занюхал. Будешь? У меня еще есть.
- Нет, спасибо. Я думал, ты завязал. – Алекс был в курсе: раньше друг использовал кокаин как болеутоляющее и отвлекающее после многих операций на ноге.
- Зачем завязывать с тем, что доставляет удовольствие? Впрочем, я его строго контролирую – только одна доза и только раз в неделю, по субботам.
- Я лучше воды выпью.
Пока Алекс доставал из холодильника содовую без газа, наливал и пил, Дэнни приводил в порядок рабочее место. Микрофибровой тряпкой протер фото и вернул на место возле органайзера, смахнул белую пыль со столешницы, заодно протер лежавший там твердый, адвокатский портфель из крокодиловой кожи, на трех пряжках, надежный, как переносной сейф. «Качество, которому будут завидовать ваши конкуренты» - стояло в рекламном проспекте портфеля и, как ни странно, соответствовало действительности.
Дэнни вообще любил качество и умел разбираться – где оно настоящее, а где подделка, хотя и дорогая. Одежда, еда, часы, машины должны были демонстрировать его состоятельность. Сказывалось нищее детство, когда донашивал одежду за старшим братом, и студенчество, когда вместо каникул на теплых флоридских берегах он работал посудомоем в ресторане отчима. Алекс ему помогал – не от желания заработать (хотя оно тоже присутствовало), а из дружеской солидарности.
Представитель пятого поколения эмигрантов из Италии, Дэнни женился на добропорядочной, чистокровной итальянке из Арлингтона (штат Массачусетс), познакомившись с ней в университете и заранее обсудив важные вопросы совместной жизни, как то: чтобы детей не меньше трех, по воскресеньям всем вместе ходить в церковь, праздники отмечать большой семьей, включая близких и дальних родственников, спагетти есть не реже одного раза в неделю и так далее.
Женившись и обеспечив Ромине достойное существование, он так же достойно ей изменял – не жонглируя любовницами, как бильярдными шарами, но имея одну на постоянной основе. Впрочем, иногда он все же отклонялся от программы, но тоже очень качественно – так, чтобы никто не догадался.
Никогда не бывавший на родине предков, Дэн унаследовал их художественный вкус. Одежда, обувь – скромное очарование классицизма, не выходящего из моды (Армани, Версаче), машина Феррари (естественно), вино Бароло – «мощный вкус, крепкий цвет». Мебель даже в рабочем кабинете - из темного ореха, в колониальном стиле, Дэнни специально заказывал в популярном магазине «Гранд Италиа» и ждал полгода, в отличие от Алекса, который ограничился набором из Икеа, сам привез и сам собрал.
Дэн тщательно вытер салфеткой нос, надел пиджак, посмотрел на себя в зеркало.
- Два дня не брился, а пиджак уже сидит, как ворованный. И голос хриплый, как у Дона Корлеоне.
- Почему не брился?
- Раздражение от нового афтершейфа. Сколько раз говорил Мине, чтобы не покупала с ароматами, она все равно… Любит, когда пахну чем-то свежим. Мой естественный запах ей, видите ли, не нравится. А денежки мои тратить ей нравится… Ну ладно. Ты чего так поздно? – спросил, наконец, по делу Дэнни и тут же предупреждающе протянул вперед руку - Только близко не подходи, а то заразишься. У меня сопли и кашель. Может, аллергия, может, грипп. Я сегодня на совещании прямо под кондиционером сидел, наверное, продуло.
- Тогда я без предисловий. – Алекс вытащил фото, протянул Дэнни. – Ты ее знаешь?
Дэн скользнул глазами по фото.
- Нет, - быстро сказал он, отвернулся к зеркалу, провел рукой по волосам, одернул пиджак, показывая – это все, я свободен?
Слишком быстрый ответ и нервозные движения вызвали подозрения у Алекса. Когда они еще только начинали вместе, договорились быть друг с другом в вопросах бизнеса предельно искренними. В том заключалась одна из причин их успеха. Но данный случай относился к личной сфере, в которой абсолютная честность… была желательна, но не обязательна.
