Относительность абсолюта и абсолютность отношения. Заповедь являет нам пример абсолюта в отношении. Следует любить саму любовь. Это первая заповедь. Она и есть бог. Или бог есть любовь. В этом смысле - в божественном смысле - любовь есть абсолют. Но одновременно она есть положительное отношение человека к самому себе и соответствующим образом отношение к другому. В этом заключается её относительности, которая будучи абсолютной, превосходит тех, кто относится к себе и к другому.
Но такой, как любовь, является и мысль в её отношении к словам, которые связывает самой собой в качестве их смысла.
Есть место, но нет пассажира. Где есть, находятся те, кто умер? Они умерли для мира, во вне, но есть внутри нас, в нашей душе, в наших мыслях и чувствах. Они живут в нас в их качестве, - в качестве мыслей и чувств. Как говорят: "Свято место пусто не бывает". Мы заступаем место пассажира, который уже отъехал. Он живёт в нас. Но тогда мы живые есть, как пассажиры жизни, но нам заранее нет места в мире и поэтому мы ищем его, пока живём.
Мертвый еще долгое время живет в живых. То, что он мёртв, а они живут заставляет их страдать чувством вины. Мёртвый живёт в них этим чувством.
Живёт ли он ещё каким-нибудь способом нам неведомо. Может быть. Это возможно, но не необходимо. Жизнь после смерти имеет возможный, неопределённый, вероятный характер, ввиду неполноты своего предсмертного описания.
Философия - любовь к мудрости. Так ли это? И действительно своей замудренностью в собственном наименовании философия заставляет философствующего задуматься, заняться медитацией или размышлением, что и является делом философа.
По существу, что такое любовь к мудрости? Это влечение, желание думать. Думаем мы почему? Либо потому, что это необходимо, чтобы выпутаться из проблемы в жизни, найти из неё выход, либо, напротив, потому, что это возможно, но возможно на грани невозможного, таким образом в мысли создать себе проблему, чтобы заниматься ей, пока она не станет реальной проблемой, которую уже невозможно не решить.
Именно мудрость, дающая всезнание заставляет философа думать.
Социальный разум. К слову сказать, обычный человек, в массе, есть социальное животное, наделенное не личным, а общественным разума, точнее, сознанием и, в лучшем случае, самосознанием.
Арийский монолог и еврейский диалог. Арийский идеолог диктует, а еврейский культуролог обменивается знаками с собеседником.
Одной жизни мало. Многим людям (99,9 % от всей массы поголовья) не хватает всей, но только одной жизни, для того, чтобы стать человеком. Правда, индусов хватило ума придумать в утешение им сказку о реинкарнации (перерождения) поголовья с целью повышения им шанса быть человеком.
Мужчины и женщины. У женщины есть самое необходимое: дано тело для рождения и для любви и задана душа. Если она будет задушевной, то у неё появится шанс стать человеком в юбке. Мужчина менее душевен, чем женщина, го он компенсирует недостаток души ростом духа. Правда, таких мужчин уже духовной ориентации, ничтожно малое количество. Многие умники принимают дух за мужскую силу. Но это сила не духа, а живота, сила плотской жизни.
Образ обманутого мужа в произведениях Льва Толстого и Федора Достоевского. С лёгкой руки Льва Толстого появился классический романный герой обманутого мужа - Алексей Каренин. Но он не вызывает у нормального читателя ни капли жалости к своей жалкой роли несчастного мужа. Конечно, трудно заподозрить Льва Толстого в садистическом удовольствии от описания страданий обманутого мужа и его колебания относительно того, отдать неверной жене сына Серёжу или нет, дать ей развод или нет. Но тут как всегда на помощь "рогатому мужу" приходит на помощь уже немолодая соперница Анны Карениной, но ровесница Алексея Каренина, графиня Лидия, в тайне влюблённая в чужого мужа. По её подлому совету муж лишает мать сына и не даёт ей развод, чтобы он узаконить свои отношения в обществе со своим любовником.
ИДЕЙНЫЙ ГЕРОЙ (Образ героя в "Подростке", "Преступлении и наказании" и "Игроке" Федора Михайловича Достоевского). Каким можно представить себе героя в таких романах русского писателя Ф. М. Достоевского, как "Подросток", "Преступление и наказание" и "Игрок"? Вполне идейным героем, если только иметь в виду слово "идейный" в обычном субъективным значении осознанного желания или дьявольского искушения то ли азартной игрой, то ли богатством, а то и собственным самовозвеличением, вроде того, что проговаривается Родионом Раскольниковым, героем криминального романа "Преступление и наказание": "Неужели я тварь дрожащая или право имею"?
