встречным пламенем, но над парнем темное облачко зависло, предвещающее его скорую погибель. Помочь родной кровинушке обрести счастье по силам мудрому ведуну, но стоит ли молодец того, еще присмотреться надо.
– Сходи-ка ты, сокол, за водой, набери в том колодце, что позади дома.
– Дядюшка не нужно, – ахнула Лада.
– Надобно. И не тебе то знать, девка. Сиди, да помалкивай.
Ясень подивился конечно такому неурочному требованию, но перечить и не думал, взял протянутое ведро и вышел за дверь. Лада откинулась на бревенчатую стенку, закрыла глаза и обратилась с мольбой к своей тезке – богине. Знала она, что колодец у дядьки непростой, выкопан он неизвестно кем в незапамятные времена, но вот если хороший человек за водой подойдет, разницы с простым не заметит, не очень хороший вернется просто с пустым ведром, водица уйдет на дно, не достанешь, а худого да разбойного кого на дно утащит и в бездну затянет, не спасти.
Вернулся храбр с полным ведром воды, отлегло от сердца у всех троих, ожидавших в избе. А ведун решил парня у себя оставить, гибель от него отвести, оберег для ратников для него изготовить.
– Да как же они одни по лесу ночному пойдут? – возражал Ясень, не желавший отпускать девушек одних, помня о недавнем нападении волка.
– Не печалься, не пропадут. Они с малолетства сюда шастают, и по одиночке бывало приходилось, а тут вдвоем. Лес их оградит от напасти.
Кое как уговорили Ясеня остаться в избушке ведуна, а на прощанье Лада пообещала наведаться за ним сама на следующий день.
Сестры уши, а ведун, опоив Ясеня зельем в щемящем глаза дыму очага видел клубящиеся над ним картины страшной, кровавой и бесславной битвы, предначертанной ратникам, в которой должен был пасть от чужого меча замертво и молодой храбр.
Утром молодец с удивлением смотрел на затянувшуюся рану, из которой как ему накануне казалось, были вырваны куски плоти. Приглушенная боль в сравнение с прошедшей невыносимой не вызывала тревоги. Ясень довольный потянулся расправить плечи, выпрямиться, и с силой ударился головой о сухую балку, державшую низкий, местами прогнивший потолок. Эхо от удара рябью прошло по полуистлевшим бревнам стен, звоном отдалось в свисавшем над очагом котелке, грохнула на пол, приваленная в угол метла, скрипнуло низкое оконце, на голову посыпались мелкие щепки и частички старого мха.
– Ты мне так избу не развороти! – упрекнул гостя хозяин.
– Простите. Как мне вас отблагодарить за такое чудесное излечение?
– Придет время и сочтемся. А пока вот настоя испей, он кровь потерянную враз быстрее восстановит и силы придаст.
Глава 5
Надежды Ясеня свидеться с Ладой наедине не оправдались, младшая сестрица тоже возжелала еще раз повидать дядюшку, а на самом деле решила просто сбежать от навалившихся домашних забот. Вот травки, ягоды, грибы собирать, гуляя по лесу, Зарянке по душе, а домовничать, похлебку варить, или штопать, за скотиной ходить она не плохо умела, но не очень любила. Со стола соседей бабушке Просинье много гостинца досталось, и родителям поужинать останется, готовить, стало быть, не нужно, а с другими делами она и завтра управиться сможет. Несправедливо, если Лада прохлаждаться будет, а Зарянка работать за двоих. Отец с матерью не возражали, давали волю дочерям, зная, что после замужества им много меньше свободы будет.
По пути повстречались Гридя с Ветринкой, любезничавшие возле заветной старой березы. Лада вспомнила, что еще день назад при мысли о вероломном предательстве бывшего возлюбленного испытывала и невыносимую тоску, и бессильную ненависть, а сейчас в ее сердце ничего не встрепенулось, не кольнуло болью, даже смогла заметить, как от счастья похорошела, посветлела соперница. А парень, заприметив сестер, стушевался, сник, знал свою вину, только повиниться перед девушкой храбрости не хватало.
– Все никак не намилуетесь? Шли бы хоть подальше с глаз долой, – подколола парочку Зарянка. – Теперь понимаю, почему тебя, Гридя, в дружину не взяли – предателя издалече учуяли.
На колкие слова парень только зло сверкнул глазами, но вступать в спор не стал, не захотел терять лицо перед милой невестой. А Ветринка решила по-своему, бросилась она в ноги к Ладе, ухватила ее за расшитый подол и стала молить просить их, зла не держать, кровь не холодить упреками. Зарянка на оторопевшую старшую сестру во все глаза уставилась, интересно ей, как она ответ держать станет.
– Утихомирься ты. Не нужен он мне более. Сердце к нему остыло. Не гневаюсь я вовсе. Тебя понимаю, свое счастье искала, станется и – нашла. А ты Гридя, Ветрину береги, не обижай, хорошая она, домовитая, умелая.
Гридя в ответ промолчал, полагая, что сестры заранее спланировали, как пристыдить его бессовестного.
