Сказки Лас Вегаса. Часть 4

пониже к телефону, чтобы не спалиться и не сгореть со стыда. Горе-мистер-Джеймс-Бонд.

- Эй, Джонни, - крикнул один из тех трех, что тусовались на лестнице. Видимо, услышал имя спутника Милы, решил записаться в друзья. – Можешь подойти? У меня вопрос есть. – Голос был нетрезвый, но не сказать, чтобы совсем нечленораздельный. Неопытному уху показался бы усталым.

- Да, конечно, - легко ответил Джонни и направился к троице с наивным желанием помочь. Алекс бы так не сделал. Насторожился.

- Скажи, где живет твоя бабушка – в Африке или на планете обезьян? – Троица заржала дебильным смехом.

Джонни остановился в нерешительности. Бытовой расизм. Как с ним бороться – никто не знает. Его невозможно искоренить так же, как бытовой идиотизм, когда оставляют объедки на газонах после пикника и плюют где стоят. Это не лечится.

Как на него реагировать?

Как реагировать на психически больных, которые в трезвом виде притворяются нормальными?

Самое разумное – отвернуться, вроде не расслышал, проглотить оскорбление и удалиться.

Чего Мила делать не собиралась. Крикнула:

- А твоя бабка до сих пор живет в пещере неандертальцев! Хотя, ты вряд ли слышал это слово с твоим интеллектом минус три.

- Ах ты, сука! У тебя сейчас будет минут двадцать три! Вместе с твоим ниггером! Давно он тебя трахает?

- Иди сам себя потрахай, заодно свою мамашу! – Мила не собиралась сдаваться, во всяком случае вербально. Она развернула коляску так, чтобы девочка смотрела на горы, подошла к Джонни и встала чуть впереди, защищая.

Боковым зрением Алекс видел: один из троицы стал приближаться, следом потянулись дружки, выплевывая ругательства на испанском и асоциально-американском: «puta», «tonto», «motherfucker». Хотя выглядели они неустойчиво, но в драке против девушки, подростка и ребенка в инвалидной коляске вышли бы победителями.

Обычная перепалка грозила превратиться в нечто серьезное, а рядом ни полиции, ни людей, способных заступиться. Щепотка туристов, которые только что фотографировались на фоне закатного Каньона и чирикали по-азиатски, заслышав угрожающие голоса, быстренько растворились в сумерках. Пожилая пара стояла на том же месте, неподвижно, им и в голову не приходит хотя бы позвонить на телефон спасения. Впрочем, в стрессе, как сейчас, многие забывают нужный номер, прямо как в «Симпсонах», когда Гомер позвонил в справочную и сказал: «Оператор, скажите мне номер службы 911».

Да «спасатели» и не успеют – счет идет на секунды.

Алекс честно обещал себе не раскрываться и тем более не вмешиваться в происходящие события, но ситуация накалялась, и оставаться в стороне означало спокойно наблюдать как Милу будут калечить. Нет, пусть лучше ему перепадет. Хотя вряд ли: трое в полувменяемом состоянии против трезвого и спортивного Алекса – соотношение полтора к одному. Говорят, что в состоянии агрессии у них силы удваиваются, но на его стороне быстрая реакция и философия айкидо. Ты побежден, когда думаешь, что побежден.

И надо действовать быстро, опоздал – проиграл. Объяснение, как здесь оказался, придумает потом. Засунул телефон во внутренний карман, подошел к Миле.

- Привет. Проблемы?

- Привет. – Она удивилась только глазами, но быстро нашлась. – Да вот люди невежливые попались. Оскорблениями занимаются.

- Вот эти, что ли? – Алекс кивнул в сторону троицы, которая, увидев подкрепление, сначала чуть замедлила ход, но потом, видимо, решила: один мужик против троих - фигня, женщина не в счет, подросток не опасен, и снова двинулась в наступление.

- Ты кто? Еще один ее трахальщик?

