собеседования.
- Назовите столицу Джорджии, - предложил Алекс с подвохом.
- Штата или страны? – уточнила Джина. И тут же заработала дополнительный, жирный плюс. То, что существует где-то на задворках планеты страна с тем же названием, что и штат, знает едва ли полпроцента населения Америки.
- И того, и другого.
- Атланта и… - Джина задумалась на пару секунд. - …Тэбилиси.
Еще пять баллов. Знать географию на уровне доцента университета жизненно необходимо работнику заведения, куда съезжаются люди со всего света. По очкам она уже прошла, оставалось выяснить происхождение, в котором Алекс, впрочем, не сомневался.
Родители (и отец, и мать) служили пасторами в баптистской «черной» церкви штата Иллинойс. Джина, ее трое братьев и сестра с детства посещали службы – не строгие, чопорные, как в католических храмах, но по-домашнему теплые, уютные, как вечеринки у бабушки.
Откуда разница?
Церкви для белых создавали богачи, чтобы держать бедняков в страхе и наживаться на этом, а «черные» церкви создавали рабы, чтобы объединиться, найти крупинку радости в своем беспросветном существовании и вместе выжить, потому как угроз и наказаний имели с лихвой, а денег ни цента.
«Бог не обещал легкой жизни, потому лови мгновения счастья и радуйся, что живешь». На службах пели, танцевали, обнимались, смеялись, а когда кто-то умирал, не плакали, но благословляли Господа, получившего еще одного ангела в свою свиту. Из церкви выходили с поднятым указательным пальцем – символом возрождения и всепобеждающего добра.
Оптимизм, который помог черным рабам выжить два века назад, помогал Джине выживать сейчас и даже продвигаться в жесткой иерархии казино, где конкуренция жестче, чем на конкурсе «Мисс Вселенная». На конкурсе действуют топорно: сыплют толченое стекло в туфли сопернице, подкладывают бутылку с отравленной водой или режут на куски бальное платье.
В казино действуют тоньше, все-таки интеллект там повыше: распространяют порочащие слухи, воруют идеи и выдают их за свои, создают ситуации, чтобы противник не справился и оказался в немилости у начальника. К тому же «цветных» здесь по-прежнему недолюбливают, а женщин вообще считают «низшей» расой, хотя вида не подают. Превосходство «белых», культивируемое в Америке веками, все еще дает о себе знать, особенно в рабочих коллективах, где остра конкурентная борьба.
С детства впитанная доброжелательность помогала Джине сглаживать острые углы в отношениях, врагов обращать если не в друзей, то в нейтральных наблюдателей. А железный характер, полученный от предков, помогал ей продвигаться не с помощью извечного женского способа – секса с «нужными» людьми, но с помощью ума и веры в себя.
Хотя внешности ей было не занимать.
Джина представляла из себя блестящий пример естественного отбора, вернее – мужского выбора, когда на протяжении десятков лет мужчины выбирали себе в жены красавиц, не обращая внимания на происхождение. Флорентийский художник, «монах-сластолюбец» Филиппо Липпи написал бы с нее портрет негритянской мадонны – чисто по-женски прелестной и непозволительно сексуальной.
Блестящая, светло-коричневого цвета кожа – будто Создатель облил ее карамелью, оставив белыми только глаза с чернильными каплями зрачков и сияющие, как жемчужины, зубы. На щеках, сквозь основной цвет проступали красноватые оттенки – вполне вероятно, что в прошлом, в смесь черной и белой кровей добавилась индейская составляющая.
Черты лица в меру крупные, но не грубые, полные гармонии, которой позавидовала бы главная жена фараона, знаменитая Нефертити - «красавица, которая пришла». Джина была первой «цветной» женщиной, которая пришла на руководящую должность в «Золотую Лихорадку» и оказалась красавицей в придачу к интеллекту.
Волосы она зачесывала назад, собирая в художественный пучок. Тело, склонное к полноте, типично африканского строения – с круглыми подушками ягодиц и крепкими дынями грудей она поддерживала в форме с помощью танцев Зумба.