– Наревется она с ним, – посочувствовала Лада, отойдя на приличное расстояние, чтобы не быть услышанной.
– А ты сама, раньше так думала?
– Нет не думала, голова пустая была, глаза слепые. А вот как случилось все, словно по другому его увидела. Жестокий он, веревки из людей вьет.
– Так у них вся порода такая.
За разговором сестры не заметили ползущего за ними следом огромного полоза почти до самой избушки ведуна. Старый дядька, заподозрив что-то неладное рядом, не смог установить истинную причину тревоги, а молодых понапрасну волновать не стал, только закрыл их силой своей в обратный путь до самой деревни от всякой беды и дурного глазу.
– Тьфу ты старый пень, – возмутился про себя полоз, – знал бы ты кому в невесты одна из твоих сестричниц уготована, так не ерепенился бы, силу понапрасну растрачивая.
А молодые спокойно миновали владения водяного, услышав только пару громких бульков, прошли лесной тропинкой, никого не встретив на пути, и расстались в Орешнике у избы, в которой гостевал Ясень. Таясь от сестры, Лада по дороге условилась о свидании с храбром этим же вечером и сейчас спешила накопившиеся домашние дела переделать, подгоняя Зарянку.
В доме Гриди гостя уже поджидали. Братовья, испив хмеля, припомнили друг дружке старые обиды и вновь рассорились, поэтому чужой для всех в этих краях Ясень на следующий день должен был собираться в дорогу.
– Благодарствую, что за конем приглядели, – храбр старался скрыть свое разочарование скорым отъездом. Столько времени сюда тряслись верхом и толком не погостили.
– Идите, киселя отведайте. Сама сварила.
Сестра Гриди, как две капли воды схожая с ним лицом, заглядывалась на статного гостя, о смелости которого в бою, была наслышана от своего дядьки. Но молодец был слеп к ярким голубым омутам глаз девушки, все мысли кружили возле предстоящего свидания с другой красавицей и кисель не шел в горло.
– Пойду я, пройдусь, места ваши красивые еще раз огляжу, – Ясень задумчиво поставил кружку на дубовый стол и выйдя во двор вдохнул свободнее, запах свежей луговой травы приятно защекотал носу и устремился дальше по крови, окутывая тело немой радостью.
Опершись о крепкую ограду позади двора, храбр вспоминал вопросы, которыми его засыпала по пути смелая на язык Зарянка: «А как жениться соберешься, есть куда молодую привести?» или «Ты только ратному делу обучен или по хозяйству тоже можешь справиться?», а еще «Кто тебе кашу варит да рубахи штопает?». Ясень отвечал бойко, однако не для младшей сестрицы, а для старшей его ответы предназначались, и Лада понимала, слушая кивала в ответ. Сговориться с ней надобно, приедет он за невестой на следующий изок, и в городище женой заберет. Вот только согласиться ли Лада ждать целый год парня, с которым зналась всего два дня? Из темного леса повеяло спокойствием и надеждой.
Поутру Ясеня провожали из добротного и радушного дома невесты, с родителями которой через своего старшего храбра он сумел сговориться, обещали сберечь для него Ладушку до следующего лета. Жених дал зарок послать весточку или самолично наведаться в Дуброву до наступления весны.
Веселая Зарянка посмеивалась над влюбленными, радуясь, что ее не заставляют идти замуж вперед сестрицы, хотя смельчаки, желавшие украсть у нее рубаху уже находились, но получали решительный отпор. Зачем из родительского дома куда-то торопиться, когда сердце молчит. Так и бабка Просинья сказывала, что дышать без кого полной грудью не смогешь – тот твой суженый и есть, а дышится девушке пока ой как легко.
Глава 6
Стройный юноша в облегающем темном костюме выскочил из покоев, с ненавистью отшвырнув берестяную грамоту, привезенную от отца с Дальних холмов. Звенислав не мог поверить в то, что ему против его воли ищут невесту среди невежественного людского племени. Да не бывать тому, чтобы в свои палаты он простую девку привел. Страсть к прекрасной водянице, обитающей на берегу великой реки Ярьи возле острых скал, застилала прежде невозмутимый разум. Он очень надеялся на взаимные чувства, и верил, что возлюбленная лишь испытывает его, возвращая ценные дары.
Старший товарищ и доверенное лицо благородного отпрыска Ардан задумчиво изучал начертанное на рваном куске бересты послание, потирая давно небритый подбородок, скрывающий свежую рану от ведьминского клинка. Не ведает царь ужей того, что сын повзрослел и давно вышел из-под родительской воли, что дядька-наставник давно уже не указ для своевольного царевича и мысли его далеки от родовых обязанностей. Повел богатырь взглядом сквозь расстояния, покрытые непроходимыми лесами да высокими холмами, в поисках старого полоза и узрел того возле людской деревеньки, следящим за молодыми девками. Неловко за старика стало, когда малосильный посвященный ведун сумел укрыть от того путников. Ардану покров, возведенный человечком, не преграда, видит он