Впрочем, другое, общеупотребительное толкование таких слов, как "идейный", "идея" заимствовано из словаря власти, представленной идеологией, - этим детищем Просвещения, - в качестве сказки начальства народу для наилучшего им управления. Так марксисты, следуя за своим учителем, Карлом Марком, любили порицать буржуазную идеологию за то, что она выдаёт частный интерес буржуина (богача) за всеобщий, народный интерес (бедняка), хотя сами не далеко ушли от неё, когда дорвались до власти. В результате советская (пролетарская) власть оказалась явлением по сути власти бюрократии.
Ещё менее, ввиду незнания и привычки думать только тогда, когда нельзя не думать, публика, другое имя народ, склонна полагать идею в объективном смысле уже не соблазна, а явления духа уму мыслящего существа в мысли.
Если взять главного героя любого из названных романов Федора Достоевского, то ни один из них, - ни Аркадий Долгорукий из "Подростка", ни Родион Раскольников, ни тем более некто Алексей Иванович из "Игрока" не заслуживает звания идейный героя. Идеи их суетные и пустые, есть своего рода искушения, так сказать, соблазны соответственно богатства, власти и азартной игры. Что может быть хуже для идейный, а тем паче идеального героя?!
Намного интереснее для раскрытия сокровенного смысла романа образы второстепенных персонажей. Они точнее, один из них, Алексей Версилов - биологический отец главного героя - доходит порой до самой идеи, имеющей все или почти все шансы стать объективной.
И что это за идея? Это идея никак не такого же рода, как идея в виде фантом его сына стать сказочно богатым, вроде Ротшильда. Она другого характера и свойства. Это идея быть по ту сторону добра и зла.
И все же Версилов далеко уже не Ставрогин. Он стоит на полпути к Ивану Карамазову, как не практику, а теоретик сверхчеловечности. Карамазов уже разделился со Смердяковым, который на деле снимает пробу с того, через что перешагивать нельзя. Подобный трансцензус ещё не вполне осознанно совершил Родион Раскольников и вполне осознал, как пустоту души Николай Ставрогин, поставив на себе эксперимент и превратившись в беса.
Другой, менее значимой идеей автора, которую он представляет в лице Версилова, является идея всемирной отзывчивости русских. Её он публично объявит в своей речи на открытии памятника Александру Пушкину, приписав поэту. В романе эта идея озвучена устами Версилова своему сыну Аркадию Долгорукому.
Оно и понятно, почему русские - это чистые (абстрактные) европейцы без всякой примеси французской, немецкой, английской и прочей крови, ибо они русские. И поэтому они реально не европейцы, а азиаты, многие себя европейцами. Быть абстрактным европейцем - это быть европейцем только у себя в голове, в сознании. Достоевский такое сознание называет сознанием, примиряющим все идеи. В результате и появляется человек Евросоюза, голова которого нашпигована невесть чем.
У Федора Достоевского, как, впрочем, у Льва Толстого, герои романа приносят в жертву либо других, либо самих себя. Ради чего? Ради добра и зла, и поэтому являются либо добрыми, положительными, позитивными персонажами, позитивистами, "мёртвыми душами", либо злыми, отрицательными, негативными персонажами, нигилистами, "бесами". Хорошие персонажи, как правило не поддаются адекватному описанию. Вероятно, потому что их не бывает в реальности. Поэтому они остаются на страницах романа бледными тенями реальных людей, в которых не поймёшь, что действительно есть, - настолько в них все смешалось друг с другом, - и доброе, и злое, и истинное, и лживое.
Наверное, поэтому сочинение и чтение сочиненного есть всегда увлекательная "езда в незнаемое", где и легко узнаваемое маняще преображается в нечто необычное и загадочное, которое влечёт немедленно разгадать. Но, как правило, разгадка таинственного ждёт нас лишь в конце повествования. Такова загадкой в сочинениях Федора Достоевского является сам персонаж, выступающий перед читателем в свете наведенной на него идеи, которая полностью овладевает его жизнью и сознанием.
Можно понять слова из романа, но вот то, что скрывается за ними, так и останется сокровенным, затемненным ими самими. Что это такое? Магическая власть языка, таинственная, неведомая сила авторского слова чудесным образом действующая на читателя. Порой она не менее, если не более действует и на самого автора, зачаровывая его и отправляя в иллюзию, лживую страну фантазии. В итоге автор творит утопию из подручных материала, словесной руды. Идея ли это героя или только измышление автора, его фантомный вымысел, фантазм, крепко держащий его и читателя в ограде, в круге идеологической лжи?
[justify] Возьмём того же Родиона Раскольникова. Кто он: Наполеон или "половая тряпка", или та же "тварь дрожащая"? Вопрос неверно поставлен. Правильно будет спросить: кто такой Наполеон? Само собой: "половая тряпка," как человек. Неправильно будет сказать, что ему ничто человеческое не чуждо. Но правильно будет сказать, что ему как раз человеческое чуждо, но ничто
