пользовался моими докладами, моими разработками, фотографиями моих экспериментов. Я ведь как думала: пока ребёнок маленький, помогу Лёньке встать на ноги, защититься, а потом он поможет мне. А тут вдруг отец заболел, мне пришлось ехать за ним ухаживать, потом мама… Похороны эти одни за другими. Институт пришлось бросить, а он втихую развёлся со мной и женился на другой. Я ведь месяца два ещё пыталась ему звонить, ждала, что приедет, продолжала ваять его диссертацию. Если бы я тогда не пошла к тебе по-соседски на работу устраиваться из-за безденежья, то ещё долго бы не увидела в паспорте штамп о разводе, о выписке из квартиры, которую мои родители пополам с его покупали…
- Да уж. До сих пор помню удивление в твоих глазах. А я, дурак, так обрадовался, что ты в разводе уже. Я ж в тебя сразу по уши… У тебя истерика, а я, дурак, сижу улыбаюсь. Дикая сцена была по сути.
- Как у тебя терпенья хватило? Я ведь ополоумела тогда... Чуть глупостей не наделала... - Кира придушенно всхлипнула.
Матвей положил спининг на глинистый берег, сел рядом, обнял вздрагивающие плечи жены:
- Мы же договорились, что ты – это не ты. У Артёма в свидетельстве о рождении записан я, кроме меня он другого отца не знает и знать не хочет. Фамилия у нас Гридневы, да и живём мы далековато от твоего родного города. А что ты на кого-то там похожа, не твоя печаль. Можешь на свадьбу сына синие линзы надеть. Тебя в институте все видели с косичками да хвостом на затылке, в очёчках дурацких, а теперь вон какая стрижка стильная, взгляд уверенный... Из гадкого утёнка выросла птица-лебедь. В ресторане на тебя вчера мужики пялились от тридцати до пятидесяти, все без исключения.
- Мотька, не ври.
- А я не вру. Вот давай поспорим, что Римма на свадьбу дочери наденет алое платье. Очень ты ей не понравилась вчера в бежевом костюме. Она за локоть себя готова была укусить. Сидит, небось, сейчас в сети и ищет сногсшибательный наряд. Но фантазии её хватит только на алое платье и колье с рубинами или гранатами.
- Ей пойдёт алое, она же брюнетка. Это мне с моей белой кожей нужно десять раз подумать, какой цвет выбрать и как его обыграть. Повезло тебе, мама-Стеша художник, модельер, историк, она привила тебе безупречный вкус с детства. Теперь и наша Аришка во всех этих стилях, течениях, трендах разбирается. Что вы ни купите, всё в десятку. Куда уж мне…
- Так я потому тебя и выбрал, что у меня безупречный вкус. Это ты себе цены не знаешь, а мы все тебя любим, ценим и никому в обиду не дадим! Знаешь, мне бы хотелось надеть на свадьбу сына светло-серый костюм из шерстяной фланели. А тебе, как моей половинке, придётся выгулять жемчужно-серое французское платьице. Только не возражай, пожалуйста, а привыкай к этой мысли. Я что его зря покупал на последние евробумажки в Португалии? Ариша, между прочим, сказала, что в нём ты просто «отпадно» выглядишь. Под него и мамин любимый жемчуг идеально подойдёт.
- Думаешь?
- Уверен. Тут и твои неожиданно синие глаза заиграют, и белая кожа на фоне загаров всех оттенков будет выглядеть аристократично. Это будет уместно как раз для интерьеров такого поместья... И никому не придёт в голову искать в тебе сходство с умненькой серой мышкой, какой ты когда-то всем казалась.
- Я думала, ты захочешь набить морду Лёньке.
- Была охота пачкаться. Его жизнь положила на обе лопатки, его держат в клинике из жалости… Нет, я лежачих не бью. Кстати, Аришу нашу нужно одеть во что-нибудь нежно-бирюзовое. И тогда мы составим идеальное трио, - продолжал забалтывать жену Матвей. - Или сошьём ей платье в тон моей серо-голубой рубашке? Надо с мамой посоветоваться…
- Мотька, у тебя вон поплавок второй раз нырнул, того гляди рыба спининг утащит.
