Здесь была какая-то уловка. Чего она хотела? Я так и спросил ее об этом и она, помедлив объяснила мне:
- Все также, как и прежде, в самый наш первый день, когда ты меня выпустил: я хочу жить в этом мире.
- А это возможно?
- Конечно. Если я буду жить одновременно и в том мире, ты выпустишь типулу и мы подпишем договор.
Даша даже не ждала моего согласия, взмахнула рукой, епископ будто проснулся, одновременно в кабинет вошла Ляля, в руках она держала красную папку с тисненым гербом епархии и монограммой епископа Тиберия: «Е. Т.».
- Владыка, все готово для подписания договора.
Сказала Ляля и мы пошли в Пафнутьевский зал. Он располагался с правой стороны от приемной епископа. Зал был рассчитан человек на триста, здесь имелись большие окна, завешанные светлыми шторами в стиле барокко. Они спускались от потолка к полу красивыми, ажурными складками. Сами шторы белоснежные, накрахмаленные. По залу расставлены на равном расстоянии друг от друга круглые столы, на стенах висели большие полотна со сценами из жизни св. Пафнутия. В зале проводились епархиальные собрания раз в год, устраивались тожественные трапезы в день памяти св. Пафнутия, на которые приглашалось все руководство города и духовенство епархии. Здесь же, в этом зале подписывались договоры с разными учреждениями о сотрудничестве. Совсем недавно подписали договор с МЧС, МВД, прокуратурой и вот теперь с адом.
Во всей этой истории мысль о том, что мы ни разу не сталкивались с хозяином преисподней и его слугами, т. е. злыми духами не раз посещала меня. Но это, скорее всего, объяснялось тем, что духи имеют мало общего с материей, а вот синтагма, как раз хозяйка именно материи. Эти мысли снова посетили меня, пока синтагма и епископ подписывали договор. Они сели за стол, которые стоял в центре зала. Стол накрыт красной скатертью, по такому случаю из запасников епархиального музея достали старинную чернильницу и пару перьев. Ляля, похожая на работника ЗАГСа, ожидавшего молодоженов, стояла рядом со столом с красной папкой в руках. Она церемонно пригласила владыку и синтагму сесть за стол, а сторож Степаныч, присутствующий здесь в качестве силовой поддержки, предупредительно отодвинул стулья, когда Даша и владыка присаживались. Ляля подала бумагу с договором сначала владыке, потом синтагме, оба они обмакнув перо в чернильницу и расписались. Не успели чернила еще высохнуть, как бумага растворилась в воздухе, как дымок, оставив после себя стойкий запах серы.
- Мой любимый запах.
Сказала Даша, улыбаясь. Они стояли с владыкой друг против друга на расстоянии вытянутой руки.
- Я рада, владыка, что вы меня не обманули. Теперь договор можно будет разорвать, только завладев ритуальным ножом Захара. А его не так просто будет извлечь из того места, куда он попал.
Она склонила голову в вежливом прощании, посмотрев на меня, сказала, тоном не терпящем возражения:
- Проводи меня, Буривой.
Я, едва кинув взгляд на владыку, помчался за ней, чуть не наступая на ее длинный шлейф. На пороге епархиального управления она остановилась. День был в самом разгаре, яркий, насыщенный, но не посетителей ни персонала не было видно во всем здании епархии. Было такое ощущение, что мы с Дашей-синтагмой остались одни на целом свете.
- Ну вот, мы и завершили с тобой начатое дело: я свободно могу быть здесь и быть, когда захочу и меня не посещают теперь бессмысленные муки.
- Тебе нравится быть уродливой толи змеей, толи ископаемым червем? – Не зная, что сказать, ляпнул я первое, пришедшее в голову.
Она не ответила, даже не улыбнулась, а просто опять превратилась в огромного монстра с острыми гребнями по сторонам всего тела, с клыкастой мордой и мгновенно уползла.
Владыка в это время возвращался к себе в кабинет, позади плелась за ним Ляля. Выглядела она расстроенной. Проходя мимо меня, владыка сказал мне:
- Буривой, зайди ко мне.
Владыка, добравшись до своего кресла, выглядел очень усталым. Было видно, что встреча с синтагмой ему далась нелегко. Я остался стоять в дверях, ожидая его распоряжений.
- Что ты там стоишь, Буривой? Проходи, присаживайся.
Сам не понимая своей такой неожиданной робости, я присел за конференц-стол. Но скорее это была не робость, а смущение: я никак не мог понять, помнит ли епископ, то, что происходило в этом кабинете совсем недавно. Но долго гадать не пришлось, когда владыка сказал:
- Фу, устал, будто целую гору мусора убрал. И ты знаешь, Буревой, я почти ничего не помню. Только хорошо помню, как договор подписывал. Но уверен, синтагма нас не обманет и обещание свое сдержит.