Вступать в диалог с идиотами – бесполезное занятие. Словами их  не остановишь, только силой. Первым не нападать. Ждать и надеяться, что они одумаются и отвалят. Хотя вряд ли. Продолжают наступать, глядят из-под рогов, посверкивают ножами. Ну что за менталитет – выходить из дома вооруженными? Забыли, что живут в цивилизованном обществе, а не в диких дебрях, где ножи нужны, чтобы прокладывать дорогу?

По-видимому, родиной этих троих латинос были дебри Амазонки, куда цивилизация еще не просочилась. Как и нормальная человеческая логика: сами выглядят темнее Джонни, а ему ставят в вину цвет кожи, кто их воспитал? Дремучие пещерные люди, правильно Мила сказала – неандертальцы. Оказывается, они еще не вымерли. Что они вообще тут делают? Нормальные люди приехали, чтобы получить дозу красоты, а эти - дозу…

Алкоголя? Вроде, не воняют, и бутылок в руках нет. Скорее всего употребили крэк… или нет, от крэка люди впадают в эйфорию, потом засыпают – мирные наркоши. Эти наширялись чем-то потяжелее, героином, а, может, фентанилом – он дешевле и действеннее в том смысле, что быстрее дает эффект, но и быстрее уносит человека на тот свет: обитатели нарко-гетто Кенсингтон в Филадельфии называют его «билет в один конец».

Данные балбесы, видимо, уже купили его, но находятся на половине пути и готовы применить последние силы, чтобы показать себя героями еще в этой жизни. Алексу их амбиции ни к чему, слава Рэмбо тоже. Стряхнул напряжение с плеч, встал в твердую позицию: левая нога чуть вперед, руки приподняты и готовы к отражению атаки.

Которую все же надо попробовать предупредить, не уговорами – они уже не помогут, но действием на опережение, чисто припугнуть. Алекс кинул взгляд на того, кто шел первым - оценить его настроение и физическое состояние.

Состояние не ахти: походка шаткая, хотя он изо всех сил старался держаться вертикально, но порой его заметно покачивало. Мозги в тумане, но настроение вполне боевое – они же втроем на одного, вооружены и бесстрашны, победа почти в кармане.

Почти – слово-предатель, скользкое и шустрое, как змея, может запросто выскользнуть из рук, когда ты оценивал свои шансы сто пятьдесят к пятнадцати.

Точно так же оценивал свои шансы Алекс, но на его стороне были четкость мысли, трезвый расчет и многолетняя тренировка. Он быстрым движением, несильно двинул первому нападавшему в ухо – тот дернул головой в сторону, тут же вернул на место, выставил нож вперед и усмехнулся:

- Ты ударил как вегетарианец.

- Хочешь, чтобы ударил как мясоед?

- Сейчас мы твоего мяска отведаем!

Рука с ножом кинулась к животу Алекса, он ее  перехватил, вывернул кисть – пальцы сами разжались и выпустили нож, противник автоматически согнулся пополам, будто поклонился. Алекс дернул его локоть вверх, заставив застонать от боли.

- Ой-ой-ой… Отпусти, сломаешь! – завопил побежденный. – За что? Кто они тебе – эта баба, и этот…

- Кто они мне – не твое дело. А вот ты ведешь себя не по-мужски. Извиняйся и разойдемся. Не извинишься, твоя рука выйдет из чата – больно и надолго.

Язык силы универсален и доходчив, его понимают без перевода в любой части света, даже в джунглях Амазонки и норах пещерных людей.

- Простите, мисс… мы не хотели… - проговорил-простонал бывший нападавший.

- И у Джонни проси, - приказал Алекс.

- Прости, Джонни, ты красавчик… моя сестра с удовольствием вышла бы за тебя…

- Не дай Бог породниться с таким мудилой, - сказала Мила и повернулась к Алексу. – Я его не простила. Но можешь отпустить, если хочешь. Он, вроде, теперь безопасный.

- Теперь да. – Алекс откинул ногой нож, но отпускать не торопился. Глянул на двух других несостоявшихся героев. – Кому еще руку сломать, подходи по очереди!

- Не надо, сэр. Мы поняли. Больше не будем. Отпустите, пожалуйста, руку Хосе, а то он завтра не сможет попасть…

- …в вену?