Если бы ее увидел отец-основатель Томас Джефферсон, то забыл бы клятву верности умершей жене и посчитал бы за величайшее счастье жениться на Джине. А также, еще в восемнадцатом веке даровал бы рабам свободу только за то, что их народ способен к производству подобных человеческих шедевров.
Джина тронула Алекса за локоть, намекая – остановись.
- Наконец-то я тебя нашла, - проговорила с облегчением.
Ее обычная приветливая улыбка сейчас выглядела служебной, натянутой, кончики рта подрагивали, выдавая легкое волнение. Она, одна из немногих, имела право в экстренных случаях, связанных, например, с угрозой жизни или здоровью клиентов, звонить на личный мобильный телефон Алекса. За три года она сделала это только один раз – когда стало плохо одному из участников конкурса на поедание «инфаркт-гамбургера», и его увезла машина «амбуланс». Сейчас тоже был «экстренный» случай, но не смертельный, догадался Алекс.
- Что случилось?
- Кевин, метрдотель, прибежал в панике. Неожиданно приехал крупный «кит», а президентский номер занят еще два дня.
- Насколько крупный?
- Миллионер, может даже, миллиардер.
- Русский или техасский?
- Арканзасский.
- Так…
Алекс отвел взгляд от ее глаз, в которых блестели беспокойные искорки, и, чтобы не заразиться ее тревогой, посмотрел на затемненные, матовые окна секьюрити рум. Темнота помогала мыслям сосредоточиться и не мельтешить. Мозг, натренированный на решение проблем, быстрее находит выход.
– Дайте ему мой личный, запасной номер, сыграйте на саксофоне и скажите, что это любимая мелодия Клинтона. А там посмотрим на его поведение в игровом зале.
- Хорошо. – Джина медлила уходить. – Я еще хотела… спросить…
- Спрашивай, только быстро. – Алекс уже сделал шаг вперед, показывая «я тебе помог, дальше сама, мне некогда».
Он знал – что именно Джина хотела спросить. Нечто вроде «у тебя уже есть компания на вечер?» или «не хочешь ли вместе продегустировать новый шардонне из Чили?». Он догадывался, вернее, знал почти наверняка – Джина к нему неравнодушна, однако, взаимностью не отвечал.
Во-первых, на внеслужебные отношения с персоналом высшего звена он наложил самозапрет и соблюдал, будто под угрозой электрического стула. Во-вторых, Джина была слишком яркой, подавляюще-красивой, что означало: везде, где они появятся вместе, его будут воспринимать не как главное действующее лицо, а как приложение, вроде «бойфренда Тейлор Свифт», которых называют обезличенно «свифти».
В-третьих… -пятых… и -десятых – у него уже есть… незнакомка. Ну, «есть» - сильно сказано. Пока только фото.
Сигнал до Джины дошел.
- Нет… ничего… - сказала, развернулась и поцокала каблучками в сторону лобби-бара, где ее наверняка ждали Кевин и «кит» из Арканзаса.
Джина растворилась в человеческом потоке, но из него тут же вынырнул менеджер по культурной программе Мэтью Кокс и сделал знак Алексу остановиться. Они что – сговорились сегодня? Пришлось опять замедлить шаг. Если у работника есть проблема, Алекс должен ее решить, по мелочам к нему не обращаются.
- Привет, Мэт, что у тебя?
- Привет, Ал, - ответил Мэт с извиняющимся наклоном головы в точности, как делал тот обаятельный актер из сериала «Друзья», который недавно умер. – Прости, что отвлекаю, но без тебя никак. Мы собирались на новый сезон заключить контракт с Бритни Спирс. Она, вроде потеряла популярность и снизила требования. Но недавно выпустила книгу и удвоила сумму гонорара за выступления. Мы не потянем. Кого, думаешь, можно пригласить вместо нее?
- Ну… даже не знаю сразу так… А дело срочное?
