Прошла в комнату, села на диван и прошептала:
— Смешно, как много вещей может молчать одновременно — квартира, телефон, сердце.
И в этот самый момент ей захотелось сделать что-то не так. Разрешить себе… проснуться. Она взяла телефон и решительно написала сообщение, в которое вложила всё, что думала в этот момент:
«Спасибо. Просто спасибо. Без причины. Или именно поэтому. Я не ищу. Не жду. Не надеюсь. Просто… остаюсь здесь. Пока вы тоже здесь».
Ответ не заставил себя долго ждать.
«Открытка, вместо шторки :). Оригинально. Тоже теперь буду так ее называть… А насчет благодарности… Это вам спасибо, вы меня сегодня впервые за долгое время смогли развеселить. И я пока тоже… здесь. Если у вас есть какие-то дела… в общем, пишите. Я буду здесь».
Маргарита прочитала и улыбнулась. Пока не будет отвечать. Побудет в тишине. Подумает. Ответит потом — перед сном… и она покраснела. Быстро включила телевизор, словно он мог спасти от неловкости, и стала смотреть фильм. С середины. Не видя и не понимая, о чём речь. Просто смотрела — а сама была далеко. Думала о муже, улыбалась, подняла голову вверх и заплакала, как бы спрашивала у него разрешения, извиняясь. Даже если эта переписка ни во что не выльется. Даже если просто останется только воспоминанием.
Уже поздно вечером, лежа в постели написала ответ на сообщение:
«Удивительно, как много может значить одна строчка от незнакомца. Особенно ночью.»
Потом подумала, и решила, что уже можно, осторожно написала ещё одно сообщение с вопросом:
«Если честно, мне легче, когда никто меня не видит. Даже я.»
Хотела уже отправить, а потом подумала и приписала:
«А вы будете здесь завтра?»
Ответ пришел почти сразу:
«А вам бы этого хотелось?»
Уже засыпая она ответила правду, ту, которую разрешила себе несколько минут назад:
«Очень».
Отложила телефон и уснула.
Иногда одно слово незнакомого человека значит больше тысячи слов других людей. Особенно когда разрешаешь себе жить дальше и верить. Пусть даже на минуту, но знать: где-то есть ещё один человек, который тоже разрешил себе жить дальше.
Пятый этаж
Квартира № 18
Валентина Сергеевна и Роман Алексеевич Черепановы
Вы когда-нибудь просыпались под спортивный марш? А вот Черепановы каждый день! Как всегда в 6 утра, Роман Алексеевич под этот звук вскакивал с кровати и выдавал спортивный клич:
— Спорт-подъем, ура-ура с бодрым утром и раз-два!
После этого он сразу начинал наклоны и бодрым голосом будил свою жену:
— Раз, два, вперед, назад. Валентина, подъём!
А его жена Валентина Сергеевна любила поспать и просыпалась с трудом.
— Роман, ну что ты в такую рань, а? Давай еще полчасика полежим. Успеем мы свою зарядку, куда она денется? Ещё будильник этот…. Ты что, мелодию не можешь другую выбрать? Я всегда пугаюсь.
— Валентина, вставай. Кто рано встаёт…
— Тот сумасшедший, — закончила его жена поговорку.
— Не выдумывай! — прокричал Роман Алексеевич. — Валя, поднимайся! На зарядку становись!
— Роман, что ты кричишь?
— Спорт, Валя, тихим не бывает! — гаркнул он и начал приседания.
Валентина Сергеевна медленно встала с кровати, подошла к мужу и хлопнула его по спине. А потом начала свою зарядку, медленно, просыпаясь.
Её муж подбадривал, крича:
— Активней, активней! И раз и два! Разминка на свежем воздухе! Ура! — и рысцой побежал в гостиную, и вышел на балкон. Валентина поплелась за ним, зевая во весь рот и ворча.
— Кому это надо в такую рань? Мы же не юные уже.
— Валя, не отставай! И не бухти!
Они вышли на балкон, и Роман Алексеевич скомандовал:
— Приседания, начали! Валя, проснись. Давай, живей.
Хорошо! Считаем, раз, два, три, четыре.
— Рома, потише, соседи спят ещё, — проговорила его жена, запыхавшись.
— Валя, не халтурь! Ещё три раза и на пробежку! — бодрым голосом проговорил Роман Алексеевич, вышел с балкона и потрусил одеваться. Валентина последовала за ним. Где-то внизу хлопнуло окно. Анна Леонидовна сегодня отреагировала на их зарядку особенно выразительно.
Когда Черепановы выбежали на улицу, она уже стояла на своём балконе и приветствовала их с раздражением в голосе. Они нарушили её расписание и разбудили раньше положенного.
— Доброе утро, Роман Алексеевич!
— Физкульт-привет, соседка, — отозвался он.
— Доброе, спортивное утро, Анна Леонидовна, — добавила его супруга Валентина Сергеевна.
— Что-то вы сегодня рано начали своё раз-два-три-четыре.
— Решили, что ранний подъём и зарядка придают бодрости на весь день.
— Ну, одним — бодрости, а других — будят не по расписанию.
— Я ведь говорила, Роман, что это плохая идея — делать гимнастику на балконе в такую рань, — тихо упрекнула мужа Валентина Сергеевна, а потом повернулась к соседке:
— Извините, Анна Леонидовна.
— Ну, физкульт-пардон тогда, — громко произнёс Роман Алексеевич, стараясь скрыть неловкость.
Они переглянулись, и он, желая сменить тему, бодро воскликнул:
— В здоровом теле — здоровый дух!