- …нет, в контейнер для еды. Он работает в китайском ресторане, раскладывает лапшу.

Вот так: латино-американец работает у китайца-американца и дискриминирует афро-американца… Логика на нуле, расизм в квадрате.

Но не будем углубляться. Алекс отпустил руку, противник, постанывая, на полусогнутых поковылял к друзьям, все вместе они отправились в сторону парковки и вскоре скрылись за  кустами тамариска. Опасаться мести не стоит: сегодня они больше никому, кроме себя, вреда не причинят, к утру забудут, если вообще проснутся.

- Спасибо, сэр, - сказал Джонни, пожал руку Алексу и пошел к девочке в коляске.

- Спасибо, ты оказался в нужном месте в нужное время, - сказала Мила и сняла очки. Ее глаза светились благодарностью, а ему было стыдно – за предыдущие мысли о ее работе и меркантильности.

Отвел взгляд, пожал плечами.

- Да не за что. А ты отважная. Одна против троих и без оружия…

- Ну не совсем без оружия. У меня есть вот что. – Мила порылась в складках своего одеяния и вытащила предмет, похожий на пульт от телевизора, с раздвоенным концом. – Электрошокер. Без него на улицу не выхожу, особенно по вечерам и в незнакомых местах. В Каньон разные люди приезжают… Кстати, как ты тут оказался?

- Ну… это длинная история. Если хочешь, я тебе ее попозже расскажу.

Защитник имеет право на вознаграждение, об этом пишут в каждой книжке про любовь. По закону жанра Алексу следовало что-то предложить, чтобы не расходиться, как чужие, незнакомые.

– Давай  посидим где-нибудь, поедим, поговорим?

- Я вообще-то никуда вечером не собиралась… - начала Мила.

Убрала электрошокер в те же складки, сняла очки, которые, как вблизи заметил Алекс, были без диоптрий, повертела их, руки  заметно дрожали. Она сомневалась, и Алекс уже пожалел, что так напрямую воспользовался моментом, надо бы помягче, понежнее, девушка только что испытала стресс, а он ввалился в дом вместе с дверью, как говорят в Голландии.

Извиниться и уйти?

Ноги будто примерзли к дороге, руки обездвижили - если его сейчас будут обзывать, бить или резать на куски, он не сможет ни убежать, ни сопротивляться.

Закат погас, и сразу наступила непроглядная, беспокойная ночь. Зажглись фонари, какие-то слабые, неуверенные.

Джонни позвал:

- Мила!

- Минутку, дорогой, - сказала Мила и будто очнулась. Подняла на Алекса глаза – черные и глубокие, как дно Каньона. Он бросится туда, если она не согласится. Задержал дыхание, приготовился услышать отказ.

Услышал:

- Почему бы нет. Сегодня День Благодарения. Ты нам помог, имеешь право, как минимум, на разговор. В семь мы ужинаем, я заказала еду на дом. Жди меня в «Хогане» где-то около восьми. Приду ненадолго. Чисто поболтать.

- Хорошо. – Алекс незаметно выдохнул и виртуально отошел от края пропасти.




***




Бар «Хоган» принадлежал индейцам навахо и был обставлен в духе таверн конца девятнадцатого века, когда самые разные этносы прибыли из-за океана покорять Новый Свет и подчинять его народы. Это племя оказалось самым  смышленым, приспособляемым и незлопамятным. Они простили пришельцам и охоту на скальпы, и насильное обращение в христианство, и «Долгий марш навахо», когда их народ три дня гнали по пустыне в резервации, не щадя женщин и детей. Они мудро решили «любой мир лучше любой драки» и впоследствии даже помогали бывшим завоевателям: во время второй мировой войны «говорящие с ветром» шифровальщики навахо кодировали сообщения так, что японские дешифровальщики сходили с ума и совершали харакири.

Лучший способ жить в мире – не пытаться доказать собственное превосходство, не разделять культуру на «чужую» и «свою».

В обстановке бара наблюдалась невероятная смесь стилей и национальностей: ирландская зелень на сиденьях стульев,  шотландская грубость лавок и столов, старо-уэльсские