- Ты даже не взглянул как следует.
Дэнни послушался и «взглянул как следует». Незаинтересованно пожал плечами.
- Фото нечеткое… А что она натворила?
- Только то, что очень мне понравилась.
Кажется, догадка Алекса верна - девушка на фото знакома Дэнни. Открытие и обрадовало, и огорчило одновременно. У Дэна, кроме общего, был свой бизнес – парочка борделей и процветающее «эскорт-бюро». Алекс, в свое время, тоже приобрел отдельную собственность, только в другом направлении, чтобы не составлять конкуренцию другу. Может, зря… Но неужели она…
Дэн перебил его мысли.
- Чего ты хочешь от нее? И от меня?
Действительно – чего?
- Ну… встретиться… поговорить…
- Или сразу переспать?
- Ну… как получится.
- Послушай, Ал. Я посмотрю, что можно сделать. Но ничего не обещаю. Дело деликатное…
- Да что тут деликатного? Позвони, прикажи. Она у тебя в том самом, падшем «Голубом ангеле» работает?
- Во-первых, он не падший, а эксклюзивный. Клуб только для своих. Во-вторых… ну неважно. Все не так просто, как ты думаешь… - Дэнни замолчал, подбирая слова поделикатнее. - …честно сказать, не нравится мне твоя просьба.
- Что в ней такого… нехорошего?
- Ну… девушка эта… не совсем в порядке.
- Она что – больна?
- Она-то нет. Но делает больными мужчин, которые с ней встречаются. Она заражает их любовью к себе и…
- Насчет меня не волнуйся, имею стойкий иммунитет к женским чарам, - уверенно сказал Алекс, но внутри засомневался. Вирус ее очарования уже проник в него – всего лишь после нескольких минут знакомства… и не знакомства даже, а мимолетного общения…
Что же будет потом?
А будет ли это «потом»?
- Не беспокойся, Дэн, я взрослый мальчик, сумею за себя постоять. Просто дай мне ее номер или организуй встречу. Если надо заплатить – без проблем. – Алекс придал голосу как можно больше беспечности.
Дэнни посмотрел на него с сомнением в адекватности, пожал плечами – о кей, мое дело предупредить. И лучше удовлетворить просьбу, иначе друг начнет искать ее по своим каналам, наделает шума.
- Хорошо. Ничего не обещаю, но постараюсь. И предупреждаю: играю роль брачного агента один раз. Получится или нет - дам знать в ближайшее время. Ты никаких шагов не предпринимай пока.
- Понятно. Спасибо. Ну, не буду тебя задерживать. Выглядишь и правда хреново.
***
- Представляешь, совершенно случайно встретила вчера на Бульваре подругу детства Саскию… фамилию уже не помню, мы с ней до четвертой группы в школе вместе учились. – Энн замолчала, чтобы хорошенько прожевать только что отрезанный кусок мраморного стейка. Прожевала, проглотила, приложила указательный палец к губам, будто приказывая им не раскрываться до того момента, как стейк благополучно упадет в желудок. – Мы и потом еще иногда встречались на студенческих вечеринках, а потом я вышла замуж за твоего отца и уехала в Америку…
Алекс ел мясо и не ощущал вкуса, слушал Энн и не слышал, смотрел на нее стеклянными глазами человека, который только что принял дозу мескалина – кактусного галлюциногена. На самом деле Алекс принял сегодня дозу сумасшедшего дня. Началось с самого утра, вернее еще с вечера, когда лег и не смог заснуть. Истязал себя мыслями, как плетьми. Всё – о НЕЙ. Достал из нагрудного кармана фото, поставил на ночной столик и смотрел с тем же обожанием, с каким Леонардо, возможно, смотрел на свою Мону Лизу.