Анна Леонидовна не могла не ответить:
— Так-то оно так. Но пусть бы ещё и соседям давали спать… Ладно, хорошего вам дня.
Черепановы переглянулись и побежали в сторону парка. Роман Алексеевич как самый активный, всё время громко подбадривал себя и жену, на них оглядывались пешеходы.
— Ром, ну вот что ты орёшь как в поле? Люди оглядываются, ты их пугаешь! — произнесла его жена, запыхавшись.
— Они не пугаются, а завидуют. Смотри, какие мы с тобой бодрые, — он посмотрел на Валентину Сергеевну, и добавил, — Почти. Не отставай! Вон, зелёный загорелся, побежали!
— Ром, а ты уверен, что это пробежка, а не путь к инфаркту, — простонала Валентина, подбегая к светофору.
— Коленки выше, морщины ровнее! — прокричал её муж.
— Да уж… куда выше, внутрь, что ли? — спросила Сергеевна возмущённо.
Сделав круг по парку и возвращаясь домой, они слегка замедлили темп.
— Если я сейчас упаду, — не поднимай. Говори, что медитирую, — произнесла Валентина Сергеевна, запыхавшись.
— Брось, Валентина. Мы с тобой еще огогого! На зависть соседям. Давай, пободрее, мы же еле плетемся.
— Я бегу. В голове. А ноги пусть догоняют, когда смогут, — пробормотала она.
— Ты ж раньше бегала быстрее! — прокричал Роман Алексеевич, отбежав от жены на приличное расстояние.
— Раньше я и пельмени ела без угрызений совести, — тихо произнесла она и буквально упала на лавочку.
— Валь, ты что? Нельзя так резко останавливаться. Давай потихоньку, хоп, хоп.
Она с трудом поднялась, сделала несколько вдохов и выдохов, попила воды, и почувствовала себя бодрее.
Настроение улучшилось, и она стала передразнивать мужа:
— Раз-два, Ромочка! Мы не стареем — мы аэробно зреем!
— О, Валентина, ты проснулась наконец? Молодец! Давай живей! Улыбайся! Мы же не просто бегаем, мы вдохновляем подъезд!
— Ага, особенно мы Анну Леонидовну сегодня вдохновили!
— Да, неудобно вышло, — произнёс Роман Алексеевич. — Валь, а может нам её с нами на пробежку пригласить, в качестве извинения?
Валентина даже остановилась от такого заявления.
— С ума сошёл? Совсем помешался на своём спорте? Побежали домой, надо позавтракать, да уборку сделать.
— Ну, я пошутил. Валентина, а ты что стоишь? Давай живей!
Они бежали по парку, то замедляясь, то снова разгоняясь и когда вбежали во двор, сменили бег на быструю ходьбу.
После душа и завтрака Валентина Сергеевна принялась за уборку, а её муж чинил розетку.
— Даже отдых должен быть активным. Сегодня после обеда отдохнём и на спортивную ходьбу! — произнёс Роман Алексеевич, не очень уверенно. И вздохнул. Валентина рассмеялась и сказала:
— Ты как старый турник — скрипишь, но держишься.
В домашних хлопотах наступило время обеда. Валентина Сергеевна накрыла на стол, и позвала мужа:
— Обедать! Ром, ты где?
Роман Алексеевич пришел в кухню уже не так быстро, как утром.
— Вот скажи мне, Ромочка, где в тебе бодрость? На каком участке тела она спряталась, — спросила его жена, смеясь. Он сразу весь подобрался, выпрямился и чинно произнес:
— Сейчас поем, и всё вернётся. Ты знаешь, у меня дисциплина! — и он поднял палец вверх!
— Ага, дисциплина… для тебя это когда не хочешь, но делаешь, потому что обещал себе в восемьдесят выглядеть как в шестьдесят девять! — парировала Валентина. Поставила на стол хлеб и уже хотела налить суп, но её муж возмутился.
— Валя! Кефир с отрубями! Лучший обед! Тем более в пятницу!
Валентина покачала головой, поставила на стол кефир с отрубями и пока Роман не видел сунула в рот кусок ватрушки, быстро прожевала.
Роман Алексеевич посмотрел на кастрюлю с супом и торжественно провозгласил:
— Сегодня в порядке исключения, на обед спортивный суп!
После обеда они легли отдыхать. Валентина читала, а Роман смотрел футбол, и задремал.
Через час или чуть больше Валентина Сергеевна с улыбкой встала, нагнулась к мужу, решив пошутить, и гаркнула:
— Двигайся — пока можешь!
Роман подскочил с дивана, и испуганно спросил:
— Валь, ты что? Совсем с ума сошла, испугала меня!
— А вот будешь знать, как по утрам меня будить.
— Это ты мне отомстила что ли, — засмеялся он.
Его жена пожала плечами и спросила:
— Ну что? Спортивная ходьба? Или пробежка?
Роман Алексеевич погладил свои усы и задумчиво произнес:
— Движение — это жизнь! Но когда я встаю со стула, мне кажется, что я совершаю восхождение на Эверест.
Они дружно засмеялись.
— Мы сегодня делаем “лодочку”? — спросила Валентина.
— Если “лодочка” — это лежать и не двигаясь плыть, то да, — ответил её муж.
— Валь, давай завтра утром физкульт-субботу! Проведём для соседей гимнастику на свежем воздухе! А потом спортивная ходьба, для всех желающих. Как думаешь, будут желающие?
— Конечно! Анна Леонидовна в первую очередь, — смеясь, ответила его жена.
Уже вечером после ужина, когда Черепановы легли спать, Роман Алексеевич обратился к жене:
[justify]—
