:
- Ну, сам посуди – ты хоть раз видел их? Тех, кто приходит, те с кем общаемся, это же люди, пускай теперь и бесплотные духи, но не они владеют преисподней.
Конечно, мама права. Мне это тоже казалось странным – как это так в аду нет бесов. Во всяком случае, мы их ни разу не видели.
- Синтагма, по-прежнему приходит? – Спросил я, просто, чтобы отвлечь маму от мрачных мыслей. Она встрепенулась:
- Все также приходит на наши собрания. Человечий облик примет и стоит в уголочки, наблюдает за нашими ритуалами, а потом исчезает также, как появилась. Иногда вместе с ней Конрад приходит. Он у нее теперь, видимо, что-то вроде пажа.
Именно что-то. Я закончил завтрак и начал собираться. Тема, поднятая мамой, меня также волновала, об этом я думал, когда вышел из дома и направился в епархию.
[justify]Был хороший день. Светлый, солнечный, такие бывают в первой половине сентября, когда лето уже почти отступило, но не хочет сдаваться и последние жаркие дни выпадают именно на этот месяц. Мне захотелось пройтись немного, и я свернул в сквер, который располагался прямо в центре нашего небольшого города. Город наш очень зеленый, скверы и парки всюду. Но этот особый сквер, он состоял исключительно из деревьев черноплодной рябины. Небольшие эти деревца образовывали несколько уютных аллей и сходились полукругом в центре, и здесь я и увидел Лёшу Больного. Так его звали в Мефодиеве. Человек, лишенный разума, городской дурачок, он,