- Врёшь, не уйдёшь…
Убедившись, что жена уже улыбается, Матвей Яковлевич схватился за спининг.
Вечером Петра Наумовича встретили на даче такие ароматы, что он сразу же заглянул на кухню. Там вокруг плиты без суеты трудились в четыре руки супруги Гридневы.
- Добрый вечер. Неужели рыбалка так удалась?
- А то. Мы же не только на обычный крючок ловили, но и на золотой, - загудел довольный басок Матвея Яковлевича.
- Это как же, позвольте узнать?
- Наш рыбак самым нахальным образом скупил рыбу у всех, кто был на берегу. Так что улов просто гигантский! – улыбнулась разрумянившаяся у плиты Кира Николаевна. – Не беспокойтесь, через двадцать минут всё уже будет готово.
- Тогда я поспешу переодеться.
Действительно, через четверть часа Раиса Андреевна с Кирой накрыли стол и уставили его тарелками и судочками. В центре, прикрытая специальным стёганым колпаком, стояла супница.
- Начнём с именной "матвеевой" ухи? – улыбнулся Матвей Яковлевич.
В каждую глубокую тарелку был положен кусок отварной рыбы и половинка яйца, сваренного вкрутую. Главный рыбак большим половником наливал тройной янтарный рыбный бульон, а верная жена бросала сверху щепотку нашинкованного укропа.
Пришлось хозяевам испробовать и довольно крупные шарики- фрикадельки из трёх сортов рыб под сметаной, и котлетки из щуки под сливочным соусом, и фаршированного карпа.
Петр Наумович в ожидании чая откинулся от стола в своём плетёном кресле и вдруг возмущённо спросил:
- И вот какого чёрта платить каким-то чужим поварам? Да таким рыбным столом мы бы не только накормили всех досыта и без переедания, но и всех удивили бы! Никогда не ел ничего вкуснее! Как сказала бы Лизка, это просто бомба! Ну что ты молчишь, Римма? Ты со мной не согласна?
- Я даже подумала, что с таким кулинарным талантом давно надо было открыть ресторан. Рыбный ресторан – это же золотое дно! – в представлении Риммы, на кухне всегда работали и работают одни выпускники ПТУ, плебеи и неудачники, так что её слова прозвучали вполне искренне.
- Нет, господа хорошие, одно дело готовить для своих, в охотку, когда есть время и настроение, а совсем другое, когда это станет работой, - тёплым баском возразил Матвей Яковлевич. – Вот пойдём на пенсию, будем в выходные устраивать кулинарные праздники – тогда добро пожаловать! А пока мы и на своих местах много чего можем, да и на заработки не жалуемся. Завтра, к примеру, нам сюда курьер привезёт сигнальные экземпляры книги моей благоверной. Книга, конечно, имеет специальный характер, но монографию эту уже ждут в нескольких сельскохозяйственных институтах. Вот так вот!
- Ну чего ты расхвастался? Кому это интересно? - смутилась Кира Николаевна.
- Позвольте, голубушка, это мне крайне интересно, - возразил Пётр Наумович. – Мы ведь всё в начале опробируем именно на животных: от медикаментов, до пересадки органов. Надо мне было пригласить вас в среду в клинику. Вам бы, наверняка, понравилось. Как же это я не подумал? Старею, наверное. И почему мне даже в голову не пришла мысль поговорить с вами о наших общих проблемах? Извините, уважаемая Кира Николаевна. Но я обещаю, что и книгу внимательно вашу прочту, и на операции не раз позову, а то и в вашу лечебницу приеду. Да-да. Я не шучу. И у Артёма такие способности проявились не на пустом месте. Это же так очевидно. Рад, безмерно рад, что с вами познакомился. А вот и чай. Устал, знаете ли. Чаю вот выпью и пойду лягу.