Вот как. Значит, владыка теперь даже не знает, что на самом деле произошло. Он уверен, что обряд сатураты прогнал синтагму. Ну что, ж сильным мира сего не обязательно знать такие мелочи. Мы еще немного поговорили с епископом, и я пошел восвояси. Надо было как-то выяснить, что произошло с Захаром. Только я вышел на порог епархиального управления, прищурился на солнце, потянулся от удовольствия, как подошла ко мне Сибила (снова подивился, как это она так умеет неожиданно появляться), и протянула мне зеркало. Это зеркало я видел у них в ванной, Позвизд обычно перед ним брился.
- И зачем ты его мне принесла?
- Ты же Захара пойдешь искать? Вот без него ты его найти не сможешь.
Я взял зеркало, повертел в руках и сунул в свою сумку, которая всегда висела у меня через плечо. Как им пользоваться мне было известно и то, что Сибила принесла его предусмотрительно, подтверждало самые мои худшие опасения – Захара теперь не вернешь. Но он не смирится с этим. – Заявила Сибила и ушла
Мне казалось теперь, что это для Захара полезное испытание его веры. Так я размышлял, подходя к своему дому, где меня поджидал Позвизд. «Вот же, - подумал я – муж с женой Покатовы сопровождают меня по очереди». Позвизд сидел на лавочке, около дома какой-то грустный, увидев меня, он улыбнулся, поздоровался. Я сел рядом с ним и спросил:
- Ты чего здесь?
- Сибила велела тебя сопроводить.
Усмехнулся он и кивнул головой в сторону полицейского уазика, который стоял неподалеку от нас. А я на него даже внимания не обратил, так был рассеян.
- Поехали. – Предложил Позвизд.
И мы отправились на поиски Захара.
* * *
Захар Зацепин после того как освободился из застенков отца Азарии, пребывал в каком-то эмоциональном ступоре. Вся внешняя канва событий воспринималась им как сквозь плотную ватную подушку. Покинув кабинет епархиальных миссионеров, он уселся на лавку во дворе епархиального управления и с недоумением, большим интересом наблюдал за суетой во дворе управления: монахи вооружались, священники подбадривали друг друга и облачались в кольчуги, воинственно помахивали кистенями и мечами. Вот она настоящая духовная борьба! Тут он увидел небольшой отряд конных монахов, который стоял около въездных ворот епархии.
Кони ржали, били копытами, в предвкушении предстоящей битвы. В Захаре пробудились воспоминания детства, когда он все летние каникулы проводил в деревне у бабушки и целыми днями возился с конями на колхозной конюшне, помогая конюхам. Кони были его страстью.
Он терпеливо наблюдал за конниками-монахами, уверенный в том, что ему представится шанс. И действительно один из монахов спрыгнул с черной кобылы и, подвернув подрясник, помчался в туалет. Захар тут же воспользовался этим. Действуя по наитию, по какому-то безумному плану, который он и сам не знал, вскочил в седло, конь встал на дыбы, но Зацепин удержался в седле, стукнул каблуками животное, которое галопом помчалось, куда глаза глядят. При этом, неожиданно и весь конный отряд ринулся следом. Они помчались галопом в тот момент, когда процессия сатураты вышла из епархиального управления и направилась к месту встречи. Отряд Захара поскакал кружным путем, по кольцевой дороге, когда процессия выстроилась в два ряда напротив продвигающегося ей навстречу адского сборища. Увидев их Захар, что есть силы, еще пришпорил коня, даже не обратив внимания, что значительно оторвался от своего отряда и по мере его приближения к существам из Прохода всадники замедляли движение своих коней, пока совсем не остановились. А он на полном скаку, как ему казалось, врубился в толпу инфернальных тварей и будто провалился в яму.
На какое-то мгновение он ничего не видел, черная пелена застилала глаза. Когда все рассеялось, он обнаружил себя посреди березового леса, без коня, без ботинок, и без сабли в руках. Все выглядело не так как раньше. Захар озирался по сторонам: кругом какая-то сырость была, по стволам берез стекали капли воды, он посмотрел наверх и, хотя небо отличалось серостью дождя, но ни одна капелька на землю не падала. Сырость будто из воздуха сочилась. Захар посмотрел на босые свои ноги, совершенно не понимая, куда делись ботинки. Он пошел вперед между берёзок, вскоре вышел на полянку, где стоял домик – вот здесь ему помогут, объяснят все, что здесь в этом мире происходит и куда делось все прежнее. Решил он.
[justify]Захар открыл дверь и оказался в прекрасно обставленном офисной мебелью помещении. Это так не соответствовало наружному виду дома. Но здесь было не одна комната: Зацепин обнаружил еще спальню, кухню, санузел. В целом все что нужно для полноценной жизни. Он остановился в комнате с офисной
