тут очутилась.
– Это потому, что тебя полоз принес. Мы можем сокращать пространства, а вам пешком по земле ходить богами положено.
– Почему я? Что у вас своих невест для главного змееныша не нашлось?
– Змеенышем я царевича называть не советую, от свадьбы все равно не отвертишься, а он припомнит. Что касаемо выбора тебя в невесты – уточнишь у самого Агния. Он наставник Звенислава и доверенное лицо Большого полоза.
– А если я змей боюсь?
– В тереме в змеином обличии никого не увидишь, это в ваших краях мы по земле ползаем, чтобы не привлекать внимание.
– И лягушек жрете.
– А чем они хуже того, чем вы голод утоляете?
Зарянка от такого вопроса даже оторопела. Как чем хуже – они же лягушки. Хотя, кто-то и змей ест, слышала она про таких. Лучше увести тему разговора в другую сторону, да побольше про женишка выспросить. Вот только богатырь этот безбородый на простачка совсем не походил, взгляд у него строгий, проницательный, вроде говорит спокойно, а кажется устрашающе – змей, одним словом. В такого миской она бы поостереглась швырнуть.
– Зато в Ужином царстве хмель не пьют, голову себе не дурят, и потом на четвереньках не ползают, – попытался пошутить полоз.
– Вы холодные и скользкие!
– Уверена?
Ардан протянул руку к щеке девушки, легонько прикоснулся и словно обжегшись резко одернул, показалось, что грозовая молния насквозь пронзила. Вот ведь сила женская какая в ней юной совсем скрыта. А когда расцветет, в годы войдет, какова будет? Не зря Агний поторопился. Девчонка молча взирала на пугающего воина в странных одеждах, удивляясь тому, что рука у него и правда горячей оказалась. Препираться больше не хотелось, навалились усталость и безразличие ко всему. Ардан, заметивший в ней эту перемену, велел слугам поспешать и сам первый оставил покои пленницы, вернувшись к ежедневным заботам.
Глава 8
Звенислав со стороны любовался на свою душу-красавицу, не решаясь подойти ближе, тогда придется признаваться в ложности данных ранее обещаний и царицей Ужиного царства водянице не стать.
Лучезара скрывала свой гнев за завесой внешнего спокойствия и, склонившись к реке, изящными неторопливыми движениями костяным гребнем расчесывала свои серебристые волосы, интуитивно чувствуя присутствие царевича. По легкой зыбке на речной поверхности она прочитала новость о появлении в их владениях невесты из людского мира, с которой по неписанным правилам не имеет права конкурировать за любовь и руку полозьего наследника. Заветный кокошник был почти у нее в руках, только выходит переиграла она саму себя, в мечтах сильнее привязать Звенислава к себе утратила бдительность, не узнала вовремя о планах царя и его хитрого брата. Оставалась жалкая роль полюбовницы, на которую водяница не согласится ни за какие блага, которые готов посулить увлеченный ею царевич, иначе желанный Ардан, будет потерян навсегда.
Устав ждать, когда Звенислав решиться приблизится, девушка поднялась и легкой поступью прошла вдоль берега к зарослям ивы, образующих над водой зеленый шатер, остановилась, прислушиваясь к происходящему за спиной, и, не обнаружив намерения царевича приблизится, вошла в воду, пропав с глаз.
Юноша постоял еще немного в раздумье и направился в противоположную сторону, разочарованно по дороге подсекая вицей свежую траву. Как бы он радовался предстоящей женитьбе, если бы в жены брал очаровательную Лучезару, а не бледную распустеху из людского племени, привыкшую повелевать коровами да козами.
Дядька-наставник видел, как мается его любимый воспитанник, как рвет себе сердце, и пенял на себя за то, что не разглядел загодя этой грозы, не предотвратил роковое влечение к водному духу. Оставалась надежда на Зарянку, уж эта девчонка расслабиться царевичу не даст, и кровь попортит и поизводить сумеет, пока не смирится со своей судьбой. Пожалуй, стоит ее проведать.
Когда в покои вошел седой высокий старец с добрым открытым лицом и озорным блеском в прищуренных глазах, Зарянка и подумать не могла, что это тот самый страшный змей, который стянув ее в кольца, выкрал из родительского дома и принес в свой подземный мир.
– Как устроили тебя девушка, всего ли в достатке? – поинтересовался Агний.
– Всего довольно, дедушка, жаловаться не на что.
– Смотрю к еде не притронулась совсем. Может желаешь чего?
– Ничего не желаю другого, кроме как в дом родной вернуться, родных обнять, бабушку старую успокоить.
– Нет у тебя более родных, девица, забыли они про тебя.
– Не правда! Не могли они забыть!
– Не своей волей забыли, морок я на них навел, да и не только на них, на всех, кто знал тебя до сегодняшнего дня.