Римма Евгеньевна ещё до ужина отпустила Раису Андреевну и взялась убирать посуду со стола. Ей не понравился восторг мужа по поводу талантов ветеринарши, этот его комплиментарный монолог. «Книги ещё в глаза не видел, а уж готов её признать чуть ли ни коллегой. Сейчас, если деньги есть, любую чушь можно издать. Ничего. Я на свадьбе утру нос этой собачнице». Кто бы знал, как хотелось ей сейчас пнуть ногой эту блохастую псину, грохнуть блюдо с рыбными шариками и котлетами об пол, надеть супницу с рыбным бульоном на голову этой писательнице… «Ничего, я сумею ещё тебя поставить в неловкое положение при муже и при сыне, я найду способ расставить всех на свои места. А сейчас, главное, не подавать вида. Она мне за всё заплатит».
Проводив супругов Гридневых на вокзал, а жену к какой-то новомодной портнихе, Пётр Наумович вернулся на любимую дачу, чтобы на свободе, так сказать, почитать монографию Киры Николаевны, доставленную утром в трёх экземплярах прямо из издательства. Книга называлась просто и понятно: «Неотложная ветеринарная помощь домашним животным после ДТП. Заметки практикующего врача». Красивым летящим почерком на форзаце была сделана дарственная надпись: «Петру Наумовичу с искренним уважением от автора. Дата и подпись».
Он почему-то вдруг разволновался, спустился на кухню, налил себе рюмочку коньяку, положил на кусок хлеба две последние рыбные котлетки и устроился за обеденным столом. Почему не в кабинете? Он живо представил себе смущённо-счастливое лицо Киры, на коленях которой лежит голова Марты, а в руках книги. Как она, смешно морща нос, вдыхает запах типографской краски, как откровенно радуется Матвей счастью жены…
- Марта, Марточка! Иди сюда, хорошая собака. Я буду читать книгу Киры, а ты побудь рядом: мне что-то одиноко.
«Я, кажется, понял, что мне так нравится в этой паре Гридневых и что вызывает чувство, похожее на зависть: они одна команда, они друг за друга горой. Вот, что Артём упорно выстраивает в отношениях с Лизой, для этого нужна была и Марта, чтобы нести общую, непременно общую ответственность. И кажется, Лиза первой оценила именно это в Артёме: желание стать командой, желание нести ответственность друг за друга и всё делить поровну. Пожалуй, не будут они с нами жить. Им всем не нравится моя Римма. А Римме последнее время нравится только она сама. Это беда женщины, не желающей стареть. А надо её после свадьбы на воды отправить, в Германию. Она давно мечтала. Может, без неё я сумею подружиться с ребятами, вернее, постараюсь успеть».
Римма вернулась поздно и застала мужа на веранде вместе с Мартой, которая спала у его ног. Он читал книгу ветеринарши и пил кофе с коньяком, чего за ним давненько не наблюдалось.
- Как же твой сон, твоё давление? – устало спросила Римма, пытаясь скрыть подступившее раздражение.
- Римка, я старый дурак. Наивный старый дурак…
- Да что случилось, в конце-то концов?
- Я её не узнал. Я учил эту талантливую девочку и не разглядел из-за чужого вранья. Но здесь детально представлены разработанные ею методики проведения операций, намёки на которые я уже видел. Только это всё подкреплено частными случаями возможных осложнений, фотографиями и статистикой. Завтра же к чёртовой матери уволю Лёньку за профнепригодность, а на его место возьму Артёма. Да, так будет правильно. Этого мальчика я обязан сделать своим преемником, и я это сделаю.
- Петя, что ты так разволновался? Делай, как считаешь нужным. Чего уж так горячиться? А кстати, не хочешь спросить, какого цвета я себе заказала платье на свадьбу?
- Думаю, что алое.
- Угадал. Как хорошо всё-таки ты меня знаешь, мой дорогой. Скажи, ты не против?
- Если ты меня не собираешься нарядить в красный пиджак, то я не против.
- Нет, ты будешь в классическом чёрном костюме. Красное и чёрное – идеальное сочетание!
- Это роман такой есть у Стендаля.
- Какой роман? – не поняла Римма.
- Знаменитый роман Стендаля «Красное и чёрное». Ну он так назывался.
- Петя, ты переутомился. Пойдём спать.
- Ты иди. Я ещё почитаю. Это здорово интересно. А как изложено… Матвей прав, она необыкновенная женщина - эта Кира