- В общем да. В понедельник уже надо начинать переговоры, завтра воскресенье, сам понимаешь, все «звезды» на уикэнде.
- Хорошо. Давай помозгуем. Надо мужчину или женщину?
- Ну, тут разные факторы играют роль. Если женщину, то известную по реалити-шоу или скандальным сообщениям в новостях. Но не звезду типа Бейонсей, такие только «Сезар Пэлэс» или «Винс» по карману, зато приносят фантастическую прибыль, конечно. А если мужчину, то…
- Я понял. Чтобы выглядел сексуально и обладал харизмой, которая нравится дамам после восемнадцати. Джастин Бибер не подойдет – он кумир тинейджерок. Бруно Марс – опять слишком дорогой… Тогда кого?
- Может, группу «Train» попробовать? Они не так давно выдали хит «Девушка в синих джинсах». Собрали миллионы просмотров на ютубе. В основном, благодаря брутальному Мачете – он сыграл главную роль в клипе. Его тоже можно пригласить. Думаю, мексиканец не откажется легким способом заработать пару тысяч баксов. И добавить к ним пару сотен, раздавая автографы и фотографируясь с пожилыми фанатками.
- Хорошо, Мэт. Действуй.
Алекс поспешил закончить разговор, хотя не любил решать бизнес-вопросы на ходу и второпях, но сегодня личное было на йоту важнее делового. Когда уже подходил к лифту, позвонила Энн.
- Дорогой, ты не помнишь голландского названия куста, который растет у меня в беседке? Цветет мелкими бело-розовыми цветочками, а по осени образует маленькие, красные ягодки. Они очень полезные, кстати. Для пищеварительного тракта, а особенно для мочевого пузыря…
- Я и английского названия не помню, а зачем тебе? – Алекс вздохнул, отодвинув трубку, чтобы не услышали на том конце. Ясно, Энн тоже одиноко сегодня, решила поболтать с сыном, но ему сегодня (редкий случай) не до нее.
- Ингрид спрашивала. Ты ее, возможно, помнишь, живет от меня через квартал. Завтра собиралась на цветочный рынок, хотела купить для себя такой же. Звала меня с собой, но… знаешь, не хочу таскаться по жаре, пОтом обливаться. Лучше посижу дома, чтобы встретиться с тобой за ужином свежей, не вспотевшей. Ты еще не передумал идти в японский ресторан… а то я отменю бронь.
- Не передумал. Мам, прости, мне сейчас неудобно разговаривать. Давай завтра увидимся и обсудим все вопросы.
- Хорошо, сынок, - сказала безо всякой обиды Энн и попрощалась на брабантском сленге голландского языка: - Гау ду.
- Бай, мам. – Алекс нажал красную кнопку, потом залез в настройки и полностью отключил телефон.
В лифте он ехал с толпой подвыпивших гостей из Китая – они были на полторы головы ниже его, болтали все одновременно, размахивая руками и не слушая друг друга, как дети, попавшие в сказку и желавшие побыстрее поделиться с миром своими впечатлениями. Алексу тоже пришлось улыбнуться, чтобы не портить им настроение, не стоять с несчастным видом – будто потерял любимую собаку или проигрался до дыр в кармане.
На четырнадцатом этаже он вышел последним, свернул налево, дошагал до последней двери, открыл ее пластиковой картой, которая существовала в двух экземплярах и подходила к двери его кабинета тоже. По взаимной договоренности они с Дэнни заходили друг к другу без стука, но по предварительному звонку. Когда же отлучались из кабинета, запирали его на кодовый замок - у каждого свой.
Алекс вошел и застыл перед картиной: с помощью свернутого в трубочку «джексона» Дэнни загребал в нос полоску белого порошка, лежавшую на фотографии жены с детьми. Ничуть не смутившись присутствием гостя, Дэнни откинулся на кресле, потер ноздри, весело глянул на компаньона.
- С тобой наркоманом стану. Пока ждал, три полоски