В голове вместо покоя - мешанина… мечты, страхи, предположения, надежды сменяли друг друга, толкались, спорили, даже вступали в драку. Что, если Дэн раздумает и не захочет знакомить его с ней… Что, если ОНА не захочет… она же сказала – мы больше не увидимся или что-то вроде того… Почему она это сказала? Что заставило ее заняться таким неблагополучным ремеслом? От хорошей жизни девушки шлюхами не становятся, однако по ней не скажешь, что сидит в жо… то есть в нужде.
Но что бы в ее жизни ни произошло: какая-то крупная неудача или даже трагедия со смертельным случаем, Алекс готов помочь. Он вытащит ее из дерьма, отряхнет, отчистит, заставит сиять счастливым светом грустные глаза этой «феи долин».
Он осушит слезы, выключит дождь и засветит радугу на небе – только для нее одной. Он вырвет ее из обыденности, как из густого, липкого тумана, подарит небо в розах вместо звезд, возьмет с собой в места, куда не ступала нога других его девушек. Вместе они испытают приключения – настоящие, неожиданные, в дикой природе, а не в парке развлечений, где все стерильно и продумано до мелочей.
Они спустятся в Гранд Каньон, прогуляются по высохшему руслу реки Колорадо, заблудятся, испугаются, а потом с помощью духов народа хавасупаи наполнятся древней природной силой и мудростью и найдут дорогу обратно. Они поднимутся на гору Кадиллак, непременно рано утром, подставят лица рассвету, не запятнанному продуктами цивилизации и столь девственно чистому, что поневоле поверишь в его Божественное происхождение. Они посетят каньон Антилопы, почувствуют себя карликами среди гигантских валунов, затеряются в лабиринтах расщелин, поймают в объектив солнце – и оно выведет их в обитаемый мир.
Он готов подарить сказку наяву…
Но.
Вдруг ей уже кто-то помогает, и Алекс лезет туда, куда его не звали?... Вдруг сейчас у нее все благополучно, впрочем, как и раньше, а тоску в ее глазах он придумал сам? И никто ее на заставлял продавать себя. Согласно статистике больше половины «жриц любви» занимаются этим по собственному желанию, по разным причинам: заработать, заполучить спонсора или даже мужа, завести полезные знакомства, да просто – ради регулярного секса.
Первую половину ночи Алекс провел в каком-то нетрезвом, нездоровом сне, перемежавшимся злым бодрствованием: перекатывался с края на край кровати, сминая морщинами безукоризненно натянутую простыню, жестоко избивая ортопедическую подушку. Задыхался от жары, покрывался потом, в горле пересыхало, приходилось вставать, идти на кухню, искать что-нибудь попить. Свет не включал, чтобы окончательно не просыпаться, на ощупь открывал кран. От шума и холода воды последний сон убегал, прятался в темный угол, выглядывал оттуда сторожко, оценивая ситуацию и возможность возвращения.
Чтобы его привлечь, Алекс ложился на спину, расслаблял мышцы от затылка до ступней по системе американских пилотов, опустошал голову, впадал в забытье, но вскоре опять вздрагивал от какой-то резкой мысли, звука или видения, замерзал, искал одеяло, давно сброшенное на пол, и опять возвращался в начальный пункт.
Давно с ним такого не было. Сопротивление бесполезно, понял Алекс, прекратил погоню за сном, открыл глаза и уставился в потолок, от черноты казавшийся бесконечно далеким. В темноте пространство не сужается, как думают многие, а расширяется до бесконечности – эффект, который знали средневековые художники, потому часто писали портреты на черном фоне. Тьфу, зря вспомнил про портреты - на потолке тут же возник облик незнакомки с фото.
Алекс прикрыл глаза, чтобы его не видеть.
Нет, так дальше нельзя. Дальше только сумасшествие, причем совершенно осознанное, ступенчатое: потеря сна, потеря радости, потеря перспективы, потеря памяти и – дурдом, где тебя будут обворовывать сиделки, выглядящие как добропорядочные прихожанки, и сексуально использовать санитары, накачанные как бойцы.
Хорошенькая перспектива…
Вот пожалуйста –