– Ты? Это ты меня украл?
– Пришлось. Сестра мне твоя больше глянулась, но сердце ее занято оказалось, и пал черед на тебя.
– Не верю ушам своим! Ты, мерзкий старикашка, по какому такому праву смел ты людскую дочь против воли красть?
– На то право не требуется. В наших местах тебя богатство ждет, почет, так что не ерепенься, а с готовностью принимай уготованное тебе.
– Не хочу власти! Не хочу богатства! Свободы хочу, воздуха влажного да травами насыщенного, ветерка легкого, лучика солнечного.
– Будет тебе все в свое время. Что мы чудовища какие, и век тебя держать под землей станем? Нет, конечно. Солнце ты увидишь, по лесочку погуляешь, когда смиришься.
– Не смирюсь! Не покорюсь! И платьями вы своими, жемчугом расшитыми, меня не задобрите. И царевич ваш хилый мне не по нраву.
– Это ты пока от гнева и горечи так говоришь, попривыкнешь, порядки наши узнаешь, с обычаями познакомишься и успокоишься. А царевич Звенислав – воин славный и разумный, лицом красивый, речами охотный.
– Не дождетесь! Сбегу! Уж лучше пропаду, но волей своею.
Покачал головой старик, но спорить с поперечницей не стал и вышел, притворив тихонько дверь.
Свет от соляных кристаллов бил в глаза, искрился в едва сдерживаемых слезах и раздражал своей холодностью до тех пор, пока Зарянка не запустила кувшином в висевший под потолком светильник. Несколько кристаллов со звоном разлетелось и эхо волнами унесло весть о содеянном пленницей.
Ардан первым влетел в покои людской девушки, и с непониманием уставился на плачущую девушку, ползающую по полу и собирающую едва светящиеся осколки.
– Темноты испугалась?
Заряна кивнула и громче расплакалась. Приблизиться и утешить богатырь не решился, помнил, как его молнией пробило от неосторожного прикосновения, но немедленно позвал слуг и приказал прибрать обломки и установить новый светильник. Когда поинтересоваться о случившемся подоспели другие, слуги уже заканчивали свою работу, а девушка можно считать успокоилась и только зло терла кулачками глаза.
Ардан оставил девушке маячок, со словами: «Когда надумаешь в следующий раз светильник разбить, открой крышечку и не останешься в полной темноте». Уходя, молодой богатырь прислушался, не рыдает ли опять пленница, оставшись одна. Все было тихо и только сердце в его груди как-то странно стучало, опережая привычный спокойный ритм. Казалось чудно, что он жалость такую сильную к простой человечке испытывает.
Звенислав вернулся в каменный терем, когда ночь во всю захватила владения и удивился, обнаружив ожидавшего его товарища.
– Тебе чего не спиться?
– Проверить хотел, как ты со своей неразделенной любовью справляешься.
– Жив, как видишь. Людская девчонка как?
– Капризничает, противоречит, поругалась с Агнием – все, как и ожидалось.
– Ожидалось? Я думал она мне в ноги упадет, благодарить станет.
– За то, что в подземелье закрыли?
– Ты, словно, защищаешь ее?
– Нет. От чего защищать? Жалеть-жалею неразумную. Чувствую, что привыкать долго ей придется. Вужалки дворцовые не покладистые, сразу ее не примут, притеснять станут.
– Переживет. Поутру выведи ее на воздух, но вначале путь приберут ее, чтобы меня не позорила.
Ардану того и надо было, чтоб Зарянка свет солнечный повидала, душу порадовала.
Глава 9
Уговорить Зарянку поменять простую грубую рубаху на нарядные тяжелые одежды – дело оказалось неисполнимое. Пришлось богатырю с дядькой-наставникам не парадными коридорами ее на волю выводить, а тайными подземельями, и прогуливать не по тенистому саду, а вдоль кромки леса на высоком берегу реки Ярьи.
– Вот скажи девица, разве бы ты гуляла так сейчас у себя в родных местах? Нет. Спину бы гнула у родителей домовничая.
– Ранним утром – работа самая. Я бы отдохнула и нагулялась, когда солнышко высоко встанет и вечером с подружками и сестрой. А ходить туда-сюда да пустые разговоры с вами вести – чести не делает.
Ардан даже усмехнулся от такого прямолинейного и упрекающего ответа, оценив сообразительность девушки. Не похожа она была на сородичей-вужалок, слишком открытая, бесхитростная, и наивная в своей правоте. Вот Зарянка наклонилась к невиданному ранее цветку похожему на невысоки густой кустик с пурпурными цветочками, полюбовалась, понюхала и не сорвала.
– Он не ядовитый, можешь нарвать с собой.
– Зачем же такую красоту губить? Пусть